Драконово логово. Развод столетия (СИ)

— Поразительная манера извиняться. Это же ведь было именно оно? — заинтересованно тянет он.
— Думаю, что могу допустить такую возможность, — царственно киваю я. — Но мы собрались здесь, чтобы обсудить одно из первых увольнений.
Наверное, этой фразой я допускаю ошибку, потому как на лицо Бернарда тут же набегает густая тень.
Поверить не могу! Он еще и на ее сторону становится?! Ну и бардак развели здесь две эти бабенки! А он? Как он мог позволить, чтобы им управляла прислуга?
  
— Бернард, у меня была причина так поступить. Допустим, до этого я не занималась домом. Но сейчас, когда решила взять все в свои руки, прислуга даже слушать меня не хочет. — Я правда произношу слово на букву «п»? Что этот мир делает со мной?
— Она много лет служит в этом доме, Аврора. Марфа начала прислуживать, когда тебя еще здесь не было. И когда ты появилась, то не пожелала заниматься домашними делами. Все вела она.
— Ага. И ее «замечательная» дочка, — ехидничаю я.
— Я не говорил такого про Кассандру, — его щеки даже немного краснеют, доставляя мне небывалое удовольствие. «Стыдно, дорогой муж, очень стыдно!»
— Еще бы ты произнес это! — фыркаю в ответ.
— А что ты хотела? — подскакивает он в кресле. — У меня есть жена и нет жены! Я взрослый мужчина! Со своими потребностями!
Не верю, что он произнес эту фразу. Ну все. Держите меня семеро!
  
