Король волков (ЛП)

Каллум оборачивается, и время будто останавливается.
Из его груди вырывается низкий рык, вибрирующий с такой силой, что эхо разносится по всему двору. Он рычал и раньше в моем присутствии, но сейчас это настоящий животный рык.
И этот звук напоминает мне, о том, кто он.
Волк. Убийца. Альфа.
Во дворе воцаряется тишина.
Взгляды устремляются к источнику гнева Каллума, и волк в синем килте отступает. Толпа смотрит на меня.
  
Волосы на моем затылке встают дыбом, когда шепот передается из уст в уста.
— Человек.
Мне хочется сбежать, спрятаться, но я не могу. Я окружена.
Порыв ветра отбрасывает волосы с моего лица, обнажая шею.
И ошейник.
По толпе проходит новая волна эмоций. Кто-то рычит. Какая-то женщина плюет на пол.
— Она моя, — произносит Каллум.
От той власти, что звучит в его голосе, у меня пересыхает во рту.
Его взгляд ловит мой, и я гордо поднимаю подбородок. Он кивает, и я киваю в ответ.
Затем время снова ускоряется. С Райаном на плече Каллум направляется к дверям замка.
— Фергус, найди целителя, — Каллум произносит слово «целитель» так, словно оно имеет неприятный привкус. — Исла, присмотри за девчонкой…
— Я иду с тобой, — рычит Бекки.
Исла бросается вперед, но Каллум встречает решительный взгляд Бекки, вздыхает и кивает.
— Рори, — говорит Каллум. — За мной.
Взгляд Ислы становится ледяным, когда она замечает ошейник на моей шее. Её губы сжимаются.
Каллуму не нужно повторять дважды. Даже если бы меня не окружали волки, жаждущие моей смерти, я бы последовала за ними.
Не из-за дурацкого ошейника. Из-за тела в его руках, истекающего кровью.
Я связана с этим юношей.
Я сохранила ему жизнь на ринге собачьих боев. Я лечила его раненую руку в вольере. Это он направил меня на путь, что привел в Королевство Волков. И это мои люди, искавшие меня, нанесли ему раны.
Он не может так встретить свой конец.
— Шлюха, — бормочет мне вслед Исла, когда я прохожу мимо.
Я сдерживаю свой ответ, не желая подливать масла в огонь и без того накаленной ситуации.
Чувствую, как взгляды окружающих волков прожигают мне спину, пока я спешу ко входу в замок. Массивные дубовые двери с грохотом захлопываются за моей спиной.
***
Следую за группой по замку.
Мы проходим мимо кухонь, затем спускаемся по лестнице в тёмное помещение под замком. Должно быть, это лазарет. Вдоль стен тянутся полки, уставленные маленькими баночками и горшочками, а у дальней стены стоит рабочий стол, заваленный книгами, травами и поблёскивающими металлическими инструментами.
В комнате стоят несколько коек, и Каллум аккуратно укладывает Райана на одну из них. Он опускается на колени рядом и нажимает на рану у него в боку. Кровь сочится сквозь его пальцы.
Дыхание Райана хриплое, каждый новый вздох звучит так, будто он может стать последним. И Каллум выглядит так, словно ему тоже больно.
В воздухе витает странный запах, и стены будто смыкаются вокруг меня, когда я узнаю его. Пахнет смертью. Боль, горечь и неизбежность грядущего нависают над нами словно саван, это слишком сильно напоминают мне о тех часах, что я провела у постели матери перед самым концом.
Сердце колотится в груди. Я не знаю, что делать.
Бекки, вцепившаяся в руку Райана с другой стороны кровати, начинает плакать. Будто она тоже поняла, что сейчас произойдет.
— Гелах! — ругается Каллум. — Почему он не исцеляется? Крови не должно быть так много. Где, чёрт возьми…?
Дверь открывается, и входит Блейк. Несмотря на явную враждебность, которую Каллум питает к этому мужчине, часть напряжения будто спадает с его плеч.
Странно, но ощущение силы в комнате тоже смещается. Хотя Каллум и мускулистее из двоих, он кажется меньше, когда Блейк приближается.
— Что тебя так задержало? — спрашивает Каллум.
