"Фантастика - 2024". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) (ЛП)

— В общем, размещайтесь. Грязновато тут, конечно. Придётся вам немного прибраться, — с этими словами Инженер удалился, оставив нас с Юлей вдвоём.
«Грязновато» это было очень мягко сказано. Земляной пол покрыт толстым слоем влажных опилок и стружки, густо перемешанных с засохшей болотной грязью. Повсюду щепки и обрезки веток. Закопчённые стены. Паутина по углам. Брёвна стены возле печи обуглены — видимо, работавшие в мастерской вовремя заметили и успели потушить начавшийся пожар. Новое «жилище» не вызывало у меня даже малейшего ощущения уюта. Да и весьма тесно тут было. Вообще не понимаю, как тут возможно уместиться вдвоём. Места едва хватало расстелить туристический матрац-пенку. Я честно рассказал Юле о своих впечатлениях.
— Сержант… брат, извини, но ты зажрался! Будь рад уже тому, что у нас появилась крыша над головой!
Мою «сестру», как представилась в посёлке Юля, увиденное наоборот обрадовало. Две жуткие ночи, проведённые девчонкой в опасном и холодном заснеженном лесу, кардинально поменяли у неё представление о том, что должно представлять из себя жилище. Есть крыша и надёжные стены? Не замерзаешь от холода? Не боишься в любой момент быть съеденным? Так чего ты ноешь???
Нужно сказать, девочке удалось меня застыдить. Действительно, чего это я, взрослый мужик, возмущаюсь из-за тесного жилища? Наоборот, это я должен поддерживать подаренную мне этим миром младшую сестру и служить для неё примером! Я сходил к увиденному навесу с сушащимся сеном и притащил три полные охапки сухой душистой травы. Хотел было рассыпать новый настил на пол, но младшая сестра остановила:
— Я сама всё сделаю. Только уберусь сперва в нашей комнате, выброшу сырые опилки и прочий мусор. А ты пока поброди снаружи, не мешай уборке! — потребовала девчонка, и я пошёл изучать «Приют Кузьмича», в котором нам с Юлей предстояло жить.
Хотя смотреть тут особо было не на что. Четыре дома, включая наше скромное временное жилище. Один побольше и поосновательнее — «общинный дом», где проживала половина жителей и находилась общая кухня. Не дом, а настоящая крепость: высокие толстые стены из ошкуренных брёвен, узкие окна-бойницы, окованные металлическими полосами двери. Остальные строения в посёлке были поменьше и попроще, но тоже приспособленные держать оборону. Глядя на это, любой сразу понял бы, насколько опасен и суров этот новый мир.
Склад брёвен, уже распиленных досок и камней. Навес для просушки шкур и сена. Коптильня для рыбы и мяса. Небольшая кузница. Вот, собственно, и весь посёлок. Окружал всё это хозяйство высокий в два человеческих роста частокол, образовывая почти ровный квадрат со стороной метров в сорок, на двух углах которого стояла пара обзорных вышек. Я вышел за ворота.
Посёлок располагался посреди реки на длинном и узком острове — полоске суши метров двести в длину и где-то сорок-пятьдесят в ширину. С одной стороны острова протекала быстрая, холодная и похоже достаточно глубокая река. С другой же находилась старица — сильно заросшее хвощом и осокой заболоченное старое русло. В одном месте этой старицы было настолько мелко, что до острова возможно было дойти в высоких сапогах, даже не замочив ног.
Именно тут на мелководье сейчас трудилась сразу половина обитателей посёлка — восемь перепачканных в грязи мужиков. Игровые классы я увидел самые разные: трое Строителей, пара Воинов, один Дозорный, Рудокоп и Пекарь. Все игроки были с уровнями от двадцатого по тридцать пятый. Они поправляли и укрепляли вбитые в болотистое топкое дно многочисленные заточенные колья, направленные в сторону противоположного берега и составлявшие первый ряд обороны «Приюта Кузьмича». На некоторых кольях, особенно самых дальних, возможно даже было разглядеть нанизанные на них полуразложившиеся останки каких-то существ. Видимо, опасные твари действительно тут лезли со стороны заболоченного русла.
Навык Зоркий Глаз повышен до шестого уровня!
Ух ты, приятное игровое сообщение! И заодно слегка выросла дальность обзора — после прошедших изменений я сумел разглядеть на противоположном берегу заболоченного участка греющегося в лучах вечернего солнца громадного шестиметрового крокодила. Ну ни фига себе! Какие тут твари, оказывается, водятся! Возможно, это был и не совсем крокодил в строгом биологическом смысле, но весьма похожее на него зубастое существо. Находящиеся по пояс в воде мужики на опасную тварь поглядывали, но продолжали свою работу.
