Забудь меня (СИ)

Меня обдает легким холодком. От ее взгляда и от того, как наигранно непринужденно звучит ее голос.
— Класс…
— Ты мне ничего не хочешь рассказать?
— Что, например?
— Где ты была вчера?
— Мы жарили зеф…
— Не ври мне. Милана тебя уже две недели не видела.
— Это что, преступление?
Чувствую, как все внутри сопротивляется этому допросу. Встает на дыбы! Я стараюсь унять всплеск, задушить и заглушить, и у меня почти получается, я ведь я лет с тринадцати только этим и занимаюсь — приучаю себя к спокойствию в любых ситуациях, ведь мой отец не любит, когда рядом с ним громко разговаривают или смеются.
— Нет, пока я не пойму, что происходит. Что это за парень, который крутится возле тебя? Антон? Ты с ним проводишь время?
Крутится возле меня?
Завтрак на секунду застревает в горле, но раз уж на то пошло, я отодвигаю от себя тарелку и говорю:
— Он мой парень. Мы встречаемся.
— С механиком из автосервиса? — с нажимом требует мама.
Мои пальцы под столом собираются в кулаки.
Мила…
Я не знаю, как она узнала о том, где Антон сейчас работает.
Мне плевать, где. Я этого не стесняюсь!
Я тоже прекрасно общаюсь с ее матерью, но мне никогда не пришло бы в голову рассказывать о том, что ее дочь лишилась девственности после бутылки шампанского с аниматором турецкого отеля три года назад! Вообще, что-либо ей рассказывать! Любую информацию, даже ту, что знает в нашей тусовке каждый второй.
— Это подработка. Он летом получит диплом и…
— И что?
— И найдет другую работу.
Я знаю, что он все сможет. Что угодно. Все, что захочет. Он умный. Очень умный. И… упрямый…
— Полина, — разжевывает, как маленькой. — Пожалуйста, побереги мои нервы. Напиши этому мальчику прямо сейчас и скажи, что вы больше не будете видеться. Господи, на минуту стоит отвернуться…
— Я не стану ничего ему писать, — встаю из-за стола. — Мы встретимся завтра. И послезавтра тоже. И столько, сколько захотим.
— Я запрещаю тебе с ним встречаться. Захар тобой просто очарован, брось свои глупости, думаешь, вокруг него девушек мало? Уведут в два счета, пока тебя окучивает какой-то Антон. Он еще не просил у тебя денег в долг?
— Это Мила сказала? — спрашиваю, округлив глаза.
— Слава богу, что сказала, — она срывает с духовки кухонное полотенце и вытирает им руки, которые только что вымыла. — Своя голова у тебя ведь не варит.
Бешеной спиралью во мне закручивается злость.
Злость на подругу за то, что оказалась такой сукой!
И на мать. За то, что она оценивает людей вот так — по одежке.
— Он не такой. Он… никогда не станет просить у меня деньги.
— До поры до времени.
— А я говорю, нет! — кажется, впервые в жизни я повышаю голос.
Хлопнув по столу ладонями, я смотрю на нее, сама шокированная своим выпадом. Как и она. Она тоже шокирована. Ее глаза округляются, брови ползут вверх.
— Иди в свою комнату и приведи себя в порядок. И не выходи оттуда, пока не вспомнишь, как со мной разговаривать! — ее палец указывает на дверь. — А потом мы продолжим. И ты сделаешь, как я тебя прошу.
— Мне не пять лет…
— Что?
— Мне не пять лет!
— Иди в комнату, живо! Ты вообще до вечера оттуда не выйдешь. А из дома выйдешь только с моего разрешения!
Пульс подскакивает к горлу, к щекам приливает кровь.
— Вот еще, — хватаю со стола свой телефон и выхожу из кухни, собираясь уйти из дома как можно дальше.
Подлетев к шкафу, я пихаю ноги в кеды, нещадно стаптывая задники и вытряхивая на подоконник все барахло из своей сумки, надеясь, что оставила ключи от машины здесь, а не в кармане куртки наверху.
В мой локоть впиваются жесткие пальцы. Мать дергает меня за него, разворачивая к себе. Ее лицо гневное. Мое тоже. Но я не подчинюсь. Ни за что!
— Куда ты собралась?!
— Гулять!
Она тащит меня в дом, мне приходится упираться пятками в пол, пытаясь вырвать свою руку.
— Иди в свою комнату! Мы не закончили!
— Отпусти! — рычу, толкая ее в грудь.
Ахнув, она делает шаг назад, а потом ее рука взмывает вверх, и ладонь обжигает щеку хлестким ударом.
 
