Монстр (ЛП)

Я сказал:
- Привет.
Кажется, я поздоровался. Нет, я определённо поздоровался. Она помогла мужчине подняться с инвалидной коляски на одно из свободных мест вокруг моей кровати. Он здоровается со мной? Я не могу сказать. Когда он сидел на стуле и смотрел на меня, дама снова исчезла из комнаты. Продолжая стучать и грохотать по соседству, она вернулась; инвалидную коляску она прикатила с другим человеком.
- Привет, - сказал я определённо.
- Тихо! - прошипела мне дама.
- Ты груба, - сказал я ей. - Кто твои друзья?
- Они мне не друзья, - сказала она.
Среди расплывчатых образов, которые она создавала о себе, я мог сказать, что она тоже помогала этому человеку сесть на другой из пустых стульев.
- Это некрасиво, - снова указал я ей, - они тебя слышат. Принеси извинения.
Так много размытых изображений; она качает головой на меня?
- Твои друзья мало говорят, - заметил я. - Это ведь не будет самой оживлённой вечеринкой? Тем более, что твой мальчик тоже не очень болтливый. Это комната, полная дебилов! - засмеялся я.
- Конечно, они не очень разговорчивы. Они мертвы.
Я сейчас действительно засмеялся:
- Ты странная.
# # #
Райан лежал посреди большого стола в помещении для вечеринки. Он был полностью обнажён, его голова раскачивалась из стороны в сторону, поскольку он не мог должным образом контролировать свои мышцы. Старушка возила гнилые трупы из одной из соседних комнат; каждый раз усаживая их за стол вокруг Райана.
Трупы были предыдущими гостями в большом трёхэтажном помещении, которое они превратили в свой дом; старый заброшенный склад в глуши, который они забрали себе. Гости не должны были умереть; это никогда не было намерением, когда их приводили сюда. Просто их сын так и не нашёл никого, с кем бы действительно ладил. Люди пугали его, часто просто крича о том, чтобы их выпустили на свободу, и он бурно реагировал. Он был крупным мужчиной; часто было достаточно одной вспышки насилия, чтобы заставить замолчать его предполагаемых друзей на всю оставшуюся жизнь.
Весь нижний этаж склада был отделён секциями, а выходы замурованы кирпичом. Было узкое отверстие, через которое можно было протиснуть тело (по необходимости), созданное главой семейства, чтобы облегчить им жизнь при перемещении людей внутрь и наружу, но оно было заперто с помощью прочного висячего замка. Сверху вниз можно было спуститься только по секретному проходу, который отец сделал для них с фальшивой стеной в конце. Единственный путь на второй этаж снаружи помещения, где находился «главный дом», - это была пожарная лестница, которая поднималась на самый верх здания. Нужно было забраться по ней, а затем карабкаться к одному из разбитых окон, которое, по совпадению, было одним из немногих окон на втором этаже, которое не заколачивалось.
На постройку нижнего этажа ушло несколько лет - бóльшую часть детства их сына, и теперь это была не что иное, как череда некачественно выстроенных коридоров и почти пустых комнат; такая же тюрьма для него, как и для всех друзей, которых ему приводил отец. По правде говоря, будь у человека хоть клетка мозга или его не удерживали там внизу, ему было бы несложно найти выход. Мать сначала немного волновалась по этому поводу, но вскоре её опасения развеялись, когда обнаружился первый труп. Она принесла гостю немного еды и на мгновение запаниковала, когда поняла, что он не там, где она его оставила. Поставив поднос в сторону, она быстро осмотрела территорию и нашла искорёженное тело в другом месте, а рядом с ним сидел её сын, который ел плоть, как будто это был идеальный кусок свинины. Они надеялись, что его пищевые привычки будут одноразовыми - странная форма экспериментов с его стороны, - но этого не произошло. Чем больше людей погибало, тем меньше от них оставалось.
И тут появился Райан.
2.
Пожилая женщина вошла в комнату, толкая перед собой тележку. Она подкатила её к столу, теперь полностью окружённому трупами разной степени разложения, и остановила её рядом с тем местом, где лежал Райан. Только четыре стула остались пустыми. Один во главе стола, один слева и два справа: зарезервированные места для почётной гостьи, их сына и, конечно же, матери и отца.
 