— Магнуса пришлось немного поуговаривать. — Блейк опускается на колени рядом с Каллумом, и Бекки рычит, когда он приподнимает одно из закрытых век Райана. — Еще раз издашь этот звук, и я вырву тебе язык.
Бекки словно готова прыгнуть на него через койку, но Каллум поднимает руку, залитую кровью.
— Всё в порядке, Бекки, — говорит он. — Блейк наш целитель в замке Мадах-Аллайх.
Я отчётливо припоминаю, как по дороге сюда Каллум пренебрежительно отзывался о целителе замка. Теперь я понимаю почему.
Блейк не тот, кого я ожидала увидеть в роли целителя. Он ни капли не похож на тех затхлых стариков, что работали на Верховного Жреца и ничего не сделали, чтобы облегчить страдания моей матери.
Я наблюдаю, как он расстёгивает манжеты рубашки и закатывает рукава, обнажая мускулистые предплечья и уродливый шрам чуть ниже локтя.
— Что с ним? — спрашиваю я, вспоминая ту ужасную книгу экспериментов, что нашла в своих покоях. — Я думала волки быстро исцеляются.
Свечи мерцают в лазарете, и свет играет на точеных чертах лица Блейка.
— Ну же, ты знаешь ответ на этот вопрос, маленький кролик.
— С чего бы?
Блейк цокает языком.
— Значит, ты забрела в логово волков, не имея ни малейшего понятия о том, что нас ослабляет? Не слишком-то умно, не так ли?
— Сейчас не время, Блейк, — рычит Каллум.
— От него я ожидаю глупости, — продолжает Блейк. — Но от тебя… Нет. Мелким и хрупким созданиям глупость непозволительна. Их слишком легко сломать.
Будь обе руки Каллума не прижаты к ране Райана, я уверена, он бы уже переломал Блейку кости. По его лицу ясно, что он хочет этого, его скулы напряжены.
И всё же, за этой едва завуалированной угрозой, мне кажется будто Блейк пытается дать мне совет.
Его глаза сверкают, словно он бросает мне вызов отыскать ответ.
Мысленно возвращаюсь к той книге. Там был описан эксперимент, где говорилось о веществе, влияющем на способность волка к исцелению и в больших дозах вызывающее смерть.
Меня охватывает ужас.
— Аконит, — вырывается у меня.
— Хорошая девочка, — говорит Блейк.
Глава двадцать шестая
Волчий аконит.
Воздух словно выкачали из лазарета. Каллум напрягся, а с губ Бекки сорвался крик.
В прочитанной мной книге, не упоминалось противоядие.
— Ты можешь его вылечить? — Мольба в голосе Каллума ломает что-то во мне.
— Возможно. — Блейк подходит к своему рабочему столу и выбирает пипетку.
Он берёт образец крови Райана и подносит его к мерцающему на стене факелу.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я.
— Определяю штамм.
Взгляд Каллума встречается с моим. Я вижу, что он потерян, что его уносит течением, и он ищет, за что ухватиться. И хотя мы едва знакомы, он хочет, чтобы это была я.
Мне знакомо это чувство. Я чувствовала, что тону, когда умирала моя мать. Мне хотелось вцепиться в кого-нибудь, в кого угодно — в отца, брата, придворных дам, — лишь бы моя голова оставалась над водой. Но они всегда оставались вне досягаемости.
Я не останусь вне досягаемости для Каллума.
Мой взгляд снова обращается к Блейку.
— Его можно вылечить?
— В Северных землях есть лишь один человек, знающий противоядие, — говорит Блейк.
— Ты?
Его губы изгибаются в улыбке. Он подходит к рабочему месту и начинает что-то смешивать в стакане.
— Продолжай давить на рану, — говорит он Каллуму.
Когда Блейк возвращается, он запрокидывает голову Райана и вливает жидкость ему в рот. Райан давится.
Я подхожу ближе, заглядывая поверх головы Бекки
— Это противоядие?
— Да.
— Из чего оно сделано?
— Если я скажу, придётся тебя убить. — Его тон шутливый, но у меня есть четкое ощущение, что это не пустая угроза. — Держи его.
  
— Я держу его, — рычит Каллум. — Лечи.
— Как это работает? — спрашиваю я.
Внезапно глаза Райана широко раскрываются. Его спина выгибается на койке, плечи неестественно перекашивает. Он кричит.