(Не)Мой (Не)Моя (СИ)

— Мне нужно переговорить с твоей матерью, — коротко ответил. Пояснительную беседу провести: как можно и как нельзя себя вести.
Я сам сел за руль, а дочка сзади возилась с Губиком. Салон кожаный, поэтому пописы, если что, будет легко вытирать, главное быстро, пока не впиталось, кожа натуральная вообще-то.
— Мама, смотри, у нас теперь собака! — похвасталась Николь, когда дверь открылась.
  
— Собака?! — удивленно вздернула бровь Лика.
— Это подарок нам с Ромиком. У него скоро день рождения. Собачка его, но живет у нас.
— Мирик?! — воскликнула Лика, когда я вышел на свет, так сказать. Интерес к Губику, как и к Ники, был потерян сразу. — Проходи, — широко распахнула дверь и начала кусать губы, чтобы придать им цвет. Я только сейчас понял, что без косметики ее не видел особо. У нее всегда что-то на лице, тот самый образ сериальной блондинки, который стал ее вторым я.
— Я хотела с тобой поговорить, — начала мурлыкать.
— Я тоже, — и посмотрел на дочь: — Ники, иди к себе в комнату, поиграй с Губиком, — сам сделал приглашающий жест, чтобы Лика следовала за мной, прикрыл дверь и посмотрел на нее.
— Я понимаю, что тебе плевать на моего сына, но ты оставила Ники в беде. Так сложно было жопу поднять и приехать?
Лика удивленно хлопнула большими глазами. Да, я задолбался быть тактичным: ну не доходит до нее человеческим языком!
— Почему я должна спасать чужого ребенка? Я не жена тебе и не мачеха ему. Тем более когда ты лишил меня средств! Я с Николь хотела поговорить об этом!
Лика уже выдавала мне фидбек о том, что перестал заниматься ее финансовыми вопросами. Я слушать не стал и просто сбросил вызов. Сейчас тоже не хотелось этот тупой визг в уши.
— Ники остается у меня, но где алименты, Мирослав? Я на что ее кормить должна?
— Ты мне скажи: ты в голову только ешь? Или там и другая информация помещается?
— Что?!
— По закону ты должна мне алименты: дочь живет со мной.
— Но…
— Скажи спасибо, что я не подал на тебя в суд и в принудительном порядке не опустошил твои счета за несколько лет твоего «материнства», — показал кавычки.
Лика долго смотрела на меня, меняясь на глазах, прежде чем произнести снова то, что развело нас когда-то. Что поставило точку в нашем браке.
— Я тебе ничего не должна. Я родила тебе. За тобой должок на всю жизнь.
После развода я простил эти слова: думал, может, депрессия или еще какая штука сломалась в ее психике, но теперь понимал, что эта женщина просто не способна быть матерью. Нет материнского инстинкта. Да, моя вина была в том, что не распознал этого сразу. Уверен был, что пройдет. Нет, Лика не любит детей. Она даже дочь не любит…
— Я ничего тебе не должен. Больше нет.
— Как же, — окончательно превратилась в ту злую невротичку, которая орала, что ненавидит меня и ребенка, — ты заставил меня родить! Я не хотела! Я никогда не хотела детей! Если бы не Николь, мы бы прекрасно жили!
— Замолчи! — шикнул на нее. Лика начала кричать. Ники могла услышать.
— Она испортила наш брак! Я ее не хотела… Никогда не хотела… Ты меня использовал… Заставил… — начала говорить, словно дыхания не хватало, срываясь в неконтролируемую истерику, тихую и более опасную. В такие моменты Лика была непредсказуема.
Да, так вышло, что она забеременела. Я был рад, влюблен и счастлив. Но Лика настаивала на аборте: вроде как рано, и она не готова менять жизнь. Я не позволил. Беременность была легкой, но с психикой у Лики появились проблемы: она постоянно злилась по мере изменений в своем теле. После рождения Ники стало лучше. Лика пришла в форму быстро, но к дочери была невнимательна и равнодушна.
Она ударилась в карьеру; я работал и старался быть отцом маленькой крошке. Наш брак треснул, и два года я просто пытался его склеить — не вышло. При разводе Лика настояла, что дочь должна остаться с ней. Я не препятствовал, надеялся на материнские чувства, но, кажется, все было куда проще и прозаичней— деньги. С Ники она получила от меня жирный кусок, а когда я забрал дочь — кусок стал еще жирнее. Сначала я злился на нее, потом Лика плакала и объясняла, что ей морально сложно дались роды, но она любит меня и дочь. Я тогда уже познакомился с Яной и обратно возвращаться не имел желания, но мы с Ликой поговорили и остались в терпимых отношениях. Мне казалось, что она начала выздоравливать. Как иначе! Ведь была Яна, которая к чужому ребенку испытывала нежность, дарила ласку и заботу. Мать тем более должна любить. Они ведь обе женщины!
Иногда Лика забирала дочь на выходные в Москву и проводила с ней каникулы за границей. Николь была довольна и какой-то нелюбви матери не чувствовала. Я правда думал, что у Лики прошли обида и то навязчивое состояние. Свою ошибку понял уже после развода с Яной.
— Покажись врачу, — схватил за плечи и встряхнул.
Лика сжала голову руками, очевидно, пытаясь справиться с кризисом. Затем подошла к шкафу и достала таблетки.
— Антидепрессанты, — пояснила, когда выпила. — Давно на них сижу, — и повернулась: — Творческая личность.
— Зачем ты пригласила Ники сегодня? — ведь у этого должна быть причина.
— Денег хотела. Ты все обрубил. Думала, через нее повлиять на тебя. Отец с матерью тоже слились, пенсия у них, видите ли.
Я только покачал головой. Деньги. Везде одни деньги.
— Ты ее совсем не любишь? — мне важно было это знать. Какой смысл моей дочери общаться с матерью, для которой она никто на духовном уровне.
— Люблю. Сейчас люблю, — прикрыла глаза. Таблетки начали действовать. — Ники моя дочь, но я не могу с ней долго… Она меня раздражала маленькой, сейчас полегче, но… Это так сложно. Я хочу быть с тобой, но ты постоянно в этих детях. Давай уедем вдвоем, ты не пожалеешь, — шагнула ко мне. — Тогда я буду лучшей женой, клянусь.
Я не позволил ей прильнуть ко мне. Развернулся и пошел за дочерью. Я заберу Ники отсюда. Откровения ее матери не внушали доверия. Все-таки Лика не такая уж плохая актриса… Ловко разыграла раскаявшуюся мать, но играть всю жизнь ей слишком сложно. Любить дочь тоже слишком сложно…
— Ники! — позвал. — Ники! — в комнате ее не было. Губик тоже не отзывался. Я рванул в прихожую и увидел, что куртки, обуви и переноски тоже нет. Да черт! Неужели она услышала…
  