- Мне почему-то смешно, - пожаловался он.
Его глаза всё ещё вращались в его черепе, и было очевидно, что у него проблемы с фокусировкой.
- Ты можешь винить в этом моего мужа, - простонала старуxа.
- Что? Старика? Это твой муж? Я думал, он твой отец! - речь Райана была тяжёлой и невнятной, когда он боролся с почти передозировкой. Он заметил тележку: - Для чего это? - спросил он.
- Я делаю своему сыну торт, - сказала старуxа.
- Это мило, - невнятно пробормотал он. - Мне кажется, я напугал твоего сына, - признался он. - Я накричал на него, потому что он просто стоял и смотрел на меня.
- Почему ты так поступил? - спросила дама, взяв скальпель из тележки.
- Я не понимал, что он был дурачком.
- Я бы предпочла, чтобы ты не говорил о нём так, - сказала она строгим тоном.
- Я собираюсь стать отцом, - сказал Райан. - Джема - это моя девушка - она ​​ждёт нашего первого ребёнка.
- Это мило.
- Я думаю, что это здорово, что ты делаешь это для своего сына, ему повезло с тобой, - Райан снова попытался оторвать голову от стола, чтобы обратиться к трупам, сидевшим вокруг него. - И ему повезло, что у него есть такие хорошие друзья, как вы, - продолжил он, всё ещё блаженно не осознавая в своём наркотическом состоянии, что люди вокруг него были умершие. - С чем будет торт? - Райан снова обратил внимание на женщину со скальпелем. - Когда будет торт на день рождения?
- Торт будет с тобой, и - да - он будет скоро.
Она наклонилась над телом Райана и острым, как бритва, лезвием сделала небольшую прорезь в его груди.
- Эй! - простонал он.
- Попробуй лежать спокойно.
- Что ты делаешь?
- Я делаю серию небольших надрезов. Не о чем беспокоиться, - сказала она, снова разрезая его.
Небольшой разрез длиной около сантиметра.
- Ох, ну ладно. Это забавно, - сказал он.
Она снова порезала его.
- На этой вечеринке будут какие-нибудь игры или что-то в этом роде? - невнятно пробормотал он, склонив голову набок.
- Скоро увидишь, - сказала она.
Ещё один разрез.
- Мне нравятся игры. Я смогу попробовать?
- Может быть.
Ещё один разрез.
- Я всегда умел прикалывать ослу хвост в нужное место, - сказал он.
Ещё один разрез.
- Но мне так ни разу и не удалось выиграть при передаче посылки. Я не люблю передавать посылки.
- Ага.
Ещё один разрез.
- И даже не заставляй меня играть в музыкальные стулья. Однажды, когда я был моложе, я играл в неё, и кто-то отодвинул мне стул, когда я собирался сесть. Я упал на пол. Было больно, - засмеялся он.
- Постарайся не двигаться.
Ещё один разрез.
Кровь сочилась из каждой раны на его груди, стекала по бокам его торса на белую скатерть, окрашивая её в красный цвет.
- Мне очень жаль, - невнятно пробормотал он.
- Это нормально.
Ещё один разрез.
- Как зовут твоего сына? - спросил он.
- Его зовут Эндрю.
- Мне не нравится это имя, - почти сразу ответил Райан.
Ещё один разрез.
- Не будь грубым. Помнишь, ты раньше сказал, что я была груба? Что ж, теперь это ты.
- Мне очень жаль, - снова извинился он. - Я чувствую себя слишком весёлым.
Ещё один разрез. Старушка положила скальпель обратно на тележку рядом с пакетом свечей на день рождения. Она взяла пакет и бросила содержимое упаковки на стол рядом с трясущимся телом Райана. Она взяла первую свечу и вставила её в первый из сделанных ею надрезов. Райан, смеясь, изо всех сил смотрел, как она вставляет следующую свечу в следующий небольшой разрез.
 
- Как будто я торт! - взволнованно сказал он.
- Так и есть, - она на мгновение остановилась. - Ты хочешь задуть одну? - спросила она.