Столкновение (ЛП)

Поэтому, когда я прочитала это электронное письмо сегодня утром, я не знаю, чья это заслуга – моя или тренера, но все это не имело значения, когда я увидела улыбку на его лице. Он мог сколько угодно говорить, что сидеть со мной на трибунах так же хорошо, как играть, но я знала, что он рожден быть на этом льду сегодня вечером.
Оказывается, парень, которого Амара забрала домой из клуба несколько недель назад, Беннетт Андерсон, учится в Гарварде, и его отец – декан. Он также приехал из Кембриджа в Хартфорд, чтобы отвезти нас в Бостон на финальную игру. Меня это не удивило, потому что Амара могла заполучить любого мужчину по первому свистку.
— Я закажу напитки и встретимся с вами внутри, — говорит Беннетт, как только мы оказываемся на арене «ТД Гарден». Проходя через двойные двери, я замечаю небольшую толпу у входа.
— Папа? — Лукаса Престона окружают фанаты, просящие автограф, но он ускользает от них.
Амара машет рукой.
— Здравствуйте, мистер Престон.
— Рад тебя видеть, Амара. Как дела в университете?
— О, ну вы же знаете. Просто защищаю честь всех женщин в STEM35 семь дней в неделю, — говорит она. — Вы наверстываете упущенное. А я пойду найду Беннетта.
— Что ты здесь делаешь? — я спрашиваю.
— Смотрю хоккейный матч со своей дочерью. Кто-то сказал мне, что быть отцом – это не о трате денег, а о времяпрепровождении.
Я сдерживаю улыбку.
— Похоже, какой-то очень умный человек.
— Да.
У меня защемило в груди.
— Как ты вообще узнал, что я буду здесь? Эйден только сегодня утром узнал, что будет играть.
— Удачная догадка.
— Престон, — мы поворачиваемся на глубокий голос Дина Хатчинса. — Хочешь пива? Здесь есть твое любимое.
Мой отец с улыбкой пожимает ему руку.
— В другой раз. У меня тут мой спортивный приятель.
— Конечно, Саммер Престон. Отличное благотворительное мероприятие в прошлом месяце.
Мои глаза бегают между ними.
— Спасибо вам, Дин Хатчинс.
— Зови меня Кэл. Мы с твоим отцом давно знакомы. Держу пари, Дивья может рассказать Саммер несколько историй из нашего прошлого.
Мой отец посмеивается.
— Наверное, будет лучше, если она этого не сделает.
Кэл трясется от смеха.
— Что ж, вы оба можете присоединиться к нам в ложе, когда захотите.
— Спасибо за предложение, но места у катка – самое подходящее место, если Саммер снова соберется устроить судьям ад.
Я улыбаюсь. Возможно, мы больше не так близки, но он помнит, какой я бываю на хоккейных матчах. Кэл похлопывает моего отца по плечу, прежде чем направиться к ложе. От этого дружеского жеста у меня в голове крутятся шестеренки.
— Это был ты.
— Хм?
— Ты добился отмены дисквалификации после того, как я позвонила маме.
Мой папа поворачивается ко мне с улыбкой.
— Это был ты! — меня охватывает тепло. — Спасибо тебе.
Он выглядит озадаченным.
— Не благодари меня, милая. Я знаю, насколько это важно, и если этот парень был готов пропустить одну из самых важных игр в своей карьере в университете только ради того, чтобы моя дочь была счастлива, я мог бы подергать за несколько ниточек.
Я обнимаю его так крепко, что мне кажется, будто я пытаюсь впитать все годы, которые мы пропустили. Наши отношения далеки от совершенства, но это начало кажется монументальным.
Когда мы добираемся до наших мест, я чуть не падаю, увидев бабушку и дедушку Эйдена.
— Вы здесь!
— Когда Лукас Престон звонит и приглашает тебя на хоккейный матч, ты не можешь отказаться. Спасибо, что организовала это, Саммер, — говорит Эрик.
Звонок отцу после весенних каникул уязвил мое самолюбие, но, если это означает, что бабушка и дедушка Эйдена смогут увидеть, как он играет, я не против. Когда я попросила отца прислать за ними водителя, он с радостью это сделал. Чего я не ожидала, так это того, что, когда я позвонила маме и сказала, что машина нам больше не нужна, мой отец узнал об этом и вывел Эйдена на лед сегодня вечером.
— Он будет так рад вас видеть.
— Тренер Килнер разрешил нам сделать ему сюрприз в раздевалке, — кольцо счастья расширяется в моей груди, и я надеюсь, что кто-то из парней заснял это на видео, чтобы я могла позже поплакать от счастья.
  
Когда «Далтон Роялс» выходят на каток, Эйден проезжает вдоль бортов, и мы стучим по стеклу, когда он проносится мимо, его белые зубы сверкают сквозь шлем. За ним выходят остальные ребята, и, конечно же, Дилан начинает свое фигурное катание. Домашней публике это нравится, и когда он делает двойной аксель, арена наполняется радостными криками. Это длится недолго, потому что тренер бросает на него взгляд, который возвращает его к растяжке.
Когда начинается игра, я стараюсь не пускать слюни от того, как сексуально выглядит Эйден, поскольку рядом со мной мой отец и семья Эйдена. Но Амара толкает меня локтем, как взволнованная школьница, всякий раз, когда он проезжает мимо нас или ударяется о борт. Судьи меня ненавидят, но это не мешает мне высказывать свое мнение.
Когда Эйден забивает две шайбы, мы чуть не перелезаем через чертово стекло от восторга. Во время каждого перерыва у всех повышается давление, потому что с начала второго периода счет идет вничью. Когда игра возобновляется, то начинается жестоко для Далтона, потому что Себастьян Хейз получает настолько сильный удар клюшкой, что его уносят со льда. Игрок Йельского университета получает пятиминутное удаление, оставляя свою команду в меньшинстве, и все ликуют, когда его отправляют на скамейку штрафников. К третьему периоду мы с папой сидим на краю наших сидений.
Эйден скользит по льду с легкостью, присущей только ему. Каждый раз, когда шайба оказывается в его руках, становится ясно, почему он носит титул самого быстрого спортсмена НАСС. Нет ничего более приятного, чем видеть, как он делает то, чем увлечен. Даже когда истекают последние секунды и в результате назначают жеребьевку, я знаю, что он будет счастлив в любом случае.
 Глава 53 
 
 
  Эйден  
Меня прижимают к стеклу тяжелые хоккеисты, и я не могу быть счастливее. После финального гудка арена впадает в безумие. Мы выиграли 4:3, гол в овертайме забил именно я. Переход от дисквалификации к победе в игре с людьми, которых я люблю, сидящими на трибунах, кажется нереальным.
— Да, блять!
— Мы национальные чемпионы!
Лед выкрашен в ярко-синий цвет, когда мы выстраиваемся в линию, чтобы поздравить Йельский университет с хорошей игрой. Эрик Сэлинджер пожимает мне руку.
— Хорошо сыграно, Кроуфорд. Еще увидимся.
Я киваю, похлопываю его по спине и двигаюсь вдоль длинной шеренги игроков. Эрик подписал с командой Нью-Йорка контракт начального уровня, так что повторная встреча неизбежна.
Я замечаю, как Киан медленно подтаскивает бутылку BioSteel поближе к тренеру, который дает интервью после игры. Они выкатывают трофей, и прямо перед тем, как камера поворачивается к нам, мы поднимаем бутылку и обливаем Килнера синей жидкостью.
— Вот же занозы в заднице, — кричит он, хотя его искренняя улыбка и налитые кровью глаза говорят нам о другом. Он притягивает меня в объятия. — Не знаю, как я справлюсь с этими неандертальцами без тебя. Буду скучать по тебе, малыш.
— Я тоже буду скучать по вам, тренер.
— А меня обнимете? — Киан прерывает разговор с обнадеживающей улыбкой.
Килнер отстраняется.
— Ты опять говоришь?
— Вы сказали, что я могу!
Тренер криво улыбается.
— Иди сюда, Ишида.
Позволяя ему насладиться моментом, я пробираюсь сквозь толпу, обнимая и поздравляя окружающих, пока осматриваю людей вокруг.
— Эйден! — Саммер подпрыгивает и обвивает руками мою шею. — Вы победили! Я так горжусь тобой, капитан, — она осыпает мое лицо поцелуями. Наши взгляды встречаются и говорят миллион вещей, которые словами никогда не передать. Когда я приближаюсь к ее губам, она отстраняется слишком быстро. — Мой отец наблюдает за нами.