Ком 10 (СИ)

— Это называется традиции. Национальный обряд. Иначе их боги не одобрят брак! — отрезала Мария. — А они сейчас, может, и не в таком статусе, как когда-то, но над землями Египта ещё властны.
Я право был рад, что Серафима скромно молчит. Пока князья препирались с женами, я внезапно осознал, что на Симе ткань была как бы не самая плотная. И в сочетании с синими бусами верхнего «платья» ансамбль создавался довольно целомудренный. Насколько целомудренным такое вообще может выглядеть. Есения, похоже, вообще от греха за стол села, локотками в стол упёрлась, подбородком — в ладони и наблюдает, ровно со стороны.
  
Спектакль!
Сокол бурлил, как перегретый двигатель, Маша хмурилась.
Оно конечно, всё познаётся в сравнении, так сказать. На княгине Багратион-Уральской вообще верхние бусины были все прозрачные — не иначе алмазы-накопители её любимые. И это создавало дополнительный эффект «вроде как наготы». Так что я прекрасно понимал Багратиона. Вон, он даже шерстью покрываться начал.
— Серго. Аккуратнее. Ты тут всё разнесёшь!
— Д-да… — прорычал в ответ он. Но, кажись, в руки себя взял.
— Это санкционировано императором, — добила князей Мария, — так что успокойтесь уже.
Иван, Серго и Пётр стояли, только воздух шумно глотали.
— Но если кто потом… хоть слово, хоть взгляд косой… р-разорву! — прорычал в итоге Багратион.
— А я помогу, — Пётр нашел взглядом Ивана. — Мы поможем! Мы хоть и не звери, но рвать тоже научены.
— Ой, да ладно тебе Волчок! — Дашка прижалась к Серго. — Пусть все слюной изойдут на меня красивую! Всё равно я только твоя! Только! — И смотрю, шерсть то окончательно улеглась. Умеют-таки женщины к мужскому сердцу ключики подобрать.
По итогу выходили в посадочный модуль уже под ручку кажный со своей супругой. У причальной мачты нас ждали четыре роскошных золочёных кареты. Вот по-другому назвать не получается. Как в той сказке, про золушку. И рядом четыре колесницы. Как оказалось — кареты для дам, а колесницы — мужчинам. Спасибо, в каждой возница сидел. А то опозорились бы как пить дать. Ни разу такой штукой не управлял. У нас же все повозки сидячие. А тут стоя править надо. Свой навык нужон.
Разобрались по местам. Хорошо хоть, опять же, распорядитель был. Показал, кто куда. Там на кажной карете и колеснице свои знаки нанесены были. Поди разбери — что? Расставили нас попарно, каждый в колеснице впереди кареты своей жены. Мы с Симой вторые получились. Неловко даже. Мне всё хочется природных князей вперёд пропустить — ан нет, не полагается по протоколу. Ну да не в обиду же. Оно и понятно — правила. Приспособлюсь уж как-нибудь.
Наконец колонну собрали — покатили к видневшимся впереди дворцам.
Вот что скажу: одежонка-то выданная — прям по местной погоде. Жара — ядрёна колупайка, аж мозг кипеть начинает! Пока скачем — ветерок овевает, ещё ничего, терпимо. А я представил, как оно потом будет — заранее вспотел.
* * *
По мере того как дворцы Мемфиса приближались, я начинал осознавать масштабы местных сооружений. Это ж какие-то несусветные каменные громадины! Вон колонны из камня вдоль дороги поставлены. Для красоты? А камня-то вокруг и не наблюдается. Песок один. Притащили как-то? Видно же, что древность, а не новострой. Оно понятно, сейчас грузовой дирижабль и не такие глыбы камня таскать могёт. А раньше как? Из земли вызвали? Каков тут слой песка, интересно знать?
Вскоре мы остановились на большой площади. От неё вверх к дворцам уходила пологая, кажущаяся бесконечной лестница. И пальмы тебе всякие, и маленькие прудики декоративные. Красота. И, вроде, даже прохладой оттуда потянуло. Спешились, пошагали. Вокруг народу толпы, все полуголые и в золоте. Не поймёшь с разбегу — кто есть кто. Да тут, я погляжу, и слуги тоже блескучим обвешаны. Поменьше, правда, чем господа. И, главное, парички у них поменьше. Интересно мне, они натурально вот так всё время ходят или за ради праздника выпендрились? И не спросишь ведь никого.
