Король волков (ЛП)

Мое тело сильно дрожит. Сырой воздух просачивается сквозь рубаху и пробирает до костей. Тепло только в щеке, она горит там, куда ударил меня Джеймс. Моё неровное дыхание клубится паром перед лицом, и я с тоской смотрю на пылающий факел сквозь прутья моей камеры.
Не знаю, сколько я здесь одна, в темноте. Живот урчит. Кажется, прошли часы с тех пор, как я ела в последний раз.
  
Блейк должен был заставить меня передумать, но он не последовал за нами в камеру, когда они подвесили меня здесь. Этот змей до сих пор не появился. Полагаю, он думает, что если оставить меня здесь, в боли и в месте, лишённом надежды, то я сама изменю своё решение.
Вспышка гнева, которую это вызывает, даёт мне что-то осязаемое, за что можно ухватится.
Не думаю, что моя история закончится счастливо. Уже нет. Но она закончится на моих условиях. Я не позволю насильно выдать меня замуж. Не лягу в постель с Джеймсом.
Джеймс отвезёт меня на передовую, чтобы передать Себастьяну. И когда начнётся война, я побегу.
Я лучше рискну. Лучше побегу навстречу ветру, с распущенными волосами и травой под ногами, чем проведу эту ночь в качестве жены брата того, в кого, как мне кажется, я влюблена. Даже если это закончится кровопролитием.
И я не вернусь к Себастьяну.
Шаги эхом раздаются в темноте. Резко поднимаю голову, когда Блейк подходит к двери камеры. В руке он держит небольшую флягу. Его тёмная одежда безупречна, но волосы растрёпаны, как в ночь шторма. Интересно, не испытывает ли он напряжения по какой-то причине. Возможно, он не хочет мучить меня из-за Джеймса.
— Здравствуй, маленький кролик.
У меня застывает все внутри. Я в ловушке, и беззащитна. Но я не хочу, чтобы он видел во мне слабость. Отворачиваюсь, стараясь сохранить равновесие.
— Я сделала свой выбор.
Однако краем глаза я всё равно слежу за ним. Отворачиваться от хищника неразумно.
Он открывает дверь камеры и входит внутрь.
— Ты боишься? — спрашивает он.
— Нет, — лгу я.
Блейк откидывается на прутья решётки, просунув руки сквозь промежутки. Воздух в камере становится густым, удушающим. Его присутствие каким-то образом заполняет небольшое пространство. Он наклоняет голову набок, почти по-кошачьи, наблюдая за мной.
Руки ноют. Под его пристальным взглядом я теряю равновесие и пошатываюсь.
— Вот в какую историю ты вляпалась, — говорит он.
— Ты втянул меня в эту историю. Не я.
— Не соглашусь.
Он делает глоток из фляги, и мой взгляд притягивается к его горлу, когда он сглатывает и я вдруг остро осознаю, как пересохло у меня во рту. Он закупоривает флягу, затем просовывает руку обратно между прутьями.
— Как я это вижу, — продолжает он, — сейчас ты могла бы мыться в тёплой ванне перед огнём. Могла бы съесть сытный ужин. Могла бы облачаться в красивое платье и готовиться к поездке на север. Но вот ты здесь.
Он с отвращением окидывает взглядом сырую камеру.
— Связанная и прикованная. Беззащитная. Уязвимая. — Он цокает языком. — Это был твой выбор, не так ли? — Выражение его лица мрачнеет. — Мне приказано заставить тебя изменить решение.
Холодный ужас распространяется по моему телу.
Я вспоминаю нарисованные от руки схемы, которые видела в медицинских книгах Блейка, и изображения пыток, которые, казалось, были получены из опыта. Его глаза были холодны, когда он рассказывал, что сделал с собственным отцом. Все волки в этом королевстве, кажется, его боятся.
— Что ты собираешься со мной сделать? — спрашиваю я, и мой голос звучит тихо.
Я бы этого не хотела.
Уголок его рта приподнимается.
— Дорогая, я не собираюсь пытать тебя. От тебя мне ничего не нужно. Я просто собираюсь умолять тебя образумиться.
Слегка расслабляюсь, но напряжение в камере не рассеивается.
— Я не выйду за него.
— Почему нет?
— Я отказываюсь быть пешкой в очередной игре мужчин.
— Ты была бы не пешкой, а королевой. Разве не она самая сильная фигура на доске? — Его голос нежная, соблазнительная ласка, такой же темный, как ночное небо.
