Говорящая с лесом. Дилогия (СИ)

Исчезли все иные звуки и цвета. Осталось только биение собственного сердца и эти горящие глаза — околдовывающие, покоряющие. Я даже перестала считать такты и вспоминать, как нужно повернуться или какое па сделать. Совершала все механически, лишь чудом нигде не сбиваясь. Время и реальность утратили значение. Хуже всего, что разгадать, что чувствует партнер, не могла. Вполне возможно, что он привык к такой реакции со стороны женщин и внутренне посмеивается надо мной. От досады щеки мои горели все сильнее, но ничего поделать я с собой не могла. Никогда еще настолько не теряла себя рядом с кем-либо. Даже не подозревала, что могу такое чувствовать.
  
— Мне понравилась песня, что вы сегодня исполняли, — голос, разорвавший вязкую глухую тишину, коконом облепившую нас двоих, показался слишком громким и одновременно будоражащим, пробравшим до мурашек. — Особенно слова, прозвучавшие ближе к концу. «Живут, чтобы любить». Заставляет о многом задуматься. О таких вещах, которые раньше не казались важными. Вы любили когда-нибудь, Илина?
— Я думала, что да, — заставила себя разлепить пересохшие губы и только потом осознала, что ляпнула. Ведь он спрашивает Илину, а не меня прежнюю. И что теперь говорить? Не станешь же рассказывать о моей первой и единственной любви в прошлой жизни — коварном Кольке.
— Вот как? — гатан почему-то нахмурился. — Я полагал, что вы безвыездно жили в закрытом женском пансионе. Но все же встретили кого-то, кого полюбили. И кто это был?
— Да все это глупости, — попыталась я выкрутиться. — Увидела на ярмарке бродячего барда и внушила себе, что влюбилась. Кстати, как раз от него я услышала эту песню.
— И когда же это было? — не унимался гатан, которого почему-то сильно волновали мои амурные похождения.
— Два года назад. Я тогда еще совсем девчонкой была. Но потом поняла, что это и не любовь была. Так, увлечение. А вы? — храбро перевела я стрелки, съехав со щекотливой темы. — Любили когда-нибудь?
Брови Бедмара насмешливо изогнулись.
— Полагаете, прилично задавать столь интимные вопросы правителю?
— Задавать их порядочной юной девице столь же неприлично, — съязвила я, внезапно осмелев. Возможно, из-за тепла, хлынувшего из его глаз и сменившего маску холодной вежливости. — Но вы задаете.
Гатан расхохотался и чуть сильнее сжал мою талию, которую обхватывал одной рукой. Потом ему пришлось разомкнуть объятия, и мы разошлись, соприкасаясь лишь ладонями. Снова сошлись и опять закружились в танце. Я отстраненно заметила, что к нам уже присоединились и другие пары, держась, однако, на почтительном расстоянии.
— Так что же насчет ответа? — не унималась я. — Любили ли вы когда-нибудь?
— Смотря что подразумевать под этим словом, — усмехнулся гатан. — Оборотни вообще весьма страстные натуры и влюбляются довольно часто. Правда, до тех пор, пока не полюбят кого-то по-настоящему. Настолько сильно, что все прочие привязанности отойдут на задний план.
— Вы так и не ответили, — заметила я, чувствуя, как сердце начинает стучать сильнее.
От его жаркого взгляда все сильнее хотелось то ли спрятаться, то ли наоборот, приникнуть еще ближе. Лишь разум удерживал на шаткой грани от того, чтобы окончательно поддаться искушению. Разум и его доводы. Я не должна обольщаться насчет гатана. Он сам признался, что оборотни весьма страстные натуры. Так что вполне может увлечься мною так же, как до меня многими другими. А получив желаемое, скоро охладеть.
— Нет, — губы Бедмара растянулись в легкой улыбке.
— Что «нет»? — недоуменно спросила я.
— Так сильно я еще не любил, — уточнил он и на меня будто ведро холодной воды вылилось.
С громким шипением таял разгоревшийся внутри огонь, и я нещадно ругала себя за то, что так разомлела. Идиотка. Но собственные чувства беспокоили все сильнее. То, что я так бурно отреагировала на его признание о том, что он еще не любил никого по-настоящему, наводило на неутешительные догадки.
