Барин-Шабарин 7 (СИ)

Между тем наследник российского престола улыбнулся.
— И про это там тоже написано. Строптивец, получивший чин генерал-майора, но не обрётший должного чинопочитания. Так оно и есть, — с усмешкой произнёс Александр Николаевич, вновь меняя тон и настрой, спросил: — Вы действительно без приказа командования совершили дерзкий рейд по болгарским землям?
— Рейд был вызван необходимостью организовать партизанское движение на болгарских землях, а также расстроить планы противника по нанесению удара по крепости Силистрия, — чётко, по-армейски, отвечал я. — Ваше высочество, это было оперативное решение, требующее сиюминутного принятия.
  
Наследник российского престола молчал. Он прожигал меня своим взглядом, видимо, ожидая иных слов — возможно, попыток оправданий.
— Как вы лично оцениваете действия русской армии на Дунае? — задал неожиданный для меня вопрос Александр Николаевич.
Должен ли я, генерал-майор, пусть и тот, который выкладывает на алтарь победы русского оружия в этой войне огромные средства и силы, критиковать командование? Должен. Но явно не в присутствии второго человека в Империи. Между тем, вопрос был задан. Следовательно, от меня ждут ответа.
— Это странная война! — ответил я, используя термин, которым обозначалась война Англии и Франции против нацистской Германии тридцать девятого — сорокового года.
Когда Гитлер напал на Польшу, и Англия с Францией были вынуждены объявить войну Германии, боевых действий на западе никаких не велось. Журналисты прозвали ту войну «странной». И, как по мне, это название вполне подходило и для того, чтобы дать краткую, но ёмкую оценку действиям русского командования на Дунае.
Я объяснил суть прозвучавшего определения. Наследник российского престола задумался.
— Войну нельзя победить, не двигаясь. Австро-Венгрия… они нас сдерживают. И вот истинные предатели, которые не позволяют нам маршировать в сторону Константинополя, — разоткровенничался Александр Николаевич. — В Петербург была отправлена нота протеста от австрийского императора Франца Иосифа. Недовольны они тем, что был захвачен высокопоставленный австрийский дипломат.
— Осмелюсь, Ваше Высочество, назвать этого дипломата врагом России и контрабандистом. Известны ли вашему Высочеству те обстоятельства, которые побудили меня пленить австрийца? — говорил я, расставляя, по моему мнению, правильные акценты.
— А вы поведаете мне! — с интересом сказал Александр Николаевич и удобнее сел в кресле, позволив себе облокотиться на спинку.
Я рассказал почти всё. И почти что без прикрас. В той истории не нужно придумывать лишнего — она и без того вполне гармонично вписывается в прозвучавшие нарративы: австрийцы занимаются контрабандой, шантажом Российской империи, пугая войной, но по сути уже ведя с нами боевые действия, пусть и чужими руками. Такая вот прокси-война.
— Да, дал же Бог нам в союзниках… Любой враг честнее тех, кто назывался ещё недавно друзьями, — с сожалением произнёс наследник российского престола.
— У Российской империи нет союзников. Окромя российского флота и армии. Нас всегда будут бояться. Уж больно мы велики, а просторы наши несоизмеримы, не поддаются осмыслению европейцу, — перефразировал я знаменитые фразы, которые украл у сына нынешнего наследника российского престола, Александра III.
— Мудрое замечание. Я запомню. Так что, войны с Австрией избежать? — продолжал удивлять меня Александр Николаевич.
Наверняка у него хватает советчиков, которые бы ответили на этот вопрос — может быть, даже более компетентно, чем я. Если бы Австрия всё-таки решилась на войну в иной реальности, то я и сейчас был бы уверен в том, что она это сделает. Однако, всё ещё были некоторые сомнения. Впрочем, если критически анализировать ситуацию, то нам придётся столкнуться с австрийскими войсками.
— … А вот в какой мере будет это столкновение наших войск с австрийцами — до конца непонятно. Главное — не допустить прорыва нашей обороны. Южная армия нынче насыщена войсками в должной мере. Вооружения, особенно после взятия крепости Силистрия, в войсках предостаточно. Боевой дух, бывший почти сломленным, нынче воспрял, когда случились две важные победы русского оружия, — высказывал я собственные мысли Александру Николаевичу.
