Говорящая с лесом. Дилогия (СИ)

— Иди ко мне! — собственный голос показался чужим, слишком низким и хриплым.
Мужчина не заставил себя упрашивать и бесшумной стремительной тенью скользнул ко мне, заключая в объятия и прижимая к себе так крепко, что едва могла дышать.
  
Глава 7
 
Эти губы, сначала такие жесткие и властные, постепенно становились мягкими и нежными. Я ощущала исходящую от мужчины страсть, почти не уступающую моей. Но он старался сдерживаться, не причинять мне боли. Сбавив напор, стал медленно и осторожно исследовать мои губы, скользить ладонями по телу. Прикосновения обжигали, вызывая в местах касаний все новые и новые вспышки возбуждения. Я же плавилась, откликаясь на каждую ласку и стремясь слиться с обнаженным телом мужчины как можно сильнее. Практически впечатывалась в него, невольно мешая его стремлению быть осторожным и нежным.
  
Пальцы зарылись в густых черных волосах, заставляя испытывать от этого почти блаженство. Я слегка потянула голову мужчины назад, заставляя на некоторое время оторваться от моих распухших от поцелуев губ. Некоторое время всматривалась в чуть искаженное от страсти лицо, потом сама приникла к желанному рту, действуя жестко, властно. Показывая, что именно мне нужно в этот момент. Не хочу нежности — она только продлевает чудовищную пытку, которую претерпевает тело.
Он будто понял меня, и его руки на моем теле сжали ребра почти до хруста. Так что я издала болезненный вскрик, приглушенный поцелуем. Эта боль словно отрезвила. Сладостная пелена эйфории слетела с затуманенного разума, и я вдруг осознала, где я, кто я, что делаю в этот самый момент. Осознала, кого именно так исступленно целую и кому готова отдаться бесстыдно, словно портовая шлюха.
Едва не зарычав от стыда и унижения, начала отталкивать мужчину. И когда он не пожелал отпускать, изо всех сил укусила за нижнюю губу. Так, что хлынула кровь. Он с недовольным возгласом оторвался от меня, и я тут же сбросила его с себя. Откуда только силы взялись?
Вскочив с земли, опрометью понеслась прочь, пока разум опять не затуманился и я не оказалась в полной власти этого мужчины.
Коварный гад! Не сомневаюсь, что они с Ардалией договорились обо всем. И она послала ему весточку, как только мы решили ехать в лес. Потом для него было делом техники найти меня в лесу. Чутье оборотня помогло сделать это без труда. И вот я уже сама готова отдаться тому, кого решила никогда к себе не подпускать!
Проклятая слабость. Я едва не плакала от бессилия, понимая, что скоро вернется возбуждение, и опять превращусь в охваченную похотью самку. Нужно телепортироваться как можно дальше. Туда, где гатан не сумеет отыскать. Пересидеть там, пока все не закончится.
Сильные руки перехватили за талию и перекинули через плечо, не обращая внимания на яростное сопротивление.
— Куда это ты собралась? — рыкнул Бедмар, по-видимому, не желающий упускать добычу.
— Пусти. Пусти, мерзавец! — укусила его за обнаженное плечо, и он сбросил меня на землю. Потом навис надо мной, прижимая своим телом так, что не могла полноценно сопротивляться.
— Думай обо мне, что хочешь, — напряженно сказал он, вглядываясь в мое искаженное злостью лицо. — Но я не допущу, чтобы ты умерла. Поверь, если был бы иной выход, я бы никогда не…
— Думаешь, я поверю? — зло рассмеялась. — Совсем за идиотку держишь?
— Ты сейчас словно больна, понимаешь? — не обращая внимания на мой гнев, терпеливо сказал он. — Твоему организму нужно то, что я могу тебе дать.
— Почему именно ты? — саркастично заявила. — Если слезешь с меня, я сделаю то, что хотела с самого начала, когда шла сюда. Телепортируюсь к Гайсу.
Лицо гатана перестало казаться доброжелательным, глаза полыхнули ярким синим огнем. Зарычав, как зверь, он приблизил свои губы вплотную к моим и прошипел:
— Тогда я убью вас обоих. Не смей даже думать о ком-то другом!
— Да по какому праву ты считаешь меня своей собственностью?! — взорвалась я, но протесты заглушил яростный натиск губ, накрывших опять мои.
