(Не)Мой (Не)Моя (СИ)

— Это невозможно, — смущенно проговорила. — Как ты себе это представляешь? — вопрос явно риторический. — Что сказать детям? Что подумают о нас? О тебе, Мир? Мы в разводе, я беременна, живем вместе, — Яна устало откинулась на подушку.
— Тогда давай мы переедем к тебе, — предложил с самим невинным видом, — квартира приличных размеров, но это все равно табор на колесах. Каждому человеку иногда хотелось полного уединения. В квартире это сложно. Особенно с детьми и собаками. Яна судя по выражению лица была со мной согласна.
  
— Но ты прав относительно Ромы, — задумчиво проговорила. — Со мной ему может быть небезопасно. Я попрошу маму переехать к нам. Она будет рядом. Но мы можем обсудить его переезд к тебе на время, если буду лежать на сохранении…
— Так пусть твоя мать тоже переезжает ко мне! — я поднялся и сел ближе, прямо на постель. — Будет контролировать обстановку: что я не пристаю, никак тебя не обижаю, спим в разных спальнях. Я хочу держать руку на пульсе, — коснулся запястья, где тонкая нить билась, — чтобы вовремя среагировать.
— Мир, — Яна самыми кончиками пальцев погладила мое лицо, с бесконечной нежностью, на которую только она способна. Я интуитивно потянулся за рукой, как верный пес за хозяйкой, хотел поцеловать, но она уронила ее, — не надо. Не нужно, — сжала плечо, затем ласково погладила. — Это ноша даже для твоих плеч слишком тяжелая.
— Яна… — хотел обнять ее, прижать, качать на руках, забрать тревоги, но она не позволила даже коснуться себя.
— Не нужно спасать меня, Мир. Меня уже не спасти… — отвернулась к окну.
— Ты так не хочешь жить со мной? — громко сглотнул, сбиваясь с ритма и глотая пульс. Каминский ей не нужен, но и я, получается, тоже…
— Я не хочу, чтобы ты жил со мной, — снова перевела на меня взгляд. — Я очень хочу, чтобы ты был счастлив, а не бесконечно решал чужие проблемы.
— Чужие? — я поднялся, ощущая, как это слово горчит на языке. — Мы никогда не сможем стать окончательно чужими. Мы никогда и не были чужими, Яна. Остальное, в наших руках. Хочешь, будет в моих? Позволь мне?
Яна никогда не любила, чтобы ее нахрапом. Она личность, а не «тело», с которым можно не церемониться: на плечо и в пещеру.
— Ты нужна мне, — произнес шепотом, снова присев рядом, но не пытаясь коснуться. Яна слишком напугана перспективами и страшно растеряна. — Я столько времени потерял… Четыре недели. Семь месяцев. Тот проклятый год. Яна, я очень лю… — она неожиданно закрыла мне рот ладонью. Это было красноречивей всяких слов.
— Не говори. Подумай. Все слишком круто изменилось.
— Я давно уже подумал, — поднялся, не стоит ее прессовать сейчас. Ей, очевидно, нужно переварить все произошедшее. А мне действовать. — Врач сказал, что ты как минимум неделю здесь пробудешь. Я привезу вещи и Рому. Он очень волнуется.
— Мой маленький спаситель, — улыбнулась. — Спасибо, Мир. Если бы не ты…
— Мы там немного дверь у тебя потрепали, — я хмыкнул, сейчас нужно дело делать, а не благодарности принимать. — Все исправлю, обещаю!
— Хорошо, — настроение явно чуть улучшилось при смене темы. — Ой! — воскликнула испуганно. Да что еще! — А Губик?!
Я выдохнул. Нельзя же так пугать! Хотя… Бляха-муха, Губик!
— Да что ему будет, — пожал плечами. — Максимум нагадит вне положенном месте, — пытался разрядить обстановку.
Если с собакой что-то случится, это будет плохо. Капец, как плохо. Но Яне об этом знать не обязательно.
— Яна, ты подумай над моим предложением. Это вопрос не только твоей жизни и здоровья, но и… — стрельнул взглядом в живот. — А насчет отцовства… Об этом в принципе можно не распространяться. Подумай, — ей нужна безопасность, и я мог закрыть эту потребность. — Кстати, — достал из кармана телефон, — это твой. Там уже много сообщений, поздравляют тебя, — и одно мое… — Подумай, — и все-таки поцеловал в темную макушку.
Остановился на ступенях клиники и размял затекшую шею. Почти всю ночь не спал нормально, но мозг работал четко и ясно, а вот тело подводило. Уже в такси вызвонил Загоева и дал задание собрать всю доступную информацию о Каминском-младшем.
Дома я быстро принял душ и переоделся. У меня была как минимум неделя, чтобы подготовить жилище к ее приезду. Все же надеялся, что Яна примет правильное решение, руководствуясь разумом, а не эмоциями. На кону более важные вещи, чем наше с ней прошлое, обиды, недомолвки. Она не любила перекладывать ответственность, но я любил брать ее на себя, мы прекрасно жили в таком формате много лет. Мужчина равно ответственность. Женщина равно эмоциональная погода в доме.
Уже в машине позвонил помощнице и дал задание организовать быстрый ремонт в нескольких комнатах, тем более у меня был один дизайн-проект. Интересно, Яна вспомнит о нем? Столько лет прошло, но она и не упоминала его ни разу, маленьким Ромкой занята была. Я перееду в гостевую спальню, чтобы не смущать ее (нас ждал долгий путь, а любовь не всегда предполагала быструю дорогу к человеку). Яна должна отпустить прошлое и не цепляться за него глазами в когда-то нашем доме. Есть мысль вообще продать его и купить что-то принципиально новое: от стиля до воспоминаний. Но это не быстро. Да и найти подходящее не так просто. Вот если построить, нужно призадуматься…
Дверь в квартире на Петровском была в идеальном состоянии: все-таки Загоев умел заметать следы. Только с юной профурсеткой прокололся. Мне было жаль его, ведь неплохой мужик, но работа у него нервная, а что считать изменой — тут у каждого свое. Я судить не брался. Выводы сделал относительно себя; Рус тоже сделает, когда будет готов и так, как ему будет по совести комфортно.
— Губик! — крикнул. — Губик, мальчик, ты где?
Скулеж раздался откуда-то из кухни.
— Все хорошо, — взял на руки. — И с хозяйкой хорошо, и с Ромиком, — насыпал ему корма и подлил водички. — Признавайся, где метил территорию? — шепотом, будто бы нас обоих могли поругать. Губик хоть и мелкий, но умненький, отвел меня в угол коридора: там лужа и куча. Я только вздохнул и пошел за тряпкой. Признался, поэтому ругать не буду. Кто от стресса в штаны не накладывал?
Я достал сумку и в гардеробной прошелся по полкам с повседневной домашней одеждой: взял несколько комплектов на первое время, дальше посмотрим. В ванной собрал необходимое: щетка, паста — что еще нужно?! В спальне открыл комод и взял несколько трусиков с лифчиками, подбирать в цвет старался, но не факт, что попал: все мужчины немного дальтоники и пятьдесят оттенков белого не улавливали. Что-то из косметики и средств гигиены сгреб в несессер. Для Ромы у меня все было, на первое время точно хватит.
Случайно столкнул с прикроватной тумбы симпатичный кожаный блокнот. Он упал плашмя, раскрываясь веером. Я поднял его, узнавая почерк Яны. Дневник?
Глаз зацепился за строчки: они плыли и плясали перед глазами. Нельзя читать! Я захлопнул блокнот с тайными мыслями женщины, хотя руки чесались, я же всего лишь человек. Все это станет правдой, только если она сама скажет… И тем не менее дневник положил в сумку — возможно, ей это нужно, чтобы принять какое-то решение. Яна всегда любила все записывать.
За сыном заехал примерно через два часа. Ромка был взволнован, как и его бабушка.
— Ну что там? — спросила меня мать.
— Пока в больнице, — ответил коротко. — Давай потом, — попросил взглядом. Если будет, что рассказать. — Поехали к маме, — сына подхватил на руки. — Она тебя очень ждет.
— У нее больше не идет кровь из животика? — простодушно воскликнул. Для него все выглядело именно так.
— Нет, все хорошо, — и поймал на себе острый взгляд матери. Она не глупая женщина… Пусть думает, а правду знать никому не обязательно, особенно Каминскому.
  
Мы с Ромкой заехали в магазин и купили вкусненького, включая симпатичный торт со сливками и яблоками, который Яна любила. День рождения все-таки, нужно отметить.
— Выбирай букет для мамы, — в цветочном бутике тоже задержались.
— Вот этот! — сын выбрал самый большой. Гигантский!