Ком 9 (СИ)

— Наше заведение гарантирует успешные браки! — упорно выкрикнул директор.
— Действительно! — сардонически хмыкнул Хаген, сдирая с руки разодранную об охранника перчатку. — Глянь, Илья Алексеевич! — он продемонстрировал свой кулак с блестящим обручальным кольцом. — Не успел я явиться в это заведение — а уже счастливо женат!
Это почему-то окончательно вывело меня из себя, и я затряс дельца ещё сильнее:
  
— Имя моё доброе позорить!!! Говори, мерзавец, сам сие придумал, иль надоумил кто⁈
— Яб… Яб… — зубы господина директора клацали, и он ничего толком не мог сказать.
— Ну⁈ — я швырнул его в кресло. — Какой ещё «Яб»?
— Я буду жаловаться! — визгливо выкрикнул Апполинарий Как-его-тамович и одёрнул пиджак. — За мной стоя́т влиятельные люди!
— Ах ты, сука! — едва не восхитился я. — А не хочешь ли выяснить, тварь ли я дрожащая, — я накинул шкуру, — или право имею⁈
Вот уж не знал, что мужчины способны издавать столь резкие и высокие звуки. Аж уши слегка заложило. В дополнение к эффекту директор ещё и неароматно засмердел.
Я перекинулся обратно в человека и применил к нему известное средство против истерики — закатил смачную оплеуху. Лоснящиеся щёки, а за ними и вся фигура предпринимателя заколыхались, визжать он, однако ж, перестал.
— Говори, паскудная твоя порода, кто над тобой главный?
Апполинарий вжался в кресло, но тут во входную дверь тяжело заколотили. Глазки директора торжествующе сверкнули.
— Хаген, проверь-ка, кто там?
— Впускать?
— Погодить.
— Яволь.
— Вам это так с рук не сойдёт! — быстро забормотал директор. — Это городская полиция, они прибыли по тревожному сигналу и имеют прямые указания в случае запертой двери взломать её!
— Вот пусть и попотеют. А мы пока с тобой побеседуем… — я немного выпустил из правой руки светящиеся голубым когти. — Слыхал, что такое экспресс-допрос?
Директор постарался вжаться в спинку кресла, но косил на дверь. Я слегка пнул кресло, привлекая внимание к себе:
— А не слыхал, так на своей шкуре сейчас узнаешь. Кто над тобой стоит?
— Вас арестуют!
Я вторично влепил мерзавцу пощёчину, только на сей раз на щеке осталось четыре длинных неглубоких пореза.
— А-а-а-а!
— Не зли меня, крысёныш! — я позволил второй руке тоже чуть засветиться кончиками магических когтей. — Кто придумал людей моим именем обманывать⁈
— Вы связываетесь с влиятельными людьми!
Н-на тебе по морде ещё раз, с левой.
— По-моему, это чрезвычайно тупой исполнитель, — раздражённо сказал Витгенштейн из-за моей спины.
Вошёл Хаген, походя приложил попытавшегося подняться охранника тяжёлым пресс-папье, деловито доложил:
— Илья Алексеевич, сотрудники Третьего отделения настоятельно просят их впустить.
— А этого ты зачем вырубил? — спросил Петя. — На себе тащить придётся.
— Верёвок, чтоб вязать, нет, — Хаген пожал плечами, — наручников тоже нет, а он недоговороспособен. Там за дверью аж три группы, пусть они и таскают.
На лице директора сменялись всякие выражения. Кажется, более всего его поразило внимание Третьего отделения к своему заведению. Петя сказал:
— Илья, придётся им открыть. Пусть возьмут этих. По закону. У себя их живо расколют.
А во мне бурлила ярость.
— Верёвок, говорите, нет? — я дёрнул за грудки директора, раздирая его модный, брусничный с искрой пиджак и прочие тряпки, которые под ним были.
— Э-э-э… — начал Петя.
— Молчи, прошу, — прорычал я, продолжая чистить директорскую тушку, как луковицу. — По закону, говоришь, возьмут? Когда тебя с грязью смешают, ты тоже манерно по закону будешь выступать? — я швырнул обрывки на пол, развернул директора и одним махом вырезал длинный лоскут кожи с его спины.
Вот теперь Апполинарий заорал низким утробным голосом, а я стянул получившимся ремнём его руки. Скользко было, но я справился.
Обернулся к Хагену:
— Теперь можно открывать.