— И как это поможет тебе получить желаемое?
— А кто сказал, что это поможет мне? — Он склонил голову набок. — Послушай, я знаю, о чём ты думаешь. Ты думаешь, что во время разгоревшейся битвы, сможешь ускользнуть. Но ты не сможешь. Ты когда-нибудь видела передовую линию битвы? Немногие обученные воины уходят оттуда живыми. Не говоря уже о маленьких кроликах, которые далеко ушли от своей норы. Даже если тебе чудом удастся вырваться, Джеймс или Себастьян убьют тебя. От тебя пахнет волком. — Нос Блейка кривится. — Себастьян не оставит тебя в живых за это. А Джеймс с радостью прикончит, чтобы что-то отнять у Себастьяна.
У него есть скрытый мотив, напоминаю я себе. Я не могу доверять ни одному его слову.
— Ты говоришь мне это, чтобы помочь, да? Разве тебе не нужно, чтобы я вышла за Джеймса? Этот брак был твоей идеей, не так ли?
Он пожимает плечами.
— Да. Это была моя идея. Но примешь ты его предложение или нет, для меня не имеет значения. Моя игра уже в разгаре.
— В какую игру ты играешь?
— Сыграй со мной и узнаешь.
Успокаиваю дыхание, размышляя, смогу ли ещё попытаться вразумить его.
— Если тебе всё равно, почему бы просто не отпустить меня?
Блейк смеется.
— Я не твой рыцарь в сияющих доспехах, Аврора. Я здесь не для того, чтобы тебя спасать. Я дал тебе выход. Это твой выбор, воспользоваться им или нет.
— Выход? Ты хочешь, чтобы я… отдала себя, тело и душу, человеку, которого не желаю?
У него на скуле вздрагивает мускул, хотя поза остается расслабленной, он стоит прислонившись к решетчатой стене камеры.
— Он не причинит тебе вреда.
— Так же, как не причинил наверху, всего несколько часов назад?
Взгляд Блейка скользит к моей щеке.
— Мне это не доставило удовольствия, веришь или нет.
— Я не верю ни единому твоему слову. Было ли хоть что-то из сказанного тобой правдой?
— Я часто ввожу в заблуждение. Но редко лгу. Припомню лишь один раз, когда я был с тобой неискренен.
— Когда?
Он двигается, скрещивает лодыжки, откидываясь еще дальше. Свет факела за стенами камеры мерцает на его чертах. Он кажется задумчивым.
— Когда мы впервые встретились, я сказал, что узнал тебя во дворце. Это было неправдой. Никогда в жизни не видел тебя раньше. Я пробыл в Королевской Гвардии всего пару лет и нечасто бывал во дворце. Хотя из рассказов я знал, что у твоей матери были рыжие волосы. — Он пожимает плечами. — Твоя личность была всего лишь обоснованной догадкой.
Мои брови приподнимаются. Из всего, что он мне наговорил и что могло оказаться ложью, это я ожидала меньше всего. Отчасти потому, что мне самой он показался знакомым, когда я впервые увидела его.
— Прими предложение Джеймса, — говорит он. — Ты можешь мне не верить, но я бы предпочел, чтобы ты выжила.
— Я найду свой собственный способ выжить.
— Отлично. — Он смотрит на меня с любопытством. — Знаешь, я действительно не был уверен, как всё обернётся. Не знал, примешь ты его предложение или нет. Обычно я могу понять людей, но не тебя. С одной стороны, ты умна. Многое вынесла и знаешь, как выжить. Но при этом ты так же упряма, горда и вспыльчива. Из-за этого исход сложнее предсказать.
Прищуриваюсь.
— Мои извинения, что разочаровала.
— О, дорогая, я не разочарован. — Он вынимает пробку из своей фляги и делает ещё один глоток. Я сглатываю, чувствуя, как першит в горле. — Хочешь пить?
— Нет.
Он делает шаг ко мне, и мои мышцы напрягаются, когда он останавливается в сантиметрах от меня.
— Не упрямься. — Он подносит флягу к моим губам. — Вот.
Отворачиваюсь, пошатываясь на цыпочках. Пытаюсь ухватиться за цепи выше наручников, чтобы восстановить равновесие.
  
— Ну же, что ты…
Наконец хватаюсь за цепи, приподнимая тело. И яростно пинаю Блейка. С его губ срывается удивлённый смех, когда он хватает меня за ноги. Раскачиваюсь, пытаясь вырваться. Ледяная вода из его фляги проливается нам обоим на грудь.