Бастард рода Неллеров. Книга 7 (СИ)

Отвечать на глупые вопросы – себя не уважать, поэтому интерес штаб-новика остался неудовлетворённым. Отослал Юльку найти Ангелину, до сих пор не вернувшуюся с кухни, куда понесла грязную посуду после моей трапезы, и спросил у Ника:
– Что там за шум во дворе? Кого опять наказывают?
Свист плети и чередующиеся мужское оханье с женским визгом не оставляли сомнений в сути происходящего за окнами. Гардеробная у меня выходит на сторону гостевого дома, так что лобную площадь обители я отсюда не видел. Кстати, и временную казарму, в которую пока превращён гостевой дом, наблюдать могу с трудом. Дуб, используемый моими пушистиками вместо лестницы, мешал обзору. А мыши из моих апартаментов, как я и надеялся, исчезли совсем. Не то чтобы Мурзик с Котькой их всех переловили, скорее грызуны сами решили убраться подальше, как говорится, подобру-поздорову. Мои хищники теперь вплотную занялись охотой за крысами. Молодцы. Ещё бы не таскали ко мне свою добычу, я бы им памятники соорудил.
  
– Так это, того, – рассмеялся Николас. – Рона, нашего младшего конюха, Алевтина, ну, помощница повара, обвинила, что он её хотел снасильничать.
– Да ладно, – не смог сдержать смеха и я. – Рон, это же тот худой как жердь мужичок, плюгавый? А Алевтина, она же в два моих обхвата толщиной. И как он мог осмелиться? Врёт, поди, повариха-то.
– Конечно врёт, – согласился штаб-новик. – Только управляющий разбираться не стал. Они ведь его потревожили как раз в тот момент, когда он, ну, по вашей идее, принялся инструмент дорабатывать, который за звёздами и солнцем наблюдать. Вот господин Георг и не стал разбираться. Велел обоим по десятку плетей всыпать. Одному – что приставал к девице, другой – что не отбилась, используя свои преимущества в силах.
– Суров, но справедлив наш брат Георг. – Я усмехнулся.
На самом деле мой управляющий обычно не склонен к таким вот резким решениям. Как правило, разберётся и затем уж назначает наказания в соответствии со степенью вины, но тут я его понимаю. Он ведь у меня настоящий учёный. Считаю так без всякой иронии. Подсказанная мною идея астролябии, а затем и секстанта его увлекла очень сильно. Помню, что на Земле второе изделие со временем вытеснило у мореплавателей первое, только брат Георг же не капитан, а фанатичный механик и астроном. Его заинтересовали оба прибора. Буквально утонул в своих изысканиях, на время даже позабыв о модернизации ходиков и создании машины для измельчения овощей, ну, сахарной свеклы. Приходилось время от времени напоминать ему, что на астролябии и секстанте обязанности управляющего не замыкаются. Да, иногда перенаправлял энергию учёного, и тут эти двое, конюх с поварихой, свалились ему на голову. Считаю, получили то, что заслужили. Моего вмешательства не требуется, к тому же оно запоздало. Услышал, что экзекуция закончилась.
– А вы сейчас куда? – поинтересовался приятель, оценив красоту моего наряда.
– Туда, где ты не нужен, Ник. – В зеркале я отразился красавцем-аристократом, молодым, подтянутым, явно сильным и ловким, приятно смотреть. – Но побежишь сейчас туда, в гостиницу предместья, и предупредишь графиню, что я скоро к ней приду. Ровно в десять. Да, и ты не забыл? Через две недели двадцать второе число.
– Двадцать третье, – поправил штаб-новик.
Да, считать его хорошо выучили, это читает всё ещё по слогам, а пишет и вовсе не разобрать.
– Почти через две недели. – Я взял в руки меч и сел с ним в кресло ждать девчонок. – Ладно, вижу, не помнишь ничего. День рождения у меня будет, Ник. И в худшем случае я встречу его на постоялом дворе «Медвежья лапа» на пути к Неллеру на свадьбу кузины.
– А, а в лучшем? – ожидаемо спросил приятель.
– А в лучшем – уже на подъезде к Неллеру. В любом случае отмечать день моего рождения будем в дороге. Надо по этому поводу какое-нибудь угощение придумать к праздничному столу.
