Драконово логово. Развод столетия (СИ)

Подбираю домашнее платье повыше, чтобы было удобнее опуститься на пол, беру мокрую тряпку и с тяжким вздохом лезу в царство паутины и пыли. При первом же движении понимаю, что вот такое упражнение — наклонись и ползи — придется сделать далеко не один раз. Но я не ною и не жалуюсь. Стоит только представить, как вся остальная прислуга в поте лица трудится над уборкой дома, любой мой писк кажется жалким и постыдным. Нет уж. Пока трудятся все, я тоже не сяду на попу. 
  
Вскоре настолько увлекаюсь по сути монотонными движениями, что начинаю даже напевать про себя мотивчик любимой песни, который вдруг всплыл в голове. Натруженные мышцы приятно ноют, а на душе восстанавливается некое подобие мира. Здесь на самом деле и неплохо вовсе. Может все-таки стоит… присмотреться получше? Я сама не замечаю, как улыбка растягивает губы. Мне однозначно нравится эта мысль.
— Сроду бы не подумал, что когда-нибудь увижу вас, моя дорогая женушка, в такой пикантной позе, — неожиданно врывается в мои мысли низкий голос моего, прости господи, мужа.
Как говорится, спешка хороша лишь в одном варианте. Вы же все поняли, о чем я, правда? Так вот я только что подтвердила этот факт. Так как при попытке резко встать больно ударяюсь головой о металлический каркас кровати. Изо рта, против моей воли, честное слово, вырывается отборный мат. Издержки воспитания отцом прапорщиком порой проявляют себя весьма неожиданно. Но до этого никто не жаловался.
— Аврора, — изумленно присвистывает муж, — значения произнесенной вами тирады я, к своему огромному огорчению, не знаю. Но что-то мне подсказывает: вы явно не перечисляли только что очевидные плюсы несчастной кровати, — в голосе Бернарда отчетливо слышится смех.
Тем временем я все же поднимаюсь с колен, обиженно сопя и потирая затылок.
— Вам заняться нечем, уважаемый муж? Так взяли бы и помогли, что ли, — скрещиваю руки на груди и с вызовом смотрю на него.
— Это чем же? — приподнимает он бровь.
— А это нужно у ваших людей спросить. Не поверите, на что только способен язык у нас во рту, — и едва я произношу эту фразу, как тут же готова себя треснуть по лбу. «Браво, дорогая, начни при нем еще вот так двусмысленно выражаться, чтобы он наметил в своей голове определенного рода планы». — Я не то имела в виду, — нещадно краснею я.
— Ну да, — ухмыляется он. — Я в принципе так и понял.
— Да что вы поняли? — фыркаю в ответ. Поднимаю грязную тряпку и иду к ведру с водой. Совершенно бессознательно снова наклоняюсь к воде, чтобы прополоскать грязную ткань. И лишь рваный выдох дракона дает мне понять, что в комнате резко стало жарко. И нет. Это не потому что я трудилась последние несколько часов. Сначала мне на глаза попадается собственное декольте, будь оно неладно. Где моя любимая растянутая черная футболка и велосипедки ей в тон ? Удобненькие и не так порочащие мою честь. Блин. А потом я медленно перевожу взгляд на мужа. 
Бернард застывает, как будто превращается в соляной столб. Все, что он сейчас думает, явственно отражается на его лице. И… если посмотреть немного пониже, то становится достаточно ясно, в какую плоскость стекла вся его речь, которую он несомненно для меня приготовил. Он водит большим пальцем по нижней немного пухлой губе, плотоядным взглядом скользя по моему телу.
— Эм-м-м, Бернард, так зачем ты сюда пришел?
Нет, мне в какой-то степени даже забавно периодически общаться с ним на «вы». В моем мире это уже отголоски далекого прошлого, и лишь по-настоящему аристократические семьи сохранили подобную традицию. Я сама не осознаю, но такое общение, как забавная игра, сложившаяся между мной и этим драконом. Она что-то подразумевает под собой. Но я не готова сейчас разбираться в этом. Бернард удивительным образом и влечет меня, и неимоверно бесит. 
Я хоть и знаю ценность красивой фигуры, но тортиками все же грешу время от времени. Ой, ну а кто вообще безгрешен, скажите мне? Так и с этим мужчиной. Знаю ведь, что характер у него ни разу не сахар, а все равно… любопытно. Да и не стоит списывать со счетов то, как он поступил с Авророй. До сих пор перед глазами сидящая на его коленях Кассандра. «Какая же ты злопамятная. Прощать надо уметь. И это ведь не тебе изменяли. И вообще, может, так ей и надо было, неряхе.» — скажете вы. И, наверное, в ваших рассуждениях есть доля правды. 
Но. Не могу я доверять таким мужчинам. Где гарантия, что я однажды не окажусь на месте Авроры? У девушки, конечно, были недостатки и ошибки в поведении. Я так и не знаю до конца ее истории. Лишь по ничтожно малюсеньким отрывкам. Но в одном я уверена точно: закончи одни отношения, а уж потом крути с кем хочешь. А потому Бернард пока что в однозначной френдзоне. Да и то. Посмотрю я на его поведение. 
— Ну так что? — снова спрашиваю его.
Он резко дергает ворот, как будто ему не хватает воздуха. Шагает ближе ко мне, мягко обхватывает за запястье, осторожно привлекает к себе. А после шепчет, обжигая дыханием:
— Я пришел, чтобы…
  