— Две победы? Если вы о тех успехах русской армии южнее Дуная, то я бы назвал побед числом в три, — с ухмылкой, лукаво прищурив глаза, сказал наследник российского престола.
И вот тут я полностью расслабился. Ведь третьей победой несомненно должна была быть моя — моего рейда. Значит, это не бандитское нападение в понимании наследника Российского престола, а правильно спланированная и осуществлённая операция.
— Да, вы правильно поняли. Я считаю, что ваши действия на территории врага заслуживают пристального внимания — но не с той стороны, чтобы найти признаки преступления, а лишь восхититься мужеством, решительностью и той удачей, которая, несомненно, вам благоволила, — окончательно расставил все точки над i будущий русский государь.
Скоро в дверь постучались. К нам зашёл Андрей Яковлевич Фабр, и у него в руках была толстая папка с бумагами.
— Поработаем, господа? — спросил Александр Николаевич.
Кто мы такие, чтобы возражать наследнику Российского престола?
Два часа мы работали над бумагами. В основном дело касалось поставок всего необходимого в русскую армию. Причём львиную долю снабжения воюющей армии перекладывали на плечи южных губерний. Конечно, отрадно, что не только Екатеринославская губерния в этом должна принимать участие, но всё же именно Екатеринослав являлся своего рода локомотивом в деле снабжения.
Ну так я этого и добивался в течение последних пяти лет — чтобы подобное стало возможным. Вот только сейчас я понимал, что полноценно распоряжаться всеми потоками продовольствия, не говоря уже о поставках вооружения, я не могу. В расчётах Фабра, в мыслях и желаниях наследника Российского престола уже многие товары Екатеринославской губернии были распределены.
— Сию строку я бы попросил пересмотреть, — сказал я, указывая на одну из таблиц, разложенных на столе.
— А вы против того, чтобы шло снабжение револьверами наших офицеров? — строго спрашивал наследник Российского престола, взяв в руки тот самый лист, на который я указывал.
— Нисколько. Более того, я этим занимаюсь. Но на ближайшие полгода распланированы все поставки револьверов. Пока не будет запущен ещё один патронный завод, пока в Москве не будет запущено массовое производство бездымного пороха… я не могу давать гарантии о поставках. Нужна азттная кислота… Ее весьма недостает, — решительно отвечал я.
Самым проблемным оказывалось не то, чтобы создать револьверы. Эта работа уже вполне налажена, а производство постоянно расширяется. Проблема — обеспечить револьверы должным количеством боеприпасов. Конечно, можно было бы использовать и дымный порох. Но оружие от него сильно портилось, всё чаще случались осечки, и резко понижалась сама эффективность использования револьверов. Сложно стрелять, когда вокруг тебя сплошной дым.
Что же касается бездымного пороха, то в Киеве уже есть завод по его производству. И вся эта азотная кислота, которая только производится в Российской империи, которая скупалась со всей Европы ещё до начала Крымской войны, привозная из Америки, — даже этих запасов сейчас не хватает.
Кроме того, есть сложности и с привозом хлопка. Не было бы войны — мне пришлось бы отправляться в Среднюю Азию, чтобы лично договариваться о большем объёме чистого хлопка, который мог идти на производство бездымного пороха.
  
— Господа, я открою вам некоторый секрет… По моим сведениям англичане и французы уже экспериментируют с созданием своего бездымного пороха. И пусть у них большие проблемы, но не за горами, что мы столкнёмся уже в эту войну с применением подобного, несомненно полезного, новшества, — огорчал меня наследник российского престола.
Впрочем, я был уже уверен, что и англичане, и французы — да все заинтересованные страны — озаботились наличием в России бездымного пороха. Даже пытаясь все сохранить в секрете, используя сравнительно мало бездымного пороха, не заметить такое новшество у России, англичане и французы не могли.