Король волков (ЛП)

Вдыхаю воздух, но чувствую лишь запах влажной лесной листвы.
И краснею, гадая, не во мне ли проблема. Я вспотела прошлой ночью, убегая от Блейка, и вряд ли сейчас от меня исходит особо приятный аромат.
— Что-то не так? — спрашиваю я.
Он приподнимает брови, возможно, удивлён, что я заметила.
— Я… просто… — Он качает головой и слабо улыбается. — Это просто волчья фишка. Не обращай внимания.
  
Когда мы выходим на травянистую равнину, ведущую к воротам замка, утро застывает в тишине. Тонкая пелена тумана стелется над озером, а вереск с папоротником тускнеют в сером свете. Впереди несколько волков пробираются обратно за стены замка, перешучиваясь и смеясь. И все они голые, как Каллум.
— Богиня! — я отворачиваюсь и упираюсь лицом в твёрдую грудь Каллума. Пульс учащается, а внизу живота разливается тепло. Его хватка почти незаметно становится крепче. — У вас, волков, совсем нет чувства скромности, не так ли?
Каллум тихо смеётся.
— Это естественно.
— Возможно, это и естественно. Но гораздо приличнее носить одежду, в обществе других людей.
— Только потому, что так тебя научило твое общество.
— Значит, если я начну расхаживать тут без одежды, для тебя это будет вполне нормально?
Медленная ухмылка расползается по его лицу.
— Если ты начнёшь расхаживать без одежды, принцесса… думаю, мне очень понравится.
— Грубиян, — бормочу я.
Я ожидала, что Каллум отнесёт меня в мою комнату, но вместо этого он вносит меня в свои покои.
В камине потрескивает огонь, а перед ним стоит медная ванна, наполненная дымящейся водой. Я с тоской смотрю на нее, пока Каллум усаживает меня на кровать, затем поворачивается и направляется к шкафу. Перевожу взгляд на потолок, решив не смотреть на него. Но затем все же поглядываю на Каллума, хотя знаю, что не должна этого делать.
Но он уже надел свободные хлопковые брюки, и я не знаю, чувствую облегчение или разочарование от этого. Хотя он по-прежнему обнажен до пояса, его мускулистая спина видна, когда он закрывает дверцы шкафа.
— Не знала, что ты носишь брюки.
— После того, как ты на меня смотрела… — прислонившись к стене у окна, он качает головой и его глаза игриво поблёскивают. — Подумал, что лучше прикрыться, насколько это возможно. Чувствовал себя очень уязвимым.
Сажусь, подтягивая колени к груди, и облокачиваюсь на изголовье.
— И всё же, ты без рубашки.
Он смеётся, потом пожимает плечами.
— Я оставил свой килт в лесу. Никому не говори, но эти брюки, на самом деле, довольно удобные. Я похож на джентльмена?
Я тоже смеюсь и качаю головой.
— Нет.
— Нет?
— Ты похож на повесу.
Он прикладывает руку к груди, глаза широко раскрываются в наигранном негодовании.
— Повесу? Я? С чего бы?
— Во-первых, имеет место случай пропажи рубашки. — Мой взгляд скользит вниз, к его груди и рельефу пресса. Я смотрю на чёткую V образную линию бедер, уходящую ниже тёмную полоску волос, и сглатываю. — А также… джентльмен не стал бы носить такие брюки.
— Почему?
— Посмотри, какие они свободные! И ткань… — Мой взгляд снова опускается вниз, прежде чем я поспешно возвращусь к его глазам, чувствуя, как жар заливает щёки. — Не думаю, что ты прикрыт так хорошо, как тебе кажется. Где ты их вообще взял?
— Я купил их в Королевском Городе, когда искал мать. На рынке у доков, если не ошибаюсь.
— Это многое объясняет.
— Это почему же?
— Доки — место крайне сомнительной репутации. — Я приподнимаю бровь. — Мне стоило догадаться, что ты там окажешься.
На его губах играет полуулыбка.
— Там было проще затеряться в толпе, особенно если ты волк.
Что-то в воздухе будто меняется.
— Почему ты привёл меня в свои покои? — спрашиваю я.
Он открывает рот, будто хочет что-то сказать. Веселье сходит с его лица, и он вздыхает.
— Я… волк во мне ещё не совсем успокоился, — говорит он. — Полагаю, сейчас я чувствую себя немного… оберегающим тебя. Я предпочёл бы, чтобы ты была здесь.