Глава 31 
 
Яна 
— Ты одна у парадной?! — я изумилась и возмутилась. Как Николь там оказалась? А вдруг что-то произойдет? Ребенок без взрослых! Стоп. Вдохнула и вспомнила, что ей не пять лет, у нас хороший район, а двор закрытый: она как-то попала внутрь, значит, можно волноваться чуть меньше. Чужих у нас не бывает, кроме курьеров.
Бросила взгляд на часы — Аня только забрала Рому из сада, сейчас дома никого.
— А твоей папа где? Я позвоню ему.
— Не нужно, — поспешно воскликнула Николь. — Я хотела с тобой поговорить, а потом уже с папой…
— Ладно, — схватила сумку, — я еду, но раньше чем через полчаса не доберусь. Жди на лавочке во дворе, никуда не уходи. Если увидишь Аню с Ромой, поднимайся с ними, — проинструктировала. Они должны приехать раньше. — Но с твоим отцом свяжусь, — предупредила. — Я обязана.
Мирославу позвонила уже из машины. Вроде пробок не особо, доеду быстро. Аня вообще уже практически на районе — их тоже предупредила.
— Яна? — голос отрывистый и взволнованный. — Извини, сейчас, черт… Ники пропала и отключила геолокацию…
— Она звонила, — осторожно перебила. — Хочет со мной поговорить. Я ему домой. Приезжай.
— Спасибо, еду. Спасибо, Яна.
  
Через десять минут мне отзвонилась няня и сказала, что забрала Николь и щенка. Рома рассказал, что у них с сестрой теперь есть мальчик мальтипу по имени Губик. Сын был очень счастлив, но хотел, чтобы щенок жил с нами. Я отказалась от такого счастья.
Во-первых, у меня аллергия на шерсть; во-вторых, кто гулять с ним будет? Слишком много забот, я не готова. У Мирослава большой дом и двор — там Губику будет лучше, а Рома сейчас проводил с отцом достаточно времени. Порой даже больше, чем со мной. Мы с Мирославом не обостряли больше: он предупреждал, когда планировал оставить Рому с ночевкой, а я не препятствовала. Сын тянулся туда, домой, а теперь еще и собачка у папы.