Запах твоей кожи (СИ)

*Мой муж. Мой любимый. Моя родная душа.*
Через столько лет он всё ещё только её. А она — его.
Пальцы невольно скользнули по изгибу брови, по линии носа, по скулам, знакомым до боли.
— Тебе разве не говорили, — раздался хрипловатый голос, — что не стоит так пялиться на спящих?
Она вздрогнула. Он смотрел на неё с лукавой ухмылкой, всё ещё лёжа на боку, с растрёпанными волосами и глазами, полными озорных огоньков.
  
— Иди ко мне, — прошептал он.
— Не-не-не, — рассмеялась она, выскальзывая из объятий. — Сегодня важный день. Пора вставать!
Но он уже скинул одеяло и, поймав её за запястье, резко притянул обратно.
— Эрине-еее… — протянул он, и в этом имени было всё: шалость, тоска, любовь.
Она взвизгнула — и засмеялась, прижавшись к нему.
— Тео!
Его губы коснулись её шеи — в том самом месте, где пульс отвечает первым. Она знала, что он сейчас проведёт языком чуть ниже, к ключице, потом — к плечу.
И он сделал именно так.
Она запрокинула голову .
Их тела помнили друг друга лучше, чем имена.
Каждая линия, каждый изгиб — как родной пейзаж, по которому можно идти с закрытыми глазами и не сбиться с пути.
Он приподнял её подбородок. Взгляд — без вопросов. Только покой, в котором они жили столько лет.
— Ты всё ещё моя? — спросил он, хотя знал ответ.
— Всегда, — сказала она, потому что иначе быть не могло.
Халат соскользнул с её плеч. Его ладони легли на её талию — там, где кожа чуть тоньше, где она особенно чувствительна по утрам. Он знал это. Знал, как она дрожит, когда он касается внутренней стороны бедра большим пальцем. Знал, как она замирает, когда он целует родинку под лопаткой — маленькую, почти незаметную, но такую важную.
Она провела ладонью по его груди, по животу — по коже, знакомой до каждой поры. Пальцы скользнули ниже, и он тихо выдохнул — так же, как всегда, когда она касается его там, где он особенно уязвим.
— Ты всё ещё мой герой, — прошептала она.
Он уложил её на простыни, не спеша. Их движения были медленными, как дыхание. Никакой спешки — только привычная, глубокая близость.
Она обвила его ногами, как делала всегда. Он коснулся губами её шеи, плеча, груди.
Она знала, как он задержит дыхание, когда она проведёт ногтями по его спине.
Он знал, как она прикусит губу, когда волна накроет её целиком.
И когда всё стихло, они лежали, прижавшись друг к другу, как два дерева, выросших из одного корня.
Сердца бились в такт — не громко, но верно.
— Родной, — сказала она, гладя его по волосам, — они уже скоро будут здесь. Надо выбираться.
— Ладно, — ответил он, неохотно отпуская. — Но только потому, что это твой день.
***
К полудню дом наполнился голосами.
Приехала Мали с мужем и двумя детьми — мальчиком с озорными глазами и девочкой, похожей на неё в детстве.
За ними — Ирма с мужем и тремя шумными племянниками, которые тут же устроили гонки по коридору.
Потом — родители Эрине и Ирмы, с подарками и улыбками, в которых читалась гордость: *вот она, наша дочь — окружённая любовью.*
Эрине принимала всех с сияющей улыбкой. Вокруг неё кружили дети, смеялись взрослые, пахло пирогами и летом.
Она была счастлива.
Рядом — он. Тот, кто смотрел на неё так, будто она — единственный свет в его мире.
И всё же…
Когда шум немного стих, она вышла на балкон. Оперлась на перила, глядя в сад. В груди — тихая, привычная боль.
Детей у них не было. После выкидыша — ни одного шанса. Ни одной надежды.
Тёплые руки обвили её сзади.
— Ты чего? — спросил Тео, прижимаясь губами к её виску.
— Ты знаешь… чего.
Он замолчал. Потом потерся носом о её шею, как делал всегда, когда не знал, как сказать главное.
— Прости меня…
— Эй, за что? Ты ни в чём не виноват.
— Виноват. Я допустил это. Не защитил тебя.
Она повернулась, склонила голову, глядя ему прямо в глаза — зелёные, как лес после дождя.
— Милый… ты спасаешь меня всю жизнь. Если бы не ты, меня бы уже не было. Внутри МЕНЯ бы уже не было.
Она провела ладонью по его щеке.
— Я люблю тебя. Ты — всё для меня. А ребёнок… — она сделала паузу, потом улыбнулась, кивнув в сторону дома, — у нас их вон сколько. Один милее другого.
Он притянул её ближе, обнял так, будто хотел вобрать в себя всю её боль.
— Ты — моя душа, Эрине. Моя единственная. Всегда была. Всегда будешь.
Она поднялась на цыпочки и поцеловала его — мягко, но страстно.
— Фууу, какая гадость! — раздался детский голос с порога балкона.
Младший сын Мали стоял, скрестив руки на груди, с выражением глубокого отвращения.
— Они лижутся! Бееее!
Все в доме рассмеялись.
Эрине подошла, подняла мальчика на руки.
— Так делают люди, когда находят свою родную душу, — сказала она, глядя ему в глаза.
— И я буду? — спросил он, серьёзно.
— Когда-нибудь, малыш. Обязательно.
Она взглянула на Тео.
Он смотрел на неё — с той же улыбкой, с которой проснулся этим утром.
Той, что говорила без слов: «ты — та, чья тень мне роднее света»
 
 
Благодарности.
Приветствую тебя, дорогой читатель!
Сразу скажу, что сейчас я буду благодарить — в основном тебя, конечно, но не только. За эти муки тебе будет бонус — альтернативная концовка. Она совсем и абсолютно другая и диаметрально противоположная основной, но намного! Слышишь? На МНОГО более эмоциональная.
Ты можешь смело пролистать мои дифирамбы и приступить к чтению, но знаю — есть в твоих рядах люди, которым будет любопытно прочитать и их. )))
В первую и главную очередь хочу сказать спасибо моему мужу.
Несмотря на то, что он — отменная заноза в одно месте, рак как ни крути, но он остаётся уже десятилетия моей главной опорой, примером идеального мужчины, душкой и лапочкой для всех и страстной самодостаточной натурой для меня и только меня. Люблю тебя без меры!!! Мой БОГ «виночерпия».
Спасибо, просто преогромное спасибо, моей сестрёнке. Она креативила вместе со мной, давала ценнейшие советы, и иллюстрации, что сопровождают наших героев, — в большей степени её заслуга. Кстати, Ирма ….смотрим значение имени, и понимаем кто перед нами, Спасибо роднуля!
Спасибо моим детям. В силу возрастных ограничений, они ,конечно ,не в курсе полных событий книги, но сынок меня очень поддерживал и свято агитировал, когда я буксовала.
  
«Мама, я твою книгу выложу со своего аккаунта, и не буду говорить тебе про плохие отзывы.»
А доченька…. моя волшебная, не разрешала мне написать альтернативную концовку — вера в хорошее, детский максимализм и румяные щёчки, когда в зачитываемых фрагментах мелькал интим… Спасибо, мои родные.