— О, — выдыхаю я. — Хорошо.
Часть напряжения спадает с его плеч, и он удивлённо приподнимает брови.
— Правда? Это было проще, чем я ожидал.
— Я умею быть сговорчивой, когда захочу. — Сбрасываю с плеч порванный плащ, снимаю сапоги и забираюсь обратно на кровать. — К тому же, твоя постель удобнее моей.
Его взгляд скользит к моим босым ногам, утопающим в пуховом одеяле, а затем возвращается к моему лицу. Его челюсть напрягается.
— Что не так? — спрашиваю я.
— Ничего.
Он делает шаг к кровати. Затем останавливается, сжимая руку в кулак.
Стиснув зубы, он резко разворачивается на каблуке и принимается мерять комнату шагами. Под его тяжестью скрипят половицы.
Я хмурюсь.
— Что с тобой?
— Я… Ничего… Это…
— Не вздумай сказать волчья фишка. Ты почти не разговаривал со мной всю неделю, меня прошлой ночью гоняли по лесу, а теперь ты ведешь себя странно. Скажи, что происходит.
Каллум замирает на месте и шумно выдыхает.
— Не хочу, чтобы тебе было неловко.
Раздражение покалывает под кожей.
— Ты не ставишь меня в неловкое положение. Хотя только Богиня знает, почему это так. Ты ведешь себя неуместно, ты враг моего королевства, и прошлой ночью превратившись в волка ты улегся на мне спать! Так что хватит вести себя, будто я из стекла и вот-вот разобьюсь, и скажи, в чем дело.
Он проводит рукой по затылку, а затем вздыхает.
— Послушай, принцесса, как я уже говорил, волк во мне еще не совсем успокоился, — говорит он. — А ты лежишь на моей постели, и от тебя пахнет другим самцом. И мне это не нравится. Совсем не нравится. Я хочу, чтобы ты пахла мной. Чтобы, другой волк, находясь рядом, чувствовал на твоей коже мой запах. Я хочу пометить тебя, как свою. И я могу придумать бесчисленное количество способов, как это сделать. Бесчисленное количество безрассудных, невероятно приятных способов. И это все, о чем я могу думать. И я знаю, что мне стоит уйти и успокоится. Но я не хочу уходить. Я хочу остаться здесь, с тобой.
Он качает головой.
— Ты так сильно пахнешь им… Блейком… Это сводит меня с ума.
Мне следует уйти, пока ситуация не вышла из-под контроля. Нельзя позволять мужчине говорить мне такое. И это определенно не должно мне нравится.
Но я в плену его беспомощного взгляда. Что-то горячее растекается внутри, согревая кровь и заставляя кожу гудеть.
Я сглатываю.
— Ох.
Он трёт лицо руками.
— Блядь. Я тебя напугал.
Жар вспыхивает во мне яростным пламенем.
— Перестань это делать.
— Я знаю. Прости. — Он смотрит в потолок. — Это было неуместно…
— Нет. Я не об этом. А о том, что тебе нужно перестать обращается со мной, как с какой-то драгоценной фарфоровой куклой, которую нужно прятать от мира. Перестань вести себя так, будто я с чем-то не справлюсь. Словно я не справлюсь с тобой. Ты ведешь себя неприлично. Говоришь слишком много из того, что не должен. Но тебе хоть раз приходило в голову, что, возможно, мне это нравится? Что, возможно, мне нравится, что ты разговариваешь со мной, как с живым человеком? Что, возможно, всю мою жизнь больше этого не делал никто?
Моя кожа пылает, а дыхание перехватывает. Так приятно проговорить это, дать волю чувствам, выпустить наружу то, что, как мне кажется, копилось во мне уже довольно давно. Глаза Каллума расширяются. Словно он не совсем понимает, что делать.
Он издает короткий смешок.
— Нет, полагаю, мне не приходило это в голову.
— Итак, что ты хочешь, чтобы я сделала?
— Что ты имеешь ввиду?
— Ты сказал, что я пахну Блейком. Я тоже не хочу пахнуть им. Хочешь, чтобы я помылась?
Он выдыхает и снова начинает ходить.
  
— Нет. Я хочу тебя помыть.
Он говорит таким угрюмым тоном, что я едва не смеюсь.
— Каллум!
— Что? — уголки его губ подрагивают, хотя все тело напряжено. — Я думал, тебе нравится, моя неприличность.