Ком 10 (СИ)
— Вот неугомонный! — засмеялся Святогор. — Аль ты сёдни не нагулялся?
— Это отдельный вопрос, — непреклонно заявил Михаил. — Но столь редкую оказию я упускать не намерен. Правильно, господа? — он обернулся к нам за поддержкой. — Мы можем отпустить уставших дам отдыхать, а сами, так сказать, мужским кругом…
А ловко он вывернул. Вроде как, и вопросов не возникнет, почему за столом морозниц не было. Да и со Святогором я пообщаться не откажусь.
— Всё равно я сейчас не усну, — махнул рукой Петя. — Пошли!
В общем, вымелись мы в малую гостиную и там до пяти утра сидели, «вспоминая минувшие дни». А в пять дверь приоткрылась, и вошла Соня, уставшая такая, будто спать хочет. В домашнем платье уже! Положила руки Пете на плечи:
— Мальчики, надо хоть немного поспать. К трём опять на торжества поедем…
Портьера слегка шелохнулась, по ногам прокатило холодом. Вошли Даша и Мария. Усталые-е-е-е…
— Уже! Уже разбегаемся! — подскочил Багратион.
А Иван тревожно смотрел на Машу.
— Всё хорошо, — сказала она очень тихо. — Пошли спать…
А утром третьи или даже четвёртые полосы газет сообщили о необычных свалившихся на столицу Англии морозах. Самым удивительным феноменом оказался «ледяной дождь», обрушившийся на Лондон. Причём наиболее пострадала королевская резиденция.
— Казалось бы, удивительно, — посмеивался Петя, попивая утренний чай с лимоном и антипохмелином, — королевская резиденция! От чего только нет защит! От любых магических ударов. А от дождя — увы, увы.
— Неужели никто не ожидал, что дождь будет идти шесть часов подряд? — картинно удивился Дашков.
— Ну что ты, — Иван усмехнулся в усы. — Дождь сутками в Англии — дело обычное. Другой вопрос — никто не ожидал, что дождь будет таким холодным, что падая на землю начнёт незамедлительно застывать!
— Ему, пожалуй, больше подходило слово «густой», — слегка задумчиво сказала Соня. — Густой и плотный. Почти как каша.
— Это ж сколь за шесть часов нападало? — вытаращила глаза маман.
— Много, — тонко улыбнулась Мария. — До сих пор, верно, выходы отдалбливают.
Батя аж присвистнул:
— А крыша под этаким весом не просела?
— Не знаю, — великая княгиня едва заметно пожала плечами, — может, и просела. Это уж английского королевского дома печаль.
— Ц-ц-ц! — Дарья «сочувственно» покачала головой. — И это не считая внезапно выломанных льдом мостов! Какое несчастье на бедных англов свалилось, кто бы мог подумать…
В общем, хорошо девочки прокатились. С пользой.
Третий день был в какой-то мере куда более официозным, чем первые два. Благотворительные мероприятия, с которых мы постарались сбежать, как только представилась возможность. Бедные Джедеф и Катя, им-то бежать некуда, положение обязывает.
Потом мы вернулись в Иркутск, несколько дней посвятили семьям и службе. Я даже пару экзаменов принять успел. А потом настало время лететь на вторую часть торжеств. В Египет.
В ЕГИПЕТ
В Египет полетели не все. Фридрих, как и предупреждал, остался в Иркутске. Остался и Хаген, взяв на себя училище. В этот раз мы не хотели брать с собой детей. Маман тоже заявила, что рядом с Аркашкой принесёт гораздо больше пользы, чем «по Африкам раскатывая».
В итоге летели три весёлых князя, я и Дашков — все с жёнами. Миша ради разнообразия оставил свою дивную паровую машину и присоединился к нам на борту скорого имперского дипломатического дирижабля «Святослав Игоревич», прибывшего в Иркутск прежде всего за Иваном с Марией. Ну а мы, как водится, им на хвост упали. Потому как в дипломатическом дирижбанделе и места в десять раз больше, и каюты отдельные имеются, и столовая, и палуб аж три. По высшему разряду летим!
Ещё с нами полетел батя, но, по честности сказать, с тем же успехом он мог и дома эту неделю просидеть. Почему? Сейчас расскажу.
* * *— А что это там такое синенькое белеется? — батяня, конечно, в своём репертуаре. Левее нас на земле фиолетовым цветом отблёскивала огромная прозрачная стена. Словно кто фиолетовым стеклом отгородил огромный кусок территории.
— А-а-а, это знаменитые пирамиды, — рассеянно ответил Витгенштейн.
— И чем они так знамениты? — не унимался отец. Он ещё при погрузке на борт принял немножечко красного, и настроение у него было — «С утра красное — и ндрав прекрасный!»
— Благодаря именно им, Алексей Аркадьевич, — объяснил Петя, — Мемфис хотя и утратил своё административное значение, всё ещё остается столицей Египта. Его практически невозможно взять. Пирамиды создают вокруг себя поле, около шестидесяти километров, сквозь которое можно пройти только с разрешения правителя. И никак иначе.
— А ежели, чисто теоретически, с дирижабеля сбросить на энти пирамиды боеприпас помощнее? — пытливо спросