Запах твоей кожи (СИ)

 
 
 Она проводила дни у окна, завёрнутая в шаль, с блокнотом на коленях и кусочком угля в пальцах. Рисовала с детства — всё, что попадалось глазам: цветы в саду, ворону на крыше, старую кресло-качалку в гостиной, прохожего с корзиной на голове… Её рисунками можно было бы оклеить не только стены этого дома, но и соседнего.
  
 
 
Из-за вывиха ходить было больно, и Сэльда, ворча под нос, однажды втащила в комнату испуганную служанку:
 — Вот! Эта девица вам будет помогать.
И, не дожидаясь ответа, развернулась и ушла, громко хлопнув дверью. Эрине подняла глаза — и удивилась.
Перед ней стояла совсем юная девушка, едва ли старше четырнадцати. Хрупкая, как веточка ивы, с большими глазами — то ли испуганными, то ли любопытными. Лицо незнакомое, но…
 — Здравствуй! — улыбнулась Эрине.
— Ну, давай знакомиться. Я — Эрине. А тебя как зовут?
— Мали… — тихо ответила та, опустив взгляд, но тут же снова огляделась, будто не могла устоять от любопытства.
Мали!
 
 
Сердце у Эрине дрогнуло.
Приёмная дочь Тео.
Конечно. Вот почему она никогда её не видела — он держал девочку подальше от дома, от глаз Войда, от всего, что могло причинить ей вред.
— Ты — дочь Тео? — спросила она мягко.
Мали кивнула, и её взгляд упал на стопку рисунков у окна. На мгновение лицо её озарилось — как будто она вспомнила что-то тёплое, родное.
— Ой… извините меня! — спохватилась она, покраснев.
— Я очень любопытна. Это невоспитанно… Батюшка бы не одобрил…
— Если хочешь, можешь посмотреть, — сказала Эрине и протянула лист, только что законченный.
С бумаги на Мали смотрело косматое чудище с торчащими ушами и хвостом-метлой.
— Ой, это же Бусинка! — воскликнула она, и глаза её засветились.
— Бусинка? — засмеялась Эрине.
— Это чудище?
— У неё глазки — бусинки! — с гордостью пояснила Мали.
Эрине улыбнулась.
*Да, мы поладим,* — подумала она.
 А ещё — *она может рассказать мне о нём*.
 
 
***
Лето шло к концу, и жара немного спала.
Эрине попросила разрешения у Войда гулять в саду рядом с поместьем, в тени деревьев.
 Он был настолько великодушен, что разрешил — но только в компании Сэльды.
Старуха не радовалась этим прогулкам. Столько ходить она не привыкла и большую часть времени сидела на лавочке у входа в сад, ворча про себя:
— Ну что там может случиться? Сад огорожен, девчонка не убежит, пораниться негде… Хотя эта особа найдёт, как досадить — и мне, и хозяину Войду.
Мали часто сопровождала Эрине в этих прогулках, весело щебеча. Но не в этот раз.
Эрине не спеша шла между яблонь. Сорвав с ветки спелый фрукт, она надкусила его и зажмурилась от сочности. Когда открыла глаза, поняла: в саду она не одна. Припозднившиеся работники собирали груши.
Тео так и не появился. Ни разу. Ни во дворе, ни у конюшен, даже Мали — будто прикусывает слова, когда речь заходит о нём.
Она сжала яблоко в ладони, чувствуя, как тёплый сок стекает по запястью.
Забыл меня? Или… стыдится? Ведь он знал, зачем его привели в ту комнату. Знал — и всё равно был нежен. А потом исчез, будто растворился в пыли дороги.
*А я… до сих пор слышу его шёпот: «Прости….». До сих пор помню, как его пальцы касались моей кожи.*
*Почему он избегает меня? Боится Войда? Или боится, что, взглянув мне в глаза, не сможет уйти снова?*
Где-то вдалеке засмеялись работники — легко, беззаботно.
И в эту самую секунду она почувствовала: за спиной кто-то стоит.
— Вам лучше не быть здесь, — раздался голос.
Девушка чуть не поперхнулась от неожиданности.
 Это был Тео.
 Рукава его рубахи были закатаны выше локтя, оголяя загорелые, крепкие руки. Ворот расстёгнут — и на груди блестел медальон. Глаза бликовали в полутьме, отражая свет фонарей.
 — Тут может быть опасно ночью. А вы — совсем одна. Я вас провожу.
 Он протянул руку, помогая переступить через ров для полива. Его ладонь была тёплой и шершавой… И вдруг — воспоминание.
 Касание его пальцев на её коже. Лёгкое, почти благоговейное. Тело откликнулось мгновенно: внизу живота разлилось тёплое томление, рассудок застлал туман. Под порывом вечернего ветра и нахлынувших чувств Эрине поежилась. Тео, почувствовав дрожь, ускорил шаг. Она не заметила корень под ногой — и споткнулась. Упала бы на сырую землю, если бы он не подхватил её. Его руки сомкнулись вокруг её стана. Он прижал её к себе — и в этот миг её соски затвердели от тепла его тела. Его дыхание стало порывистым. Он не спешил отпускать. Она подняла на него взгляд. Он смотрел в её глаза — долго, без слов. Ей показалось, что она сейчас растает, как воск. Он прижал её ещё ближе — и она забыла что такое дыхание. Кажется этот миг длился вечность….
Рядом хрустнула ветка. Послышалось пыхтение.
— Где эта чертовка? Уже темнеет, а она шляется неведомо где!
Это Сэльда, спохватившись, пошла на поиски.
Тео резко отстранился, развернул Эрине лицом к приближающейся Сэльде — и беззвучно исчез в темноте.
 Девушка поежилась — то ли от холода, то ли от тоски по его объятиям.
 И тут на плечи упали первые крупные капли. Грянул гром. Эрине поторопилась к дому, не показываясь на глаза своей тюремщице.
 
 
 *Пусть поищет её в ночном саду, под проливным дождём.*
Она знала: потом пожалеет. Но сейчас ей хотелось насолить старухе… И побыть одной — чтобы дать волю чувствам, никого не таясь.
***
ЭРИНЕ
За окном лил дождь .. Капли стучали по стеклу, как будто кто-то пытался войти, но не решался постучать.
Она не могла уснуть.
В голове снова и снова всплывал он: руки, голос, взгляд — и то, как он **отвёл глаза**, когда отпускал её. Как будто боялся, что скажет слишком много без слов.
Она прикусила губу.
*Почему он избегает меня?*
Если то, что было между ними — не игра, не долг, не случайность… тогда почему он молчит? Почему не приходит? Не оставляет знак? Не просит Мали передать хоть слово?
Может, для него она ничего не значит? Может быть он стыдится , сожалеет о том что было? Но тогда — зачем держал так крепко? Зачем смотрел так, будто видит её, а не «миледи»?
Она перевернулась на бок, прижав подушку к груди.
Вспомнила тепло его тела, запах травы и дыма на его рубахе, тяжесть его взгляда…
И тело снова откликнулось — тихо, но настойчиво.
*Глупо*, — ругала она себя. — * Между вами — пропасть. И всё, что было, — ошибка.*
  
Нет.
 Не верю.
Она **чувствовала** — как дрожал его голос, как напряглись пальцы, как он задержал дыхание, когда их тела соприкоснулись.
Тогда почему он держится в стороне?
Может быть он ждет?
 Ждёт чего?
Её шага?
Её слова?
Она закрыла глаза.
За окном дождь лил всё сильнее.
А в груди — тихо горело то, что нельзя было назвать.
Но что уже не погасить.
Глава седьмая.
Через пару дней приехал Войд.
Эрине уже привыкла к его визитам, стоически сносила насилие и его подобие ласк, больше похожих на истязание.