Говорящая с лесом. Дилогия (СИ)

Поколебавшись, Арна решилась на новую откровенность:
— До того, как устроиться в дом пресветлого Томиана, я прислуживала одной знатной сирне.
— А почему ушла оттуда? — с интересом спросила я. Все-таки для Арны это понижение в должности. Из аристократичного рода перейти на службу к пусть влиятельным, но все же простолюдинам. — Если не хочешь, не рассказывай, конечно. Прости, если лезу не в свое дело. Но ты можешь быть уверена, что ни одно твое слово не покинет пределов этой комнаты. Держать язык за зубами я умею. И ты мне нравишься. Я хотела бы побольше узнать о тебе.
  
Я уловила в темноте движение и улыбнулась, поняв, что Арна чуть придвинулась ко мне и немного расслабилась. Похоже, она чувствует себя в моем обществе теперь гораздо свободнее и комфортнее. Это радовало. Хоть один человечек, на которого можно положиться, точно не помешает. А Арна мне и правда нравилась. Не чувствовалось в ней фальши, лицемерия и зависти. Искренняя, добрая девушка. И в то же время в ней было то, что я особенно ценила в людях. Чувство собственного достоинства. Несмотря на свое положение в обществе, она не пресмыкалась перед вышестоящими. Была достаточно уважительна, хорошо исполняла свои обязанности, но не больше. И это роднило меня с ней.
— Не люблю сплетничать… — начала Арна, и я мысленно поставила ей еще один плюсик. Такое среди женщин редкость.
— Можешь не говорить. Но мне почему-то кажется, что тебе самой хочется поделиться хоть с кем-то, — осторожно сказала я и служанку, наконец, словно прорвало. Она даже расплакалась в итоге на моем плече, и пришлось долго ее утешать.
Вот из ее рассказа я впервые услышала местное понятие «заклейменный» и узнала, что в этом мире существует узаконенное рабство. Пусть только на территориях оборотней-волков, но от этого оно менее страшным не становилось. Как оказалось, существовал в этих землях особый закон. Вернее, вид наказания за преступление. В некоторых случаях осужденному давался выбор: или стандартное наказание или заклеймление. Если несчастный соглашался на второе, то происходил своего рода аукцион. Участвовать в нем в качестве покупателей могут только оборотни, умеющие превращаться. Особая каста здесь, обладающая гораздо большими правами, чем простые люди.
Так вот, на подобных аукционах они приобретали себе рабов, которых клеймили укусом. Для других оборотней этот человек становился помеченным. Собственностью того, кто его заклеймил. Хозяин-оборотень имел право распоряжаться жизнью раба по собственному усмотрению. Правда, запрещалось убивать и сильно калечить. Но за крупные прегрешения, а особенно за побег, хозяин имел право даже убить. И никто ему и слова за это не скажет. В то же время никакой другой оборотень не имел права даже коснуться чужой собственности без разрешения хозяина. И заклейменный мог рассчитывать на защиту с его стороны. Хозяева даже по-своему заботились о таких людях. И в принципе, у некоторых жизнь складывалась довольно сносно, если попадался вменяемый оборотень.
Матери Арны тоже не повезло оказаться в числе этой категории населения. Правда, не за преступление. Существовал еще один способ оказаться на аукционе заклейменных. Самому себя продать и получить за это вознаграждение, которое потом отходило родне. Мать Арны — старшая дочь в семье бедного крестьянина, пошла на это добровольно, когда в засушливый год ее близкие оказались на грани смерти. На аукционе за нее дали неплохую цену, так что она и правда помогла семье. Только вот за это стала собственностью влиятельного оборотня-сирна, одного из друзей старого гатана.
Мордраку дар Сагейну настолько понравилась новая рабыня, что он приблизил ее к себе гораздо больше, чем позволяли правила приличий. Собственно, плодом этой страсти и стала Арна. Если бы в девушке проявилась кровь оборотней, ее жизнь вполне могла бы сложиться иначе. Таких детей, даже незаконнорожденных, принимали в род. Но Арна гораздо больше унаследовала от матери, пусть внешне и была очень похожа на отца. Так что ее уделом было — с самого детства прислуживать законной дочери хозяина, на два года младше самой Арны — Катрине.
