(Не)Мой (Не)Моя (СИ)

— Да, — тихо и не глядя на меня.
Отец непонимающе хлопал глазами, Лика торжествовала, Мирослав оставался спокоен.
— Хорошо, мы тебя услышали, правда, еще камеры посмотреть нужно, проверить, — заявил рационально.
Если Николь просто прятала глаза, то у Илоны все на лице написано.
— У нас в туалете нет камер, — вмешалась завуч по воспитательной работе. Мы всегда с ней не сильно ладили. Вероятно, подумала, что это шанс занять мою должность. Амбициозная женщина.
  
— Мирослав, я требую, чтобы эта, — кивнула в мою сторону надменно, — была уволена! — Лика вся пылала гневом праведного негодования.
— Выйдите все, — велел Мир.
— Но! — заикнулась Лика.
— Возьми Николь и ждите меня в машине.
Его послушали. Мы остались в кабинете вдвоем. Я смотрела на бывшего мужа и ждала. Поверил ли он, что я способна навредить ребенку? Если да, то, вероятно, я навсегда разочаруюсь в мужчинах.
— Что молчишь? — заговорила первая. — Допрашивай, — горечь проступила неосознанно. Как же я устала от всего этого. Уже не вместе, а я не ощущала себя свободной. Это даже не треугольник, это многоугольник, и в нем находились люди, которые не должны. Не по возрасту им!
— Яна, ты так плохо обо мне думаешь? — тихо спросил. — После всего, что ты для меня сделала?
— Что я для тебя сделала?! — криво усмехнулась. — Это даже звучит омерзительно, Мир. Нянька, постельная грелка…
— Перестань. Я не имел в виду…
— Хватит, Мирослав! Покинь пока еще мой кабинет.
— Не вздумай увольняться, поняла? — стремительно поднялся. — Этот бред я пресеку!
— Разберись лучше с дочерью, — устало откинулась в кресле. — Я второй раз уже ловлю ее с вейпом. Это может быть опасно…
— Я не знаю, что с ней происходит, Ян, — Мир тоже казался вымотанным. — Все… бля… через жопу, — достал пиликнувший телефон и, выключив звук, бросил на стол. — Я спросить хотел: можно на праздники в феврале Рому взять на море? Вдвоем полетим, обещаю.
— Посмотрим. Дожить еще нужно, — поднялась. — Мир, уйди, а? Мне подумать нужно.
— Яна, прости за этот цирк. Я разберусь. И не смей уходить.
Мирослав ушел. Я еще какое-то время смотрела на дверь, затем подошла к зеркалу. Почему-то подумалось, что я слишком скучна в деловых костюмах и прибранных в пучок волосах. Потянулась к шпилькам и вынула, позволяя густой волне укрыть спину. Рассматривала себя, трогала пухлые губы, накрашенные нюдовой помадой, сбросила пиджак и расстегнула пару пуговиц блузки. Пыталась осознать свою привлекательность и разыскать сексуальность. Сколько я уже одна? Пара месяцев после расставания с мужем. Это нормально? Или я какая-то неправильная? Я даже не уверена, что хотела снова влюбиться. Секс тоже… Видимо, это не моя сильная сторона. Слишком сдержанная, взвешенная, рациональная. Директор, училка, скучище для мужчин…
— Я забыл телефон… — услышала и вздрогнула. — Мудрёна моя… — Мирослав возник за спиной в моем отражении. Смотрел и гладил меня по волосам как завороженный.
Я наблюдала за нами в отражении, ощущала тепло длинных пальцев, перебиравших мои локоны, ласково, нежно, с заботой. Я долго держалась, теперь хотела знать! Это нужда, потребность, необходимость!
Я повернулась к бывшему мужу и заглянула в глаза, честно, пронзительно.
— Мир, почему она? Почему не я?
Мне необходимо знать, где я ошиблась, и почему мой муж вернулся к бывшей. Не хочу повторять эти ошибки в будущем.
— Яна…
— Я слишком серьезная, скучная, неинтересная, да? А она яркая, дерзкая, вся такая внезапная…
Мне было, что еще добавить, но это уже мое оценочное суждение.
— Яна, что за глупости, — Мир погладил меня по щеке. — Серьезная — да, скучная — неправда, неинтересная — полный бред. А Лика, — отвел взгляд, — это не про разум… Если бы это было мозгами, — снова глаза на меня. — Это было на уровне инстинктов. Это…
— Не надо, — приложила палец к его губам, затем спустилась ниже, остановившись на груди слева. — Если это выбор сердцем, значит, все правильно…
— Не сердцем я думал, — Мирослав накрыл мою ладонь и сжал. — Другим органом…