Глава 21
 
Фраза так и остается неоконченной. Бернард внимательно рассматривает мое лицо. Цепкий взгляд, кажется, подмечает каждую черточку. Указательным пальцем мужчина бережно, трогательно-нежно обводит мои скулы, спинку носа, в легкой ласке проезжается по дугам бровей и останавливается на нижней губе. Дыхание в груди замирает. Муж словно гипнотизирует меня. Электризующий контакт наших глаз пробирает до каждой косточки и каждого нерва в моем теле. Стальные зрачки наполняются томительной тягучей патокой, в которой я увязаю все больше и больше. Да. Как бы я ни сторонилась этого дракона, но сложно противостоять его животному магнетизму.
За дверью комнаты что-то падает с оглушительным стуком. Женский и мужской голос начинают ссору, которая, по-всей видимости, и происходит из-за упавшего предмета. А я же будто пробуждаюсь ото сна.
— Кхе-кхе-кхе, — я пытаюсь откашлять внезапно появившийся комок в груди. Мягко выбираюсь из объятий ставшего в миг хмурым Бернарда. — Так зачем вы пришли, уважаемый муж? — снова задираю я нос.
— Я так тебе неприятен? — ставит меня в тупик его вопрос.
Вот и что я должна ему ответить? «Да»? Тогда это будет ложь. Глаза у меня есть. Желание в теле тоже присутствует. Но и согласиться на то, что он предлагает, я тоже не могу. Это обман. Его. Меня. И нашей семьи. По-хорошему, я должна рассказать ему правду. Открыться наконец. Но… Мне страшно. Хоть София и сказала, что иметь в женах попаданку — великое счастье и благословение Богов, все же я пока не готова кричать об этом на весь мир. Да и с Бернардом мы только-только ступили на хрупкий путь вроде как перемирия.
— Твое молчание говорит громче слов, Аврора, — напоминает о себе Бернард. — Видимо, мне суждено умереть, так и не познав тела собственной жены, — как-то горько усмехается он.
— Можно подумать, ты обделен женским вниманием, — вырывается у меня. Ну боже мой, кто меня сейчас дергает за язык? Нужно разубедить его в тех выводах, к которым он пришел. А я же, наоборот, снова разжигаю конфликт. И судя по тому, как нахмурились брови Бернарда, получается у меня это весьма успешно.
— Считаешь, что я должен запереться у себя в кабинете и топить горе в алкоголе? — скрещивает он руки на груди.
— Считаю, что усидеть одной попой на двух стульях идея весьма сомнительная, — парирую я. — А тем более, если речь идет о двух женщинах, одна из которых, к слову, твоя жена.
— Которая забыла о своем супружеском долге, — фыркает он.
  
— Ну почему же, — я демонстративно поднимаю грязную тряпку, — видишь? — качаю ее над полом, разбрызгивая грязные капли. — Начинаю вспоминать. Заодно, глядишь, и твою любовницу научу чему полезному. Помимо того, конечно, как прыгать по коленям моего мужа.
Взгляд Бернарда мгновенно наполняется зимним холодом, замораживая и меня заодно.
— Я бы предпочел на своих коленях видеть свою жену, — тихо произносит он. Только звучит это как-то угрожающе.