Забудь меня (СИ)

— Не… — чешет лысый затылок. — Развожусь.
— Блин… — сам чешу затылок, дико тянет заржать. — Ну, пригоняй, залатаем.
— Слушай, — вытирает руку о штаны. — Будь другом, у меня завтра попойка, нужен трезвый водитель.
— Я пас, — отвечаю на автомате.
Завтра у меня выходной. Я знаю его прибитую компанию, вообще не моя тема, и у меня завтра Полина. Сам не знаю, куда ее вести. На даче бедлам, домой тоже не вариант, ей у меня дома вообще быть незачем, вариантов пока нет, но всегда можно в парке поесть мороженого. Я хрен знаю, чем покорять ее воображение, но по непонятным причинам меня это не замахивает. Я жду завтра. Просто, твою мать, не дождусь.
— Да я заплачу, — не настаивает, просит. — Очень надо, выручи. Сначала на пляж под «переездом», потом на дачу в Васильевку, а там как получится. Тачку надо назад пригнать вместе со мной, у меня вахта послезавтра начинается. Десятку дам. У меня днюха.
Твою мать.
  
Глава 8
 
Полина
Мой внутренний голос, моя голова, все мое благоразумие орут о том, что я не должна этого делать, но я делаю. С волнением, от которого колотится сердце, я жму на вызов в своем телефоне, ткнув пальцем на имя Антона в справочнике.
Я никогда не звонила ему в середине дня. Я и вечером звонила ему всего один раз, обычно… это традиция, которая сложилась сама собой, обычно он звонит мне сам. Потому что он парень, и в моей системе координат именно парень должен звонить, а не наоборот, но я плюю на свои принципы. Возможно, я хочу сломать эту традицию, потому что вторые сутки она меня душит.
Пока идут гудки, я безжалостно терзаю зубами нижнюю губу, стоя в ледяной озерной воде по щиколотку. Сегодня один из тех дней, когда погода вдруг сделала кульбит, и вместо дождя на небе солнце, под которым легко можно сгореть. Мой нос, кажется, уже это сделал.
Стопы вязнут в песке, которым здесь укомплектовано дно.
Это самое приличное место для купания в городе. База отдыха, где парковочное место с почасовой оплатой, и места здесь ограничены. Эта база и озеро принадлежат семье Адама, поэтому для нас здесь всегда «открыт шлагбаум».
Я притащилась сюда на автопилоте, потому что получила рассылку с приглашением потусоваться. И потому что мои планы на день резко изменились. Вчера, когда Антон позвонил и сказал, что его выходной отменяется.
Я чувствую себя ненормальной, у которой, то отрастают, то сворачиваются крылья. Они сворачиваются уже второй раз за три дня.
Гудки в трубке все идут и идут, потом вызов сбрасывается, потому что мой парень мне не отвечает.
— Черт… — пихаю телефон в поясную сумку и выхожу из воды.
Ноги окоченели.
Теперь он увидит пропущенный вызов и решит, что у меня что-нибудь случилось. Мне нужно либо придумать какую-то дурь, чтобы оправдаться, либо признаться в том, что я позвонила просто так, без конкретной цели. Просто, чтобы поболтать!
На пирсе визжит Яся, потому что Адам пытается столкнуть ее в воду.
Я вижу на берегу Милу, пять минут назад ее там не было. Мы не общались со дня рождения Адама. Судя по выражению ее лица, она и сегодня не намерена со мной общаться.
Плевать.
Изнутри я напрягаюсь, потому что она приехала не одна, а с Хасановым. Он стоит над лежаком, на котором свалены мои вещи.
— Какая прелесть, — кривится, держа в руках томик «Ромео и Джульетты» с золотым переплетом. — Обоссаться можно.
Выдернув из его рук свою книгу, заталкиваю ее в рюкзак и застегиваю молнию.
Не знаю, что было в моей голове в семнадцать, когда я начала с ним встречаться. Он красивый, но за три года стал еще большим козлом, чем был, даже его голый загорелый пресс меня не впечатляет. В нем есть самая настоящая гниль. Если бы он до меня дотронулся, я бы шарахнулась.
— У меня есть автожурнал с картинками, — бросаю. — Дать почитать?
— Полегче, Абрамова, — предупреждает. — Мне не нравится, что ты со мной так разговариваешь.
— Я с тобой не разговариваю. Это ты со мной разговариваешь.
Достаю из кармана рюкзака носки и, прежде чем их надеть, отряхиваю ноги. На мне беговые шорты и спортивный лифчик. Я собираюсь пробежаться и проветрить свою дурную голову.
 
— Где твой Ромео? — слышу усмешку. — Может, он мне машину помоет? Дам ему пару сотен.
Мои щеки обдает краской. То ли от злости, то ли от смущения. Я не могу позволить ему увидеть свое смущение, но он видит. Растягивает губы в жесткой улыбке, чувствуя, что победил, потому что я молчу.
Мой отец — главный городской судья. Я поступила на юридический, потому что с детства не представляла других вариантов. Я с детства мечтала стать адвокатом, но, стоя здесь, рядом с Хасановым, понимаю, что эта профессия не для меня.
Я просто ноль без палочки, раз молчу, не зная, что ответить!
Быстро обуваю кроссовки и надеваю на голову бейсболку, чтобы спрятать глаза.
— Тебе опять заблокировали карточки? — спрашиваю с издевкой. — Я дам тебе пару тысяч на автомойку, если у тебя с деньгами туго.
Три года назад отец контролировал его именно таким способом, потому что никакие другие методы на Ильдара не действовали. Он просто кутил по городу и за его пределами, разбил одну машину и ударил полицейского.
Он и сейчас уверен в том, что ему все можно.
— Залепи свое дуло, — говорит мне холодно. — Иначе я твоему Ромео глаз на жопу натяну.
— Пошел ты! — шиплю, выбрасывая ему в лицо руку с оттопыренным средним пальцем.
Развернувшись на пятках, иду к парковой дорожке, дрожащими руками заталкивая в уши наушники.
  
Глава 9
 
Полина
В надежде, что Хасанов и все его дерьмо испарится вместе с ним к тому времени, когда я вернусь, сворачиваю на развилке, выбирая лесную тропинку — большую петлю, которая огибает все озеро. Это почти восемь километров.
Я дура.
Дура, и еще раз дура, потому что вспоминаю о том, что семьдесят процентов этой дистанции — глухая для сети зона, только когда музыка в наушниках глохнет, как и сигнал моего телефона.
— Твою мать! — вытираю со лба пот, проклиная все на свете и глядя на полное отсутствие «антенок» в правом верхнем углу дисплея.
Если Антон решит перезвонить, я буду недоступна в течение часа, не меньше, потому что последнюю часть этого маршрута я всегда прохожу пешком. Там ужасная дорога, и один раз я подвернула там ногу.
По шее градом стекает пот, и легкие горят, ведь я несусь по лесу, как безмозглый спринтер, в попытке поскорее добраться до цивилизации. К тому времени, как это происходит, моя одежда абсолютно мокрая от пота, волосы тоже.
Перезагрузив телефон, выдергиваю из рюкзака бутылку воды и жадно пью, глядя на то, как по озеру гоняют водные мотоциклы. Визг и шум моторов заполнил весь пляж. Я слышала этот шум даже там, в лесу. И мне не приходится видеть Хасанова, ведь он там, на одном из этих мотоциклов.
Я возвращаю бутылку в рюкзак, и ищу в кармане брелок сигнализации от своей машины.
На моем телефоне нет пропущенных звонков.
Я дура втройне!
Неслась, как ненормальная…
— Уже уходишь? — оборачиваюсь на голос Милы за спиной.
Она натягивает на себя гидрокостюм, стоя у ящика со снаряжением в паре метров от меня, и игнорировать ее уже не получится.
Это именно то, что я делаю. Ухожу.
Я никогда не была душой компании, но и затворницей тоже, а в последние две недели со мной творится черт-те что. Все, что происходит вокруг, перестало меня интересовать. Все мои мысли просто втемяшились в Антона Матвеева, и прямо сейчас я внутренне психую оттого, что он не перезвонил мне в течение этого часа.
Ведь он не мог не заметить звонка от меня.
— Да, — отвечаю, плавясь от жары.
— На свидание с тренером?
Смотрю в ее полное язвительности лицо.
Я не знаю, какого черта всем вдруг стала так интересна моя личная жизнь, но чувствую выворачивающую наизнанку потребность брыкаться и сопротивляться в ответ всем и каждому.