Мы замолчали. Мне нечего было ему сказать: это его выбор, даже если сейчас им уже не так доволен. Брак каждый строит по-своему, и на «дружбе» половых органов тоже.
— Иди, тебя ждут, — высвободила ладонь и спрятала руки в карманы юбки.
Мирослав свои просто уронил и вышел. Нам никогда не стать абсолютно чужими людьми, которых можно встретить раз в пятилетку случайно на парковке, в магазине или ресторане, но больше взаимодействовать с новой семьей Нагорного не хочу. Все, устала.
Я оперлась ладонями о крышку стола и всхлипнула, не сдержавшись. Иногда нужно и даже необходимо пожалеть себя. Сколько можно быть сильной, молчать, улыбаться и держать лицо?
Мудрёна. Вот кто я для бывшего мужа. Та, которая подходит, но не та, без которой жизни не видишь. А он… Я же любила его. Так любила… У меня не было незакрытых гештальтов, прошлых ярких любовных страданий, мужчин, о которых тайно грезила ночами. Мирослав был для меня единственным и самым нужным. Моя любовь и мое страдание.
Пора все это прекращать, иначе я никогда не выплыву и не верну себя, которую потеряла в браке, работе и даже материнстве. Пора надеть маску на себя, спасти себя!
— Яна, ну ты как?
Я убрала волосы с лица: хорошо, что минута слезливости миновала. У меня было три завуча, но с Олей общались ближе всего. Она могла стать неплохой заменой мне.
— Нормально, — села за стол и взяла чистый лист бумаги.
— С ума сошла! — она хоть и была старше меня на десяток лет, но эмоционировала как девочка. — Неужели бывший заставил?!
— Нет, конечно. Наоборот, — оторвала взгляд от заявления. — Велел не увольняться.
— Ну тогда зачем! — она не понимала, насколько мне все осточертело. — Неужели позволишь этим двоим… — видно, хотела выругаться, но сдержалась. — Испортить тебе карьеру?!
— Это же не кончится, Оль. Полянская будет капать Мирославу на мозги…
— Ну капает она слюной и явно не на мозги, — выразительно и красноречиво посмотрела на меня. — Яна Николаевна, подумай, не руби сгоряча.
— Я решила, — передала в руки мое официальное заявление об уходе. — Даже отрабатывать не хочу, — поднялась, взяла сумку и отправилась на выход.
На улице было морозно и снежно, но так легко дышалось! Да, меня слишком многое связывало с бывшим мужем, и даже место директора, которое получила с его мягкой подачи. Вроде бы заслужила, но не просила о нем, не стремилась, не требовала. Мирослав сам решил, что мне так будет лучше. Он всегда стремился сделать для меня что-то хорошее. Оглядываясь назад, начинало казаться, что это благодарность за мое появление в его жизни, но стояло ли за ней еще что-то? Может, все было привычкой? Хорошей, правильной, нужной, но всего лишь привычкой. Я не знала и, наверное, больше не хотела докапываться до истины. Сегодня я увидела и услышала достаточно. Я стремилась быть для Мирослава хорошей женой, любимой, заботливой, вдохновляющей, но если Лика Полянская — это его мечта, страсть, желание, значит, это его потолок. Этого он и заслуживал. Я другая и такой, как она, не стала бы никогда, даже ради любимого мужа. Когда-то любимого…
— Да, папа, — ответила на звонок. Сегодня я ушла раньше, но понимала, что моя порядочность не позволит уйти из школы, не подготовив и не сдав дела. Но сейчас ничего не хочу, только забрать сына и домой. — Что-то еще случилось? — меня такая усталость от чужих проблем взяла.
— А что, мало, что ли, — пробухтел и виновато проговорил: — Дочь, прости за Илонку. Это все кабздец какой-то, — выругался по-простому. — Яна, ты же знаешь, что я в эту хрень не поверил ни на минуту?
  
— Знаю, — ответила негромко.
— Приезжай к нам на ужин. Марина хочет поговорить, и Илонка рыдает…
— Пап, я устала, — хотела отказать, но он так тяжело вздохнул. Я догадывалась, почему. — Хорошо, приеду.
Я позвонила няне и сказала, что буду позже, чем планировала. Ведь отпустила уже, сама Рому из сада хотела забрать. Можно и сейчас, садик рядом, но ехать к отцу с сыном после ситуации с Илоной не стоит. Неясно, как там дело обернется. С Мариной, вроде как мачехой, у нас были ровные отношения, но она вспыльчивая и не всегда следила за языком. Если случится скандал, то не при Ромке.