Отшатнувшись, смотрю на нее бешено.
Ее глаза тоже горят, губы поджимаются.
— В комнату… живо…
Развернувшись на пятках, я несусь к двери и выскакиваю на улицу, чувствуя, как горит моя щека.
— Полина!
Это мышечная память?
Ведь я не помню, как оказалась в салоне машины. И как выехала за ворота тоже.
Слезы бегут по щекам, дорога перед глазами расплывается.
Я целую вечность еду, не зная куда, просто кружу по городу, будто мне нигде нет места, но когда на смарт-часах высвечивается новая фотография из соцсетей, я вижу лицо Милы в компании Адама и еще троих человек и резко сворачиваю на светофоре, потому что знаю то место, где они находятся.
Мои слезы, бешеное пекло в душе — все трансформируется в одно-единственное желание — показать своей бывшей подруге, что я тоже умею кусаться!
  
Глава 31
 
Парковка за шлагбаумом базы отдыха забита знакомыми машинами. Среди них я вижу авто Милы и Захара, и встать между ними у меня получается только благодаря парктроникам, потому что душащие меня слезы не высохли даже за те полчаса, которые я потратила на дорогу.
След от пощечины на моей щеке горит и жжет, рождая стыд, будто я получила ее прямо на глазах у всех и проглотила, потому что мне нечем на нее ответить!
Откинув солнцезащитный козырек, я вижу свои покрасневшие глаза и нос, краску на щеках, растрепанные волосы, которые зло дергаю пальцами, пытаясь привести в порядок.
Мой телефон безостановочно сотрясают звонки от матери.
Меня это достало.
Схватив гаджет, выключаю его и бросаю в бардачок, а потом закрываю глаза и дышу.
Дышу, дышу, дышу.
Дышу до тех пор, пока голова не начинает кружиться, а давящий меня ком не стекает куда-то вниз, взрывоопасной тяжестью оседая в груди.
Кажется, только спичку поднеси…
Здесь нет машины Хасанова, и это приносит мне малодушное облегчение, но даже если бы она была, во мне слишком много злости, чтобы я могла повернуть назад!
Заглушив двигатель, выскакиваю из машины и несусь по выложенным тротуарной плиткой дорожкам к озеру, с которого доносится музыка. Она гремит на всю округу, моторы водных мотоциклов — тоже. Выбравшись на берег, я вижу небольшую тусовку у шезлонгов, и Милу, которая натягивает на себя гидрокостюм. Ей помогает Захар, уже в него одетый.
Волосы подруги собраны в высокий хвост. На ней кружевной лифчик, видимо, это означает, что она явилась сюда без купальника.
Она смеется, запрокинув голову.
Я никогда особо не высовывалась, не конфликтовала ни с кем в тусовке. Знаю, что меня считают тихоней, слишком правильной, чтобы творить опасные глупости. И если вдруг исчезну на месяц, тусовка мое отсутствие особо не заметит. В отличие от исчезновения Милы, ведь она здесь чертова звезда. Всегда в центре внимания, которое необходимо ей, как кислород!
Наверное, из меня летят искры, раз она оборачивается раньше, чем мое появление хоть кто-то успевает заметить.
Свои эмоции и глаза я прячу за стеклами солнечных очков.
— Привет, — лежащая на шезлонге Яся смотрит на меня удивленно.
— Привет… — бросаю, пролетая мимо нее.
Захар тоже поворачивает голову, пристроив ко лбу ладонь домиком, чтобы видеть против солнца.
Мила окидывает меня кислым взглядом и отворачивается, будто потеряла интерес.
— Привет… я думал, тебя не будет… — говорит парень, когда оказываюсь от них на расстоянии вытянутой руки.
Он осматривает меня и улыбается с выражением легкого замешательства на лице, но его глаза смотрят так, будто я нечто особенное. Он милый, но словно ждет разрешения за мной… ухаживать, а я не собираюсь давать его ему.
— Привет…
После гонки по парку и лесу под волосами на шее у меня проступает пот.
— Хочешь прокатиться? — спрашивает Захар, кивая на подготовленный водный мотоцикл на берегу.