 
Я хотел было подойти поздороваться, познакомиться со своими соседями, вот только встретили меня неприветливо. Если убрать все нецензурные слова, то попросили не мешать — солнце уже садилось, а работы ещё было невпроворот. К тому же грязь, монстр-людоед в тридцати шагах от них, холодная вода и досаждающая кусачая мошка не способствовали хорошему настроению работников. Я не стал нарываться и пошёл дальше.
Обошёл ограду полукругом и какое-то время рассматривал подъёмный мост — в самом узком месте быстрой реки обитатели посёлка соорудили на сваях прочный деревянный мост, одна из секций которого поднималась специальным воротом. Сейчас мост был опущен — стоящий возле подъёмного механизма Кузьмич объяснил, что ждёт возвращения с того берега группы охотников, но к темноте мост всегда поднимают, чтобы не прорвались ночные бестии.
— Но вообще наиболее опасный участок не тут, — охотно поведал мне самый старый обитатель посёлка. — Если вечером факелы зажечь тут на мосту, то бестии с этой стороны реки вообще не появляются. Ночные твари возникают обычно вон в той стороне, — Кузьмич указал рукой на дальний край острова, пустынный и каменистый. — Как только тьма сгущается, так сразу и появляются. Мы пробовали там к ночи факелы зажигать, но тогда эти гады возникают со стороны старицы и лезут на частокол в непредсказуемых местах. Уж лучше так — хотя бы знаешь, с какой стороны ждать нападения.
С указанной стороны как раз и размещались обе обзорные вышки. Так вот зачем их построили рядом обращёнными в ту сторону! Я заметил также густо засыпанный золой глубокий ров и многочисленные сваленные в него смолистые ветки. Судя по всему, огненный вал планировалось зажечь к темноте, и он предназначен был сдерживать ночных тварей.
В этот момент из посёлка к нам на мост вышли две женщины с полными корзинами белья для стирки. Одна средних лет, темноволосая и пузатая, едва передвигающаяся из-за огромного живота и явно находящаяся на последних днях срока беременности. А вот второй была молоденькая девушка, русоволосая, стройная и весьма симпатичная. Вот только даже для нового мира одета она была весьма странно — хоть и в чистую, но весьма потёртую и латаную-перелатанную военную форму времён Великой Отечественной Войны.
Варя Толмачёва. Человек. Женщина. Разведчица 32-го уровня.
Разведчица? И тридцать второй уровень! Сколько же Варя тут уже в игре? Да и опять же её странная одежда… В то, что она обокрала исторический музей, мне что-то слабо верилось. Но тогда кто она? Актриса из какого-то фильма про войну, погибшая во время съёмок? Или реконструктор, участвовавшая в костюмированном представлении? Должно же иметься какое-то объяснение такому странному виду.
Девушка приветливо улыбнулась мне и, закатав рукава, принялась за стирку. Я хотел было подойти к ней и познакомиться поближе, вот только Кузьмич достаточно бесцеремонно потянул меня прочь за рукав. Что не так? Я не понимал причину такого поведения старика. Тем не менее, послушно последовал за Кузьмичом. Но лишь когда мы отошли шагов на двадцать от стирающих женщин, немолодой Охотник накинулся на меня:
— Ты совсем сдурел, Сержант? Это дочка Инженера Дубовицкого! Он же тебе чётко сказал не приближаться к его дочери! У нашего Инженера насчёт дочери настоящий бзик — убьёт любого просто за косой взгляд в её сторону или двусмысленную шуточку. А ещё хуже выгонит из посёлка, даже пикнуть не успеешь! Учти это и не зли Инженера, обходи Варю стороной. И вообще скоро ужин, на вашем с сестрой месте я бы молился!
Что не так с ужином-то? После таких слов единственного выжившего из первой группы поселенцев в голову полезли кошмарные мысли про каннибализм и обычай поедания новичков. Всё оказалось не настолько ужасно, хотя приятного тоже было мало. Оказывается, в «Приюте Кузьмича» существовало правило, что каждому новому поселенцу предлагалось первому из людей попробовать на вкус незнакомое растение, гриб или ягоды с неизвестными свойствами. Такая еда могла оказаться как вполне съедобной, так и тошнотворной или даже смертельно ядовитой. Но кто-то ведь должен был первым опробовать на себе все эффекты незнакомой пищи, пополняя знания людей о новом мире.