Судя по тому, что рассказывала моя новая подруга (а я уже для себя решила, что это и правда так), эта самая Катрина — та еще штучка. Вздорная, злая, завистливая, желающая всегда быть в центре внимания. Разумеется, для этой стервочки не было тайной, кем именно приходится ей Арна. И она не упускала случая побольнее уязвить и унизить сестрицу-бастарда. У Катрины был небольшой кружок близких подружек из таких же влиятельных семей, которые перед ней пресмыкались. Арна навидалась всякого из того, на что способны так называемые благородные леди. И как мало в них чего-то человеческого.
Собственно, ее саму в том доме держала лишь мать. В отличие от нее, Арна не была заклейменной, а значит, могла уйти когда угодно. Родственники-крестьяне были не против забрать девочку к себе. Но для матери она была единственным утешением. И прекрасно это понимала. Так что только после ее смерти решилась покинуть ненавистный дом. Мало того, что там всю жизнь унижали ее саму, так еще и сделали все, чтобы извести мать. Хозяйка дома люто ненавидела ту, что когда-то делила ложе с ее мужем, пусть даже он и быстро утратил к любовнице интерес. Потому нагружала самой тяжелой и черной работой. Бедняжка жила в жутких условиях, питалась впроголодь. Вообще удивительно, как продержалась так долго. Но в конце концов, организм не выдержал. Очередная болезнь стала для нее роковой.
Некоторое время Арна еще задержалась в том доме, подыскивая себе новое место. Она считала, что уже достаточно взрослая для того, чтобы становиться нахлебницей у родни матери. Пару месяцев назад услышала, что пресветлый Томиан ищет служанку для своей дочери. Опытную горничную, толковую и расторопную. Арна даже думать не стала. Поняла, что это ее шанс. А уж опыта у нее было завались! Если уж у привереды Катрины сумела выдержать, то справится с чем угодно. Конечно, Арна прекрасно понимала, что на такое хлебное место сотни девчонок выстроятся. В кои-то веки ей пригодилось то, что работала не у кого-нибудь, а у самого сирна дар Сагейна. Даже решилась к своему так называемому отцу пойти и попросить рекомендаций. К Катрине не решилась — уж та бы ей таких рекомендаций дала, что вовек не отмоешься!
К счастью, отец оказался не таким уж гадом, и охотно помог с этим делом. Еще и напоследок кошелек с деньгами подсунул — явно откупался от дальнейших забот о собственном отпрыске. Первым порывом Арны было выкинуть эти деньги в ближайшей же подворотне, но ум все-таки возобладал над гордостью. Оставила. Правда, решила использовать в совсем уж крайнем случае. В общем, дальше сложилось все хорошо. Прочитав рекомендации того, с кем был неплохо знаком, пресветлый Томиан и думать дальше не стал. Взял Арну на должность горничной и сообщил, что скоро она отправится с отрядом сопровождения за юной госпожой. И должна будет служить ей верой и правдой. Арна призналась мне, что втайне боялась: вдруг я окажусь такой же, как Катрина или ее подружки. Но что она очень рада, что это оказалось не так.
Я была искренне тронута историей девушки и после того, что услышала, она стала мне еще ближе. Так что проболтав полночи, мы засыпали, тесно прижавшись друг к дружке и согреваясь чужим теплом. Наверное, впервые за все время, что попала в этот мир, я не чувствовала себя одинокой.
  
Глава 5
 
К полудню второго дня пути мы въехали в лесистую часть волчьих земель. Дома и поселения теперь встречались не так часто, как раньше, и по обе стороны дороги в отдалении можно было увидеть темно-зеленую громаду леса. Даже запах изменился, в него добивалась особая терпкость и горьковатая свежесть. Не знаю, почему мой организм так странно отреагировал на эту перемену. Высунувшись в окошко кареты, я вдыхала так жадно, словно не в силах насытиться. Может, конечно, всему виной разительный контраст с моим родным миром. Там воздух трудно было назвать свежим и целебным. И поэтому сейчас я упивалась невольной возможностью надышаться совершенно другим. Только вот почему чувствую себя при этом немного пьяной и какой-то излишне взбудораженной? А сердце колотится так, словно давление резко скакнуло.