Коридор разом наполнился грохотом сапог, в кабинете стало тесно. Капитан со смутно знакомым лицом поморщился от запаха, оглядел нашу мизансцену и укоризненно покачал головой:
— Эк вы неосторожно, господа. Впрочем, благодарю за то, что сей персонаж жив и способен изъясняться, — щёлкнул пальцами: — Артемьев!
Из толпы выдвинулся молодой лейтенант:
— Слушаю, господин капитан!
— Пройдитесь по этому, приживите его слегка, что ли. Ну невозможно же слушать этакий вой.
Лейтенант кивнул и подошёл к директору. Удивлённо приподнял брови:
— Это чем вы таким его связали?
— Шкурой со спины, — проворчал я.
Выражение лица лекаря сделалось брезгливым:
— Однако, радикальные у вас методы.
Я чуть было снова не вскипел, но капитан успел спросить прежде меня:
— Ещё сотрудники?
— Сотрудницы, две, — пояснил Петя. — Последняя дверь по коридору. Их там Багратион охраняет.
— Уже нет, — сказал Серго, входя. — Сдал с рук на руки.
— Внушительны вы в лике волка, князь, — уважительно добавил кто-то позади.
— Это была необходимая мера, — снова пояснил Петя. — Дамочки оказались бойкими и попытались обстрелять меня, когда я захотел ознакомиться с содержимым сейфа.
Мне почти удалось справиться с бешенством, хотя я всё ещё был зол. Но говорить уже мог, не срываясь на рык:
— Я хочу знать, кто стоит за конторой этого мерзавца. Он тут нам хвастался высокими покровителями, которые нас неизбежно покарают.
— Вы полагаете расправиться с ними таким же образом? — усмехнулся капитан.
— Я хочу вызвать их на дуэль до того, как они будут арестованы.
Капитан присел на стол и задумчиво покачал ногой:
— Ваша светлость, полагаю, мы сможем это устроить, но с одним непременным условием, — он выдержал мой хмурый и подозрительный взгляд и завершил: — По окончании дуэли все фигуранты должны остаться живы. Пусть еле-еле, пусть не совсем, но тем не менее. Я обязан обеспечить работу системы правосудия. В конце концов, каждого из них ждёт не только каторга, но и штраф. А если мошенничество будет признано крупным — и изъятие в казну имущества.
Я поколебался.
— Хорошо, будут живы. Но мне — списки всех обманутых и внесённая ими сумма.
— Хотите лично восстановить справедливость?
— Хочу.
Директор брачной конторы с разинутым ртом следил за этим торгом. Кажется, до него только сейчас окончательно дошло, кто я такой.
— Договорились! — сказал капитан, вставая. — Грузите их, ребята!
Директора и охранника поволокли под белы руки.
— Я пойду сама! — донёсся сердито фыркающий голос старшей дамочки. Младшая истерически рыдала. Кто-то уже таскал по коридору коробки с бумагами из регистрационного кабинета. Кто-то производил обыск в других помещениях.
Мы вышли на улицу. У входа собралась изрядная толпа зевак, да и из книжного магазина, дверей других лавок и контор и даже из окон выглядывали любопытствующие. Люди испуганно перешёптывались по поводу изрядно окровавленного директора — с царапин-то, образовавшихся, пока я с него рубаху с пиджаком сдирал, понатекло. Когда унтер развернул его, чтобы сопроводить в будку, публика дружно ахнула — полоса на месте выхваченного ремня кожи хоть и блестела подживлённой прозрачной плёнкой, но страшно выделялась красным. Потом полюбовались, как заталкивают в фургон охранника. Внутри почему-то сидели хмурые городовые в наручниках.
— А это кто такиэ, я нэ понял? — спросил Серго.
— Так эти дамочки же верещали, что прибудет полиция, — флегматично пожал плечами Хаген. — Полагаю, у них имелась тревожная кнопка или иной какой-нибудь сигнал. Я только не уверен, что эти блюстители порядка посвящены в детали преступления.
Двери фургонов закрыли, пара унтеров начала покрикивать на толпу с просьбой расходиться.
  
— Там разберутся, — кивнул Петя. — Виновных накажут, невиновных отпустят.
— Непричастных наградят, — усмехнулся я. — Меня, Петечка, другое интересует. За нами ехали две легковых машины охраны. Откуда будки взялись? И группа задержания, третья по счёту?