– Мы же к тётке Карине в огород за редиской не полезем, как в тот раз? – А мой дружок-то, похоже, перенимает у меня привычку шутить с серьёзным видом. Ну да, с кем поведёшься. – Помнишь, ой, помните, чем это тогда для нас закончилось?
– Такое не забудешь. – Я рассмеялся. – Нет, обойдёмся без редиски. Пока графиня будет готовиться к моему посещению – дадим ей время, – я научу Юльку с Ангелиной кое-каким кулинарным изыскам. Мясорубку возьмём с собой, а что с её помощью можно приготовить, им сейчас объясню, а они до отъезда потренируются.
– Так они же не поварихи.
– Будут тем, кем нужно. Всё, иди. Нет, беги.
Отправив приятеля, дождался служанок, с которыми провёл занятие по кулинарному искусству. Нет, а чего я так себя ограничивал, решив не вносить новшеств в приготовление блюд? Пока ездил туда-сюда громить шайку разбойников, питаясь сухомяткой и подгорелой кашей, хоть и мясной, передумал. Может, прославлюсь ещё и как тот гурман Лукулл. Подумаю, может, и книгу рецептов издам. «Советы о пище вкусной и полезной, данные милордом Степом Неллерским». Звучит? Как по мне, вполне.
Пока же пусть мои Юлька с Ангелиной набираются опыта. Учить монастырских поваров не вижу смысла, мало ли как сложится моя дальнейшая судьба, а этих красоток я планирую держать на своей службе, личной. Заодно и они станут тренироваться, и я проверю память, не забыл ли чего, правильно ли всё делается. Начать решил с мантов, пельменей и зраз. Надиктовал девчонкам порядок приготовления, те, записывая, от усердия даже вспотели. Непростое это дело – грамота.
Ходики показали без четверти десять, не спеша отправился с визитом к графине Глории. Она частая гостья в обители, любит по поводу и без повода получать благословение святого источника. Ездит сюда без мужа, и, естественно, я заподозрил жену местного правителя в легкомысленной любвеобильности. Навёл справки, выяснил – нет, всё честно, ездит молиться, никаких любовников.
Однако это её первый приезд сюда, и предстоит первая наша встреча с ней после смерти её младшего сына, придурка, предателя и сволочи Виталия. Ну, это для меня он такой, для Карла и моих родных, а для графини Готлинской любимое чадо. Невезучее, обойдённое Создателем при награждении магией, а потому ещё более ценимое, чем остальные дети.
О чём и как врать, понятно, давно знаю и готов к этому. Вот только материнское сердце – это материнское сердце, оно способно учуять то, чего сознание не в силах понять. Кто-то, может, и считает – ерунда, но только не я. Когда на мою Лесю, гулявшую с нашей внучкой, налетел дурной бешеный электросамокатчик, дежурившая при мне в палате Даша это остро почувствовала. Сам был свидетелем.
В общем, во многом из-за таких опасений я и не пригласил Глорию к себе. Прогнать её быстро бы не получилось, а из гостиничного номера я могу в любой нужный момент, когда разговор примет опасный поворот, улизнуть.
Мои подозрения полностью оправдались, графиня Неллерская была твёрдо убеждена, что с её младшеньким случилось что-то нехорошее. Впрочем, я оказался на высоте и своё участие в гибели виконта Виталия ничем не выдал. Проявил настоящие чудеса притворства, изображая сильную тревогу вместе с ней и обещая помолиться за её сына. И помолюсь, чего. За упокой его души. Каким бы мерзавцем человек ни являлся при жизни, и короткого мига раскаяния достаточно, чтобы примирить его с Создателем. Так учит наша матерь-церковь. Правда, раскаяние должно быть искренним, на что, по моему глубокому убеждению, козёл не был способен.
Сослался на множество дел, в чём нисколько не соврал, пообещал похлопотать и перед руководством ордена, чтобы к поиску младшего виконта Готлинского подключились не только светские власти, а и церковники, после чего удалился.
  
Лишь оказавшись на крыльце гостиницы, где меня дожидались сопровождающие в лице Сергия и Эрика, смог глубоко выдохнуть. Беседа меня сильно утомила, будто марафон пробежал. Испытываю ли я угрызения совести за враньё, за то, что лишил мать сына? Нет, нисколько. А если заглянуть в душу себе поглубже? И так нисколько. Вот и замечательно. Не люблю чувствовать дискомфорт.