Король волков (ЛП)

Но я потеряна. Подавлена.
И не знаю, что делать, не знаю, чего он ждет от меня.
Проглатываю последний кусок хлеба, смахиваю крошки с брюк и прикусываю нижнюю губу, пытаясь найти что сказать, чтобы нарушить эту бесконечную тишину.
— Здесь красивое… озеро, — говорю я, глядя на черную воду.
— Да. Это так.
И снова наступает тишина, нарушаемая лишь потрескиванием пламени. Делаю глубокий вдох, чувствуя запах дыма и сырой земли.
  
— Можно тебя спросить?
— Да.
— Прошлой ночью, когда ты… когда ты поцеловал меня… ты злился на меня?
— Нет, — он виновато улыбается. — Я ревновал.
Мне не удается сдержать подергивание уголка губ.
Он наклоняется вперед, опираясь предплечьями на бедра.
— Рад, что мои внутренние терзания забавляют тебя, принцесса.
— Тебе не нужно ревновать из-за того, что я танцевала с Блейком.
— Да, знаю. Просто… видя вас вместе… — Он вздыхает и качает головой, проводя рукой по губам.
— Что?
— Не знаю. Он выглядел как лорд Южных земель, а ты как его леди. Мне это не понравилось. Ни капельки. В реальном мире… ты и я. У меня не было бы ни единого шанса с тобой, не так ли? Но он…
— Это и есть реальный мир.
— Ты понимаешь, о чём я. — Он качает головой. — И вот, опять улыбаешься.
— Прости. — Я прикусываю губу. — Просто… Ты всегда такой сильный, уверенный в себе. Думаю, это даже успокаивает, узнать, что у тебя бывают такие же иррациональные мысли, как у всех нас.
Широкая ухмылка расползается по его лицу.
— По-твоему, это иррационально?
— Ну, полагаю, что отец никогда бы не познакомил нас. Ты из Северных земель. Хотя если бы ты надел те ужасные брюки и заговорил с Южным акцентом, уверена, ты смог бы попасть во дворец. И тогда мы бы встретились, ты бы мне понравился, я в этом уверена.
— О, да?
— Да.
— Возможно. Хотя при первой встрече ты решила, что я чудовище.
Холод от стыда разливается по телу. Трудно поверить, что я могла принять этого мужчину, этого волка, за монстра. Возможно, чудовищем была я, раз поспешно предположила такое.
— Знаю. Мне очень жаль, — говорю я. — С тех пор я многое узнала о волках.
— Например?
— Ну… я знаю, что они обожают расхаживать голышом.
Каллум смеется.
— Что у них ужасные манеры. И им нравится постоянно обнюхивать людей.
Он смеется громче.
— Они постоянно дерутся, выясняют отношения, и, несмотря на свой хороший слух, слушают невероятно визгливую музыку. И что некоторые из них, как и люди, не очень приятны. Но другие… другие нежные, добрые, забавные и заботливые. Они хорошие люди.
Улыбка сходит с его губ, а напряженность проступает в его чертах. Клубок нервов в животе снова начинает сжиматься.
— А некоторые из них не умеют вести себя как джентльмены, — добавляю я, приподняв подбородок.
Он смеётся, прерывая напряженный момент.
— Да, пожалуй, это правда. Знаешь, я за последние недели тоже многое узнал о принцессах.
Я бросаю на него строгий взгляд.
— Например?
— Они очень упрямые. — Его глаза сверкают, когда я скрещиваю руки на груди. — И очень грозные. Но очень маленькие. — Я смотрю на него, но он лишь усмехается. — И немного избалованные.
— Это неправда!
— И умные. Они не умеют пить виски. И притворяются очень целомудренными и застенчивыми, но… — Он понижает голос до шёпота, словно рассказывая мне секрет. — На самом деле они очень, очень требовательные.
Мои щёки пылают, а он громко смеется.
— Краснеют, когда им говорят неприличные вещи. Они добрые, интересные, и честные. Прячут свои эмоции, но чувствуют глубоко. Страстно. — Выражение его лица становится серьёзным, и моя кровь закипает. — Они заботятся о людях больше, чем готовы признать. И они храбрые. Храбрее любого волка, которого я знаю.
В горле у меня встаёт ком, и я сглатываю, пытаясь от него избавиться. Не знаю, что со мной происходит, просто…
— Я тебя расстроил? — спрашивает Каллум, хмурясь.