Неужели я влюбилась? В того, кто воспринимает меня не более чем игрушкой? Горько это осознавать. Пытаясь разобраться в себе, с неудовольствием поняла, что это разгорающееся с каждым днем чувство не было обычной влюбленностью, какую испытывала когда-то. Нет, это было чем-то большим. Таким, что все сильнее укоренялось в сердце и что я, несмотря на все старания и протесты, никак не могла выкорчевать оттуда. И осознание это нисколько не радовало.
В то же время я знала, что у меня хватит гордости и чувства собственного достоинства, чтобы не показать слабости. Лучше всего будет держаться от гатана как можно дальше. Почему бы на самом деле не выйти замуж за Атлия и не уехать с ним ко двору Аласара? Глядишь, на расстоянии этот некстати разгоревшийся огонь в груди мало-помалу затухнет.
Дальше разговор сам собой угас, и я с трудом дождалась, пока закончится мелодия и гатан отведет меня к другим придворным. Напоследок даже ручку поцеловал, снова приняв невозмутимый вид. Правда, взгляд его был странно-напряженным, будто ищущим что-то на моем лице. В ответ я постаралась придать и себе как можно более невозмутимый вид.
Не успела опомниться после танца с гатаном, как меня окружили другие кавалеры. Отказаться пока не было возможности, а подходящей отговорки я не нашла. Пришлось танцевать. Правда, уже после второго танца всех прочих поклонников решительно оттеснил Атлий, и дальше, словно грозный пес, огрызался на всякого, кто совершал поползновения в мой адрес.
Очень скоро я уже чувствовала себя как выжатый лимон. Голова болела от шума в зале, музыки и нескольких бокалов вина, которые выпила для того, чтобы расслабиться. Последнее, кстати, не получилось. Стало только хуже. Да еще и взгляд помимо воли отыскивал в толпе гостей гатана. Правда, я старалась смотреть на него только тогда, когда он этого точно не заметит.
Бедмар чувствовал себя здесь как рыба в воде. Общался, танцевал, веселился, флиртовал с дамами. Мне же хотелось поскорее убраться из чужеродной среды, и настроение падало все ниже. И при виде того, что Бедмару до меня нет никакого дела и он и не смотрит в мою сторону, становилось еще хуже. В конце концов, я запретила себе даже смотреть на него.
Не знаю, сколько прошло времени, пока, наконец, удалось улизнуть из зала. Атлия подозвал к себе кто-то из его приятелей, и я поспешно двинулась к выходу в сад, куда можно было попасть через открытую террасу. К тому времени уже многие гости поступали так же, устав от праздника или желая уединиться. Так что мой выход в сад не вызвал никаких подозрений. Я же решила, что найду какой-нибудь укромный уголок и просижу там до самого конца. Иначе голова просто разорвется или я на ком-то сорвусь. А этого допускать точно нельзя, раз уж стоически продержалась столько времени.
За такими невеселыми размышлениями углубилась подальше в сад, прячась за деревьями, если слышала неподалеку голоса, и минуя других гуляющих. В конце концов, нашла более-менее подходящее место — небольшую беседку в укромной части сада, куда почти не доносилась музыка из дворца и голоса гостей. Но не успела обрадоваться найденному убежищу, как поняла, что оно уже занято. Изнутри послышался прерывистый от волнения женский голос:
— Я все готова для вас сделать… Только не отталкивайте, прошу!
Уже хотела потихонечку убраться восвояси, чтобы не мешать столь пылкому выяснению отношений, но раздавшийся следом ответ мужчины заставил буквально прирасти к месту:
— Я не рассматриваю вас в роли любовницы. А большее предложить не могу, уж извините.
Гатан! Черт! Может, у меня слуховые галлюцинации и уже везде чудится его голос? Но уйти теперь не смогла. Напротив, подобралась еще ближе и, спрятавшись за деревом, осторожно выглянула, чтобы разглядеть находящихся в беседке людей. Тут же будто жаром опалило. Значит, не почудилось. Там и правда стоял Бедмар в обществе не кого-нибудь, а Катрины. Правда, высокомерная оглобля сейчас казалась жалкой и потерянной. Трясущимися руками хваталась за плечи гатана, впиваясь в его безразличное лицо горящим взглядом, и вымаливая ласку. Стало настолько противно, что меня едва не стошнило. Это ж надо настолько утратить чувство собственного достоинства!