На самом верху лестницы у огромных ворот во дворец нас встречали этот ихний бегемот и Катерина. И вовсе у неё сиськи не были голые! Это я сразу понял. Их прикрывал искусно выполненный нагрудник. Золотой, сияющий так, что глазам больно. Оно, конечно, исполненный так, что издалека прям — голая грудь. Но я-то уж сисек в своей жизни повидал! Смотрю, Сокол тоже Машку в бок локтём толкнул. Тоже осознал. А та только руками развела. Значит, и сама не знала. Или, опять же, притворяется. В женском племени никогда уверенным на сто процентов быть нельзя.
— Мы рады вас видеть! — Это, значицца, Бегемот в приветом выступает. Катерина просто стоит, улыбается. Хотя и видно, что устала. Ещё бы. Сначала этот официоз в Москве, теперь тут. Примученная, честно сказать.
В РУСЛЕ ТРАДИЦИЙ
Сама церемония, что удивительно, должна была проводиться под открытым небом. Занятно — почему? Столь богато у них тут понастроено, да и храмов проезжали несколько — однако ж вот так. Дивно.
На небольшом (по египетским меркам) каменном возвышении с плоской вершиной собрались, надо полагать, самые сливки общества. Нас, как приглашенных со стороны невесты, разместили немного правее. Впрочем, народу тут собралось — просто уйма. Разнообразные гости чинами пониже огромной неровной подковой огибали это самое возвышение и гортанно что-то выкрикивая, беспрерывно вертелись, переминались, хлопали в ладоши и тыкали пальцами в пустыню. Чего они там увидеть хотят? До горизонта — жёлтый песок и пустое небо.
Местные жрецы высокими голосами затянули тягучую песню. И довольно долго пели. И ничего не происходило. Однако напряжение толпы становилось всё более осязаемым. Чего ждём-то? Непонятность нервировала.
Вдруг вдалеке, в пустыне, показалась яркое пятно.
— О-о-о-о! — Взвыла толпа. Да, кажись, и на помосте тоже некоторые. А мы стоим переглядываемся.
— Приближаются. Дамы — самые сильные щиты, будьте готовы! — внезапно скомандовал Сокол.
— К бою? — негромко спросил Серго.
— Пока нет. Ждём. Петя, как твоё предчувствие?
Витгенштейн облизнул губы.
— Вот-вот что-то нехорошее будет. Нам ничего не угрожает. Только косвенно.
— Ясно. Действуем по обстановке, — кивнул Иван.
А у меня мысля проскочила — хорошо, что наши дамы в основном по морозу специалисты. Тут для египтян самая неудобная стезя. Они в основном по земле да по огню заточены. Ещё, правда, водники у них есть сильные, но мало их.
— Дашка, это накопители? — кивнул я на платье из бусин. На случай заварухи знать точно, на что рассчитывать.
— Да. Самые сильные выгребла. Если что, так бахну, всем тут мало не покажется, — напряженно вглядываясь в приближающееся нечто пробормотала Дарья.
— Пока только щиты. И Катерину прикрыть! — скомандовал Иван.
— Есть! — по-военному коротко хором ответили сёстры и Дашка. Есения промолчала, но руки её уже светились зелёным. А вы не думайте, что лекарь мало что в бою может. Возьмёт и сердце вам остановит. Или понос мгновенный обеспечит, ага. Повоюй-ка!
Я улыбнулся, и Мишка требовательно ткнул меня в бок локтём.
— Чего лыбишься, колись, пока не началось.
— Да представил Есению в облике карающем. Это ж ужас просто!
Он белозубо улыбнулся и фыркнул:
— Она может. Только не любит. Гиппократ и всё такое.
Пока мы перешучивались с Михаилом, стало видно, что светящееся пятно — это огромный… нет, не механизм. Зверь, похоже? Я только не мог пока понять, какой. Звериным взглядом всмотрелся…
А морда-то человечья! И паричок по египетской моде, ядрёна колупайка! С платочком!
  
Странная штука с телом как у гигантской кошки и вдобавок с крыльями на спине приближалась. Похож на этих… О! На грифонов с некоторых европейских гербов. Только с человеческим лицом. Ага.
— Сфинкс, — негромко проговорил Витгенштейн.
  
15. ВОТ ЭТО СКАНДАЛ ТАК СКАНДАЛ
 
КАК ПРЕДПИСЫВАЮТ ДРЕВНИЕ СВИТКИ…
Я глянул на Витгенштейна с уважением и самую малость с досадой. Вот же всезнайка!