Мои глаза горят. Я шмыгаю носом, пытаясь подавить накатывающие чувства.
— Некоторые из твоих слов были плохими.
— Богиня, прости, Принцесса, я…
— Обычно люди говорят, что я красива. — Мой голос охрип от эмоций.
Каллум приподнимает брови.
— Ох… так и есть. Я не хотел тебя обидеть тем, что не сказал…
— Нет. — Я быстро моргаю. — Ты не понимаешь. Обычно это всё, что они говорят. И это даже не комплимент мне. А лишь версии меня. Они не настоящие. Это комплименты макияжу и платьям, поскольку все дело в их желании снискать расположение моего отца.
Я делаю глубокий вдох, вытирая глаза тыльной стороной ладони. Чувствую, как Каллум наблюдает за мной.
— Никто… никто никогда не пытался узнать меня раньше. — Делаю дрожащий вдох, ощущая вкус дыма костра, что вьется в темноте. Его взгляд так яростен, что тяжело его выдержать. — До тебя.
Его челюсть напряжена, осанка неподвижна. Он молчит какое-то время, затем убирает руки с колен и откидывается назад.
— Иди сюда, — говорит он.
Мой пульс учащается, когда я встаю и иду к нему. Тепло его тела и запах накрывают меня, когда он раздвигает колени, давая мне встать между ними.
Он берет мою руку в обе свои.
— Я хочу узнать тебя. Я хочу знать о тебе всё.
— Я тоже этого хочу.
Он нежно проводит большим пальцем по моей коже. И тяжело сглатывает.
— Ты больше не моя пленница.
— Нет. — Я не считаю нужным добавлять, что, кажется, никогда ею и не была. Я в ловушке, не способная мыслить здраво, не способная говорить.
В его глазах потребность. Голод. Его грудь глубоко вздымается, дыхание такое же прерывистое, как и мое. Такое чувство, будто мы на краю бури, что вот-вот разразится.
Он проводит зубами по нижней губе.
И встает, его крупная фигура нависает надо мной.
— Пойдем, — хрипло говорит он. — Я хочу кое-что тебе показать.
Глава пятьдесят первая
Сердце колотится в горле, пока Каллум ведёт меня по берегу. Галька хрустит под ногами.
Его рука, держащая мою, твёрдая и тёплая. Вспоминаю первый раз, когда взяла его за руку, в замке Себастьяна. Тогда я тоже нервничала. Не знала, что ждёт впереди. И всё равно взяла его за руку.
Думаю, я всегда буду брать его руку, если он предложит.
Моя мама однажды сказала, что у нас всегда есть выбор.
Я выбрала Каллума в тот день, когда отвернулась от своего народа и отправилась с ним в королевство моих врагов.
Иногда это совсем не похоже на выбор. Все кажется неизбежным. Как заход солнца и восход луны.
Какой ещё мог быть выбор? Кажется, будто это всегда был он. Вот это. Всё вело к этому моменту.
Нервы сводят живот, потому что я, кажется, догадываюсь, что произойдёт дальше, чего Каллум может ожидать от меня. Я хочу дать ему это, но не могу отрицать, что немного боюсь. Когда Каллум мягко сжимает мою руку, он, наверное, слышит, биение моего сердца.
Он проводит меня через рощу деревьев, в которой скрылся раньше, отодвигая свободной рукой нависшую ветку. В прохладном ночном воздухе витает аромат мокрой сосны, и несколько капель дождя, собранных среди иголок, падают на меня, когда я следую за ним.
Я останавливаюсь, и глаза мои расширяются от удивления. И я прохожу мимо него.
— Что это? — спрашиваю.
Мы на берегу озера, но с одной стороны нас частично укрывают от северных ветров деревья, а с другой, крутой скалистый склон. В центре этой уединённой поляны стоит палатка.
— Я помню, как в прошлый раз пытался уложить тебя спать на землю, — говорит он, подходя ближе, и все мои чувства обостряются, настраиваясь только на него. — Тебе… тебе нравится?
  
Тепло разливается по мне от лёгкой неуверенности в его голосе. Кажется, он даже нервничает.
Палатка треугольной формы, и небольшая. Внутри можно сидеть или стоять на коленях, но точно не выпрямиться в полный рост. Ткань грязно белая, и она видала лучшие времена.