Говорящая с лесом. Дилогия (СИ)

Он склонился над моим ухом, которое тут же опалило горячим дыханием. Я с трудом подавила желание зарядить нахалу прямо в нос, едва услышала то, что мне предложили. Провести с ним ночь. И судя по гаденькой ухмылочке, он был намерен за эту ночь полностью выместить на мне все свое недовольство.
— Да пошел ты! — не выдержала я, отпрянув, словно от ядовитой гадины.
Пресветлый Гринд, который все это время боялся и слово вставить, решился, наконец, вмешаться:
  
— Сирн дар Гадр, может, вы озвучите то, что сказали госпоже Илине? Я все-таки во время пути несу за нее ответственность.
Кристан издевательски расхохотался.
— Нет, пожалуй, третьего нам в этом деле не нужно.
С этими словами он подмигнул мне и сообщил:
— У вас есть время на раздумья, пока мы ужинаем. До начала охоты, которой еще можно избежать.
Насвистывая что-то себе под нос, он двинулся к столу под понимающие ухмылки приятелей, которые наверняка слышали нашу беседу. Все-таки слух у оборотней лучше, чем у людей. Пятеро высокомерных ублюдков, упивающихся вседозволенностью, и их прихвостни-воины, которые наверняка чего только ни видели за время службы у этих гадов.
Провожая Кристана взглядом, я встретилась глазами с Дарией и увидела, что на ее лице застыла обреченность. Она больше не ждала ниоткуда спасения. И это открытие прямо ножом по сердцу полоснуло. А еще осознание того, что именно я настолько разозлила Кристана, что решил отыграться на девушке. Если бы не это, ее бы, конечно, наказали — быть может, даже жестоко — но не настолько же!
Из воспоминаний Илины возникли подробности того, что представляла собой эта самая охота, которой подвергали людей, захваченных в лесу, или особо прогневавших хозяев заклейменных. Так называемые охотники загрызали добычу насмерть, перед этим вдоволь наигравшись с ней. Ублюдки!
У меня слов не было от возмущения и собственного бессилия. Даже мелькнула мысль: может, и правда, переспать с Кристаном ради спасения Дарии? Имеет ли такое значение честь, когда на кону жизнь ни в чем неповинной девушки? Но видимо, что-то такое пресветлый Гринд разглядел в моем лице, раз неожиданно твердо велел подниматься в свою комнату. Да еще и двоим воинам из отряда приказал караулить у моей двери и никуда не выпускать ночью. Ощущение было донельзя гадостным, когда я проходила мимо свернувшейся в жалкий комок у ног Кристана Дарии и понимала, что абсолютно ничего не могу изменить. Мое вмешательство только все ухудшило, и от этого было особенно паршиво.
Арна, помогая мне готовиться ко сну, как могла, утешала. Но я почти не реагировала на ее слова. Переодевшись в ночную сорочку, свернулась калачиком на постели и долго невидящим взглядом смотрела в пустоту. Только услышав за окнами шум и возбужденные возгласы, отмерла и, соскочив с постели, кинулась посмотреть. Пятеро мужчин — исключительно оборотни, без своей охраны, пешком шли по направлению к виднеющемуся вдали лесу, волоча за собой на веревке даже не сопротивляющуюся Дарию.
Словно почувствовав мой взгляд, идущий впереди Кристан резко обернулся, и меня опалило огнем от его взгляда. Страшного, уже мало напоминающего человеческий. Глаза теперь светились в темноте двумя голубыми огнями, и смотрелось это жутко. Я невольно отпрянула в спасительную темноту комнаты и опустилась на пол, вся дрожа. Наверное, ни одна сила на свете не смогла бы заставить снова выглянуть в окно, рискуя натолкнуться на еще один подобный взгляд, сулящий самую незавидную участь. Теперь я прекрасно понимала Дарию, испытывающую животный страх перед всеми оборотнями. Пусть и похожи на людей, но они не люди. Звери, скрывающиеся под обманчивой оболочкой. Страшные и опасные.
Не знаю, сколько просидела так, трясясь, будто вновь вернулась лихорадка, отправившая на тот свет бывшую хозяйку этого тела. В конце концов, Арна не выдержала и бросилась ко мне. Помогла подняться и дойти до кровати. А потом долго укачивала, как маленькую, и шептала что-то бессвязное, пытаясь успокоить. Я же снова и снова видела перед собой тех пятерых, что шли в сторону леса, возбужденные близостью кровавой охоты. Видела покорно бредущую, словно ягненок на заклание, девушку, к которой ни у кого из них не было ни капли жалости. И это зрелище выворачивало душу.
  