Глава 9
 
Я, честное слово, пытаюсь держать себя в руках. Но из всех причин, по которым мужчины изменяют своим женам, пожалуй, самая банальная и самая раздражающая называется: «У меня есть мужские потребности, которые ты не удовлетворяешь!» О ну ради бога! Я, может, тоже хочу, чтобы ты был чуточку больше в определенных местах, чуточку романтичнее, чуточку менее лысоватым, в свои сорок пять… Но я же не бегу к чужому мужику, у которого это есть! Я живу с тобой!
Да. Я понимаю, что в этом браке у Авроры лидирующее положение по количеству совершенных ошибок, но любую девушку можно завоевать. Любую! Показать, что ты готов ей дать и чего ждешь от нее, предложить какие-то компромиссные варианты. Было бы желание. А его у Бернарда просто-напросто нет и не было никогда. Он нашел самый легкий и удобный для себя способ — другую женщину. Я не успеваю придумать как наиболее корректно донести до мужа столь банальную мысль — мое возмущение берет верх над здравым смыслом. 
— Ты серьезно считаешь, что это оправдывает твое отвратительное поведение?! — я даже подскакиваю с кресла, стоящего напротив Бернарда. 
— Аврора! — он грохает ладонью по столу и поднимается вслед за мной. — Следи за языком! Думать о том, что тебя что-то там оскорбляет, надо было тогда, когда ты в ванную по несколько дней не ходила! Когда перестала выглядеть как женщина! Когда наплевала на все, что было связано со словом «семья»!
— Меня не просто «что-то там оскорбляет»! — я понимаю, что начинаю повышать тон, но черти несут мой язык по полям да по лугам в поисках возмездия для обманутой жены. — Меня, как ты выразился, оскорбляет, когда гадят на стол, за которым едят! — ехидно кривлюсь я. — У тебя так невозможно чешется пониже живота, что ты не в силах даже из дома выйти? Ну хотя бы! Уж если решил мне изменять!
«Аврора, стой! Стой, девочка! Тпру-у-у-у, ретивая! Это даже не твоя проблема! Не надо ругаться с этим драконом. Он нам еще пригодится в хозяйстве. Точно тебе говорю», — мой внутренний голос изо всех сил пытается воззвать к рассудку. Однако характеру дочери прапорщика глубоко наплевать на все разумные доводы. Справедливость должна восторжествовать!
— А ты бы озаботилась тем, чтобы самой меня почесать пониже живота! — рявкает он.
Его глаза горят диким пламенем. Тело как будто снова увеличивается в размерах. Мощные кулаки с такой силой впиваются в столешницу, что белеют костяшки. Крылья ноздрей с шумом выпускают воздух. Того и гляди пар пойдет. И по-хорошему, мне бы присмотреться к этим сигналам, чтобы остановиться. Но куда там. — Как ты смеешь возмущаться моими изменами? Ты бы радовалась, что я выбрал тебя! Тебя, а не какую-то другую более воспитанную и ухоженную девушку!
— Так сам выбрал же! — ору я. — А раз выбрал, значит, я такой не была, — показательно обвожу свое тело руками. — Значит, и ухоженная была, и красивая, и милая! Радоваться, говоришь, должна? Да я сама себе сочувствую! Мало того, что ты мой характер сломал, душу изранил! — на этой мысли мне кажется, что я немножко, совсем чуточку, перегибаю. Но уж если погибать так с музыкой. — Так еще и какую-то служанку возвел в ранг хозяйки дома! Это при живой жене! Так надень кольцо ей на палец! Зачем меня держишь, если я столь противна тебе? А вообще, знаешь что, мой милый муженек: это просто счастье, что я с тобой постель не делю! А то, глядишь, и заражусь чем! 
И вот тут я явно позволяю себе гораздо больше, чем следовало бы. Тяжелый письменный стол, отлетает в стену, словно пушинка. И передо мной предстает настоящий монстр, который не знает слова «контроль». На лице Бернарда проступает мелкая золотисто-зеленая чешуя. Из носа и правда валит белый пар. А в глазах… там настоящий ад. Именно тот, в которым ты будешь испытывать самые немыслимые муки. И спасения не найдешь никогда. 
Я оказываюсь у выхода в мгновение ока. Дергаю ручку, но дверь надежно закрыта на замок. «И когда успел только?» — в отчаянии думаю я. Позади слышится легкое движение, а в следующую секунду меня силой разворачивают. Теперь я оказываюсь нос к носу с монстром. 
— Что ж, женушка, — его и без того низкий голос становится еще ниже сразу на несколько тонов, — кто я такой, чтобы отказывать в близости собственной жене? Ты обиделась, что я возвысил любовницу? — указательным пальцем он ведет по моей щеке, и я понимаю , что палец заканчивается длинным и острым как лезвие когтем. — Так докажи мне, как я ошибался. Убеди, что я зря пошел на поводу своих «низменных», — повторяет он мое слово, — желаний.
А я не смею никак возразить. Впервые в жизни горло настолько перехватывает от ужаса, что кажется, будто даже воздух больше не может попасть в легкие. Мои ладони плотно прижаты к двери — ни пошевелиться, ни оттолкнуть. Я словно мышка перед огромным разъяренным удавом.
— Что же ты молчишь? — его взгляд опускается на мои губы. — Ты такая смелая была. Так боролась за свои права. А сейчас что? Струсила?
— Струсить и сделать тактическое отступление для перегруппировки сил — это разные вещи, муж мой, — лепечу побелевшими губами.
— Страшно? — шипит он.
— Волнительно, — с тяжелым вздохом признаю я, не отрывая взгляда от пола.
А в следующую секунду слышу, как муж Авроры громогласно хохочет. Я резко поднимаю на него глаза и вижу, что мужчина уже принял свой привычный облик.
— Ты когда-нибудь признаешь, что неправа? — с весельем в голосе спрашивает он.
Мне нужна минута на раздумье.
— Когда искренне посчитаю, что неправа, — даже киваю в подтверждение своих слов. — Но это не наш с вами случай, уважаемый муж.
— Уважаемый? Даже так? — он вздергивает бровь. — Интересно, Аврора, — тянет он. — Что же с тобой случилось, раз ты решила вдруг… — он медлит, подбирая слова, — пойти со мной на контакт?
  
Глава 10
 
И что мне ему ответить? Сказать правду? Как говорят в моем мире: не зная броду, не суйся в воду. А подводных камней этого мира, в том числе и правил в отношении попаданок, я совершенно не знаю. Все, что мне остается, — импровизация.
  
— Я, скорее, оценила щедрый жест твоей души, — мило хлопаю глазками и скромненько улыбаюсь дракону.
— Это какой же? — смоляная бровь вновь взлетает.
— Женитьбу на мне, — как ни в чем не бывало отвечаю я.
Он долгое время пристально смотрит на меня, а потом выдает скептичное:
— Спустя четыре года брака?
Мне хочется присвистнуть. Вот это да. Да он святой, раз столько времени терпел под своей крышей женщину, которая мало того что на себя рукой махнула, так еще и домом совсем не занималась.