В этот раз гатан больше не пытался быть нежным. Скорее, напротив, намеренно причинял боль, будто клеймя и желая оставить на моем теле как можно больше следов своих действий.
Я извивалась, пыталась лягаться, царапаться, кусаться, но силы явно были не равны. Мое сопротивление для мужчины было не ощутимее трепыхания котенка. А в какой-то момент я и сама больше не желала, чтобы он прекращал. Вернулся проклятый огонь, полыхнувший с новой силой.
Почувствовав, что я перестала сопротивляться, Бедмар ослабил напор и стал действовать осторожнее. Его губы и язык словно извинялись теперь за грубость, лаская, дразня, доводя до исступления. А затем разум окончательно покинул, и я перестала воспринимать реальность. Вся она свелась лишь до ощущения сильного горячего тела, прижатого к моему собственному, и того огня, что полыхал внутри.
— Если ты сейчас не возьмешь меня, я сгорю, — прохрипела, когда огонь внутри стал совершенно нестерпимым.
Оторвавшись от моей груди, которую ласкал губами, гатан внимательно посмотрел мне в глаза и, не оттягивая больше неизбежного, широко развел мои бедра и осторожно двинулся внутрь. Едва не взвыв от нетерпения — казалось, что он все делает слишком медленно, непозволительно медленно — я сама дернулась навстречу, насаживаясь на него.
Резкая боль схлестнулась с обжигающим пламенем желания и немедленно погасла. Вернее, показалась чем-то незначительным по сравнению с тем волшебством, что охватило нас обоих. Энергия лилась из меня, перетекая в тело мужчины, щедро делясь с ним той эйфорией, от которой еще немного — и я бы сгорела.
Я ощущала себя единым целым с другим существом. Так, словно мы были сиамскими близнецами или мифическими андрогинами, у которых была одна душа, одно тел на двоих. Тех, кого жестокие боги разделили на две половины, вынудив всю жизнь искать потом свою пару.
Наслаждение на грани безумия. Не только телесное, но и душевное. Никогда я не испытывала подобного взрыва эмоций, подобного счастья. И сейчас не мешала никакая шелуха в виде моральных принципов, гордости, сомнений. Я была именно с тем, с кем и должна быть. То, что в момент пробуждения силы поделилась ею именно с ним, казалось самым правильным, что только может быть. Интересно, чувствует ли Бедмар то же самое, что и я?
Словно в ответ на мелькнувший в сознании вопрос, услышала прерывистый от волнения голос:
— Это нечто невероятное… Что же ты со мной делаешь, моя прекрасная лесная нимфа?
— Не нужно слов… — прохрипела, сама не узнавая собственного голоса, сорванного от стонов и криков наслаждения. — Хочу еще… Не отпускай меня… Никогда, слышишь? — сама толком не соображала, что говорю. Словно пьяная или безумная.
— Не отпущу, — услышала низкий бархатный голос над самым ухом. — Можешь в этом даже не сомневаться…
А потом безумие продолжилось. Казалось, мы оба превратились в ненасытных диких зверей, чья жизнь зависела от того, насколько близки будут наши тела. Гатан брал меня снова и снова, а я, лишившись всякого стыда и отбросив сдерживающие факторы, придумывала разные позы, доводила до исступления его и себя. Вообще не воспринимала все, что происходит, реальным. Это было словно во сне или наркотическом дурмане. Так чего стыдиться того, что делаешь во сне?
Не знаю, в какой момент все прекратилось, а огонь, получивший желанную пищу, утих и теперь навсегда занял место глубоко внутри меня. Покорный и усмиренный. Совершенно обессиленные, мы с гатаном забылись глубоким сном, тесно прижавшись друг к другу.
  
Показалось, что закрыла глаза лишь на мгновение, когда сознание вернулось снова. Как будто что-то толкнуло в бок, заставляя проснуться. С трудом разлепила будто налитые свинцом веки и едва не застонала от боли — утреннее солнце, пробивающееся сквозь верхушки деревьев, показалось необычайно ярким. Проморгавшись и привыкнув к нему, я некоторое время тупо лежала, пытаясь осознать, где нахожусь и как сюда попала.