Глава 8
 
В конце концов, Арна не выдержала и напоила меня снотворным зельем, так что в сон я все-таки провалилась. Правда, действия его хватило ненадолго. В какой-то момент я осознала, что тело словно горит в огне. И особенно в районе запястья. Нестерпимый, уже знакомый зуд теперь чередовался с болью, словно в том месте был ожог. Пошевелившись, я повернула голову в сторону Арны. Девушка спала, нервно вздрагивая во сне. Видать, снилось ей что-то не слишком приятное. Мое же тело, охваченное слабостью и болью, почти не желало слушаться. Я даже не смогла протянуть руку к Арне или позвать ее.
А потом боль стала настолько нестерпимой, что меня буквально вытолкнуло из собственного тела. Уж не знаю, что стало причиной странного состояния: выпитое зелье или нечто непонятное, чему не могу дать объяснения, но я будто раздвоилась. С ужасом смотрела на собственное тело, лежащее внизу на постели. Меня же потянуло прочь какой-то неудержимой силой. Что странно, но физические ощущения полностью не исчезли, несмотря на то, что я больше не была материальной. Осталось почесывание в районе запястья и тянущее ощущение — тело буквально тащило куда-то, невзирая на мое собственное желание. Может, я сплю и вижу такой странный сон? По крайней мере, это единственное разумное объяснение, которое приходило в голову.
Я летела в темноте, лишь слегка разгоняемой светом луны и звезд, да огнями в окнах немногих домов, где еще не спали. И увлекало меня не куда-нибудь, а в сторону леса, куда направились оборотни со своей жертвой. Это открытие напугало так, что я попыталась закричать и прервать пугающий полет. Но не смогла. Тяга, увлекающая к лесу, была сильнее меня. Беспомощно оглядываясь, вдруг заметила, что запястье полыхает ярким зеленоватым светом. Уже знакомые очертания дубового листочка виднелись так четко, словно я видела это средь бела дня. Да что происходит, черт возьми?!
Мое тело плавно нырнуло за деревья, достигнув, наконец, цели. Особенно ужасало то, что далеко не всегда оно успевало огибать препятствия, и проносилось прямо сквозь них. Вместе с тем зуд и боль исчезли, хотя пятно в виде дубового листа продолжало светиться, словно указывая дорогу.
В какой-то момент я резко затормозила и оказалась на небольшом свободном пространстве. Вокруг в небо вздымались вековые деревья, и непонятно как, но я ощущала все запахи и звуки леса, даже лишенная физической оболочки. Некоторое время ошеломленно оглядывалась, а затем начала улавливать свечение, исходящее отовсюду. Оно будто проходило сквозь кору деревьев, светилось крохотными огоньками на маленьких растениях. Но я четко видела, что такой свет исходит от каждого из них. А еще в какой-то момент ощутила биение сердец, доносящееся отовсюду. С каждой секундой оно чувствовалось отчетливее. Разный ритм, разная сила звука, но я одновременно ощущала каждое из них, и в то же время они воспринимались как единое целое.
— Прими нас… — из множества звуков, доносящихся отовсюду, четко выстроился один. Это не были слова человеческой речи, но каким-то непостижимым образом я улавливала смысл. Именно такой. «Прими нас», — слышалось снова и снова, с каждой секундой все сильнее оглушая, заполоняя сознание.
Мне же хотелось убежать — настолько охватил ужас от непонимания происходящего. Что за странный сон?! Не хочу! Хочу опять оказаться на постоялом дворе, лежать в постели рядом с Арной. Не хочу быть здесь! Не хочу всего этого слушать и ощущать. Из последних сил все же закричала, сама приходя в ужас от собственного крика. Это не было звуком в полном понимании этого слова. Казалось, кричит что-то внутри меня, исторгая не звуки, а волны энергии, заглушающие, протестующие против того, что происходит.