Забудь меня (СИ)
— Спасаю тебя…
Воздух со свистом вырывается из его носа, грудь поднимается и опадает. Приоткрыв губы, он их облизывает и роняет голову назад, на одеяло, пробормотав:
— Блять…
Глава 28
Антон
Я бы мог кончить только от запаха ее кожи.
Просто от запаха.
Оттого что вижу перед собой тоже.
Как же ей идет быть помятой, твою мать! Невообразимо.
Тонкие пальцы с розовым лаком на ногтях сражаются с моей ширинкой. Она лопнет, есть эта возня не закончится положительно прямо сейчас, но у моей спасительницы руки дрожат, как у пассажира «Титаника».
Дышу глубоко и поворачиваю голову, опять осматривая пляж. Темно, не видно ничего, или у меня в глазах мутно.
— М-м-м… — закрываю их на секунду, когда моего раскаленного стояка касается прохладный ветер.
Приподнимаю задницу, помогая Полине приспустить с нее джинсы.
Никогда мне на этом пляже не отсасывали. Не заводили так, что я готов рискнуть. Никогда на меня так девушки не смотрели, как моя. Смотрели по-разному. Как на мясо, как на трахмашину, которой я не являюсь, потому что ебаться — не главная цель моей жизни, смотрели нагло, пошло, в бешенстве тоже бывало, но не так. С бешеным возбуждением и неуверенностью, будто мой член — это палка гипнотизера.
Это дико заводит.
Как и белые волосы в отблесках костра, которые рассыпались у Полины по плечам, и ее грудь в вырезе этого мозгодробильного топика, которая видна почти полностью, вплоть до розовых сосков, потому что одна бретелька съехала с плеча.
Я наблюдаю самую сексуальную картину в своей жизни и взвою, если не получу презентованную ласку в ближайшие секунды.
Сглатываю слюну, глядя то на лицо Полины, то вниз, туда, куда она сама смотрит.
Она хочет меня так же, как я ее.
Просто смиряюсь. Бороться бесполезно. Только расслабиться и получать удовольствие. Даже получать от нее пиздюлей не бесит, а кажется справедливым, я ведь заслужил…
— Ты помнишь, что с ним делать? — голос сипит, как у прокуренного алкоголика.
Стрельнув в меня затуманенными глазами, купает во рту нижнюю губу и проходится по ней языком.
— Сжать покрепче? — протягивает руку и оборачивает пальцы вокруг ствола, двигая рукой вверх и вниз.
— М-м-м… — выдыхаю замучено.
Бедра двигаются за ее рукой. Если не кончу сегодня, просто сдохну. Если она не обернет вокруг моего члена губы — тоже.
— Я перфекционист… — получаю очень ценную информацию.
— И что? — сиплю на выдохе, наблюдая за ее рукой. — Будешь до утра сосать, пока пятерку не получишь?
— Заткнись… — шепчет.
Я растягиваю губы в лыбе, от которой даже глаза щурятся.
— Ты тоже не воспринимаешь меня всерьез? — смотрит на меня волком, сдвинув брови.
Мой член зажат в ее ладони. Моим мозгам не хватает кислорода, чтобы оценить всю серьезность вопроса, но их хватает для того, чтобы понять — она не шутит.
— Полина, я пошутил, — говорю ей. — Серьезнее тебя тут никого нет. И реальнее тоже.
— Я знаю, что пошутил… я… забудь…
Я бы мог забыть, если бы хоть раз в жизни забыл что-нибудь из того, что она мне говорила, но она меня переключает, потому что, тряхнув головой и волосами, сообщает:
— Я не собираюсь… сосать до утра. Я изучила информацию и рассчитываю получить пятерку за десять минут.
— Че ты сделала? — опять стараюсь не заржать.
Она смотрит на меня, так, будто на взводе, после чего опускает голову, и я получаю то, о чем мечтал с тех пор, как увидел ее рот впервые.
— Твою мать! — ударяю кулаком по одеялу. — М-м-м…
Ее гребаный перфекционизм звездами шарахает по моим глазам. Язык лижет уздечку. Трет, смазывает, ласкает так, что в крестце моментальный взрыв, который делает меня похотливой, грубой скотиной.
Я запускаю руку в белые волосы, забывая о манерах и о том, что моя девушка тянет на нежное и учтивое обращение.
Ее язык прогуливается по стволу вверх и вниз вместе с кулаком, а когда влажный, горячий рот осторожно посасывает головку, опять со стоном жмурю глаза.
Она глотает, и я толкаюсь навстречу, заставляя ее закашляться. Боясь услышать протест или получить кулаком по яйцам, ослабляю хватку, но протестов нет, вместо этого еще один выверенный перфекционистский заход, и от этого некапризного отношения к делу, у меня окончательно отваливаются все тормоза. Только реакции. Мои. И полное растворение в них, с огроменным болтом, который я кладу на то, что мы на общественном пляже, хоть и в темноте.
Мне всего становится мало.
Я дергаю Полину вверх и подминаю под себя. Набрасываюсь на ее губы, заглушая тихий вскрик и подхватывая ее ногу под коленом. Ее пальцы впиваются в мою спину, своими я убираю в сторону до головокружения влажное кружево между гладких бедер. Скольжу ими по мягким складкам, стараясь держать себя в узде, но когда проталкиваю внутрь один, а потом второй палец, получаю стоны и дрожь, которые не оставляют выбора…
Вхожу в нее одним толчком и только тогда останавливаюсь.
Замираю, как турбина самолета, дыша рядом с ее ухом. Полина цепляется за мою футболку, не двигаясь и коротко дыша рядом с моим.
Носом касаюсь ее щеки.
— Все… хорошо? — спрашиваю пьяно.
— Да… — шепчет. — Господи, да!
Выпускаю ее ногу, и она скрещивает их за моей спиной.
Я двигаюсь, пробуя разные углы, и когда нахожу особенный, возвращаю руку вниз и пальцами заставляю ее кончить вместе со мной, и успеть вытащить у меня нет никаких шансов.
Я поклонник перфекционизма. Я, блять, его фанат.
Глава 29
Антон
Мозги включаются медленно, но я выжатый, как лимон, за этот день и за эту неделю, поэтому даже не пытаюсь их пинать. Расслабление накрывает с головой, она тяжелая. Чтобы ее поднять, требуется усилие.
Руки Полины сжимают мою шею. Держу себя на локтях, слушая тихие стоны, которые вживаются в подкорку, откладываясь в памяти насмерть, как и дрожь хрупкого тела подо мной.
На спине под футболкой пот, в джинсах тоже.
Полина тихо дышит мне в щеку и разжимает ноги, освобождая мою талию. Выхожу из нее, приподнимаясь на локтях выше и внутренне матерясь, потому что представляю, сколько сейчас в ней оставил.
Поднимаю голову и глотаю слюну, чтобы горло смочить, потом говорю:
— Я в тебя кончил.
Какой же я дебил.
— Да? — открывает глаза.
Мне, сука, стыдно в них смотреть. Сосед Коптер мною бы гордился.
— Да, — спускаю с небес на землю.
— Я тебе доверяю… — радует она меня тем, что уверена — я чистый.
— Серьезно? — немного на нее злюсь. — Ты такая доверчивая?
Она сводит густые светлые брови.
Пальцы, которые все это время мягко перебирали волосы у меня на затылке, замирают. Жаль. Это было приятно настолько, что я отключиться готов прямо на ней и в ней.
— Ты меня что, отчитываешь? — спрашивает с претензией.
— В этом вопросе доверять вообще никому нельзя, — просвещаю. — На всю жизнь запомни.
— А я буду! — выпячивает подбородок. — Я тебе доверяю. Вот и живи с этим.
— Ты на меня ответственность накладываешь?
— Да. И это ты был сверху, — напоминает. — Она вообще вся на тебе.
Ее губы красные, как мак, к ним прилила кровь. Щеки тоже порозовели. Смотрит на меня сердито.
Красивая до боли.
М-м-м… как же я в нее влип…
Разжимаю пальцы, в которых все это время держал прядь ее волос, и скатываюсь в сторону, позволяю ей вдохнуть по-человечески.
Поправляю джинсы и трусы, пока она садится и одергивает юбку, говоря:
— Для справки. Если бы сверху была ты, это нихрена бы не изменило.
Я бы все равно не вытащил, потому что это так.
— Может, попробуем? — бросает деловым тоном.
Растираю руками лицо и тихо смеюсь. Полина наблюдает за мной мрачно, сидя в облаке своих волос. Вдохнув поглубже, говорю:
— Я устал, хочу вздремнуть пару часов.
Что поделаешь, мать твою, меня правда вырубает.