(Не)Мой (Не)Моя (СИ)

— Завтра будешь с Губиком играть. Можешь даже в кровать взять. Пусть мама отдохнет после работы.
— Мам? — Рома повернулся ко мне. — Можно?
— Папа ведь сказал, — оспаривать авторитет друг друга — плохая идея. — Позови Ники, и посадите щенка в переноску.
Мы остались в тишине. Не потому, что были в ссоре или обижены, но, кажется, нам больше не о чем говорить. Вроде бы есть общие темы, но не было острых вопросов, нас связывавших. Я хотела спросить про Николь, но не чувствовала, что вправе лезть к бывшему мужу в душу. Теперь каждый жил своей жизнью. Он своей, я своей. Вроде бы это то, к чему я стремилась. Но почему-то все чаще хотелось сказать «но».
  
— Как дела? — все же поинтересовалась.
— Нормально. Как видишь… — устало потер переносицу.
— Может, зайдешь? Ты теперь всегда в дверях будешь стоять?
Мирослав перевел на меня стальной, но с нотками удивления взгляд. Вроде как держится в рамках, мной самой оговоренных, а я…
Как странно: я так упорно хотела, чтобы бывший муж отстал, исчез, не отсвечивал, но когда он сделал это максимально — довольна не была. Видимо, связь в девять лет не разорвать так просто. Мне, похоже, тоже не хватало нормального общения с Мирославом. Теплого и человеческого.
— Папа, я готова, — Николь вышла с переноской в руках: голова опущена, в глаза отцу не смотрела, шаг небыстрый. Очевидно, вину, что заставила его поволноваться, чувствовала. — Ой… — скривилась и схватилась за живот.
Игра, чтобы папа не ругал? Это Николь умела хорошо.
— Ты что, описалась? — за ней шел Рома и смотрел на джинсы сзади.
— Можно в туалет? — она резко опустила на пол переноску с Губиком и побежала в гостевую уборную. Кажется, я поняла.
— Будьте здесь, — велела мужчинам. Нечего им в женские дела лезть. — Ники, можно? — постучала и нажала на ручку.
— У меня кровь… — прошептала испуганно, закрываясь полотенцем.
— Это менструация. Ты стала почти взрослой, — вошла и закрыла за собой дверь. Я не лезла к ней в трусики, но если испачкались джинсы, значит, кровотечение обильное. — Так… — открыла шкафчик с гигиеническими средствами и личной аптечкой. Тампоны ей рано, по крайней мере моего размера. Нужно к гинекологу: он подберет подходящую марку для девочек. Прокладки, да, прокладки! — Вот, — подошла к ней. — Нужно на белье прикрепить. Могу помочь.
— Они в крови, — Ники брезгливо сморщилась. — Она долго будет так?
— Несколько дней. У тебя начался менструальный цикл, теперь так будет каждый месяц.
— Живот болит.
— Это нормально. Можно таблетку выпить. Сейчас, — достала обезболивающее и, дождавшись, когда Ники прикрепила прокладку, протянула таблетку и стакан воды. Из-под крана, но у меня везде фильтры. — Пойдем, твоего папу я проинструктирую.
— Что случилось? — Мирослав разулся и стоял вместе с Ромой под дверью. Оба с глазами по пять копеек! Даже щенок притих.
— Дети, займитесь Губиком, — велела, а бывшего поманила за собой в ванную. — У Николь пошли первые месячные.
— Ох… — вздохнул и присел на закрытый унитаз. — Так рано?
— Ей скоро тринадцать. Самое время.
— Ладно, — Мир поднялся, настроение боевое, — нужно что-то купить? Ну… подложить туда, правильно?
— Да, нужно, — я достала из кармана телефон и отправила сообщением несколько марок. — Еще нужно отвезти ее к детскому гинекологу. Проконсультироваться. Ну и, возможно, с близкой женщиной поговорить, — подняла на него глаза. — С матерью… Она должна успокоить, рассказать, объяснить.
— С Ольгой Сергеевной поговорит, — Мирослав сдержанно кивнул.
— Кто это? — не успела прикусить язык. Не мое дело потому что. Николь просвещать — тоже не моя обязанность, но… Меня, собственно, об этом и не просят.
— Ее психотерапевт. Мы сейчас работаем над проведением, — он начал набивать кому-то сообщение. — Внеочередной сеанс… — проговорил тихо вслух, но я услышала. Видимо, у них с психологом доверительные отношения. Что же, у меня с моим сексологом тоже вполне себе… — Спасибо, Яна. Правда, спасибо, — искренне улыбнулся, обжигая кончиками пальцев плечо. Вроде бы случайно и без подтекста, но меня словно током ударило.
Они ушли. Мирослав про Лику ничего не сказал: услышанное Николь не подтвердил, но и не опроверг, ведь не зря говорить с Ники будет психолог. Неужели ее мать реально не хотела рожать? Возможно ли, что совсем не любила дочь? Звучало странно, хотя быть могло всякое. Это жизнь, она похлеще любого фантастического фильма.
Меня всегда удивляло, что Лика выбрала для себя роль «воскресной мамы». У нас в стране это не принято. Да и как матери мне сложно такое понять. Конечно, я спрашивала у Мирослава, почему так. Он сказал, что она тяжело привыкала к материнству; что была холодна с дочерью. Забрал Николь, потому что Лика скинула ее на нянек и свою мать. Но про абсолютное нежелание рожать — не говорил. А про истинные чувства бывшей к их дочери… Думаю, он и сам не знал: Мир слишком любил и оберегал свое потомство, чтобы доверить его кому-то с эмпатией на уровне зубочистки. Как они теперь будут взаимодействовать? Будут ли вообще? Я могла только гадать.
Достав телефон, быстро написала сообщение. Не Мирославу, Николь. Когда-то я сказала, что она может прийти ко мне или позвонить в любой момент. Даже адрес свой закрепила в нашей переписке. После всего мы очень долго не контактировали, но от своих слов я не отказывалась.
Я : Если будут вопросы, любые, мой номер и адрес знаешь) 
Вполне вероятно, что это лишнее, но обещания нужно держать.
Николь : Спасибо☺️ 
Я присела на бархатный пуфик и поймала свое отражение в зеркале: щеки красные, с чего бы это!
Если честно, я была в каком-то диком раздрае. В последнее время с Мирославом только так и было, стоило только появиться на горизонте, даже в виде сухого СМС. С телом я разобралась, а вот чувства в полнейшем смятении.
В субботу мы отпраздновали пятилетие Ромика в большом картинг-центре: май выдался удивительно теплым — семнадцать градусов, просто сказка! Сын пригласил всех друзей из садика, а мы родных и детей, кто принадлежал к клану Нагорных. Получилась маленькая свадьба! Рома был счастлив, но все время посматривал и даже задирал одну девочку. Видимо, это та самая София. Нужно Мирославу сказать, чтобы поговорил с ним: объяснил, как к женщинам подход находить. Нагорный умел быть обходительным.
Хорошо погуляли: сын доволен, столько подарков! Николь с Илоной вроде бы помирились — тоже хорошая новость. Мы с Мирославом выступили как образцовые родители в разводе. Марина восхищалась нашему единодушию и обходительному общению, ну и самим моим бывшим мужем: галантный учтивый красавец с огромным банковским счетом (она не так чтобы сильно старше Мира, вообще-то); папа поглядывал удивленно. Мама только смотрела остро и настороженно и почему-то на меня…
В понедельник у нас с Артемом назначена последняя консультация. Это значило, что нашему общению тоже придет конец. Каминский предельно ясно выразился, когда мы перешли черту. В чувствах к нему тоже было сложно разобраться. Мне будет не хватать этого мужчины — сейчас думается так, но это может быть всего лишь самообман. Как это будет — можно узнать, только если произойдет. Возможно, сам Артем не сможет разорвать все резко, как собирался.
После пар я освободилась и приехала в ресторан «Русская рыбалка» — у Артема, вероятно, рыбное настроение. В Петербурге открыли сезон корюшки, а в пруду при ресторане можно поймать даже осетра.
— Мы пойдем ловить рыбу? — заказав закуски, Каминский пригласил меня к воде. Я лично соблазнилась раками, копчеными на ольховых опилках. Раньше думала, что их только варить в укропе можно. Еще хотелось попробовать жульен из краба и тигровых креветок. А вот от острых свиных ушей с аджикой лучше воздержаться.
  
— У меня сегодня меланхоличное настроение, — ответил Артем, когда мы устроились на одной из террас для ловли рыбы. — Мне нужно в Ростов, — взял удочку. — Скоро, — повернулся ко мне. Внутри неприятно сжалась пружина предчувствия неминуемого расставания. Я привыкла к нему. Всего два месяца, и так грустно. Могло бы между нами быть что-то более важное и сильное, чем просто секс, если бы мы позволили? Он позволил бы. В большей степени отчуждение и разделение — это его условие и выбор. Не знаю, вряд ли. Меня пугала его работа и жизнь с мужчиной, который отсутствовал рядом месяцами — нет, не для меня. Но когда Артем рядом, прямо как сейчас — улыбался дерзко, смотрел страстно, — желание попробовать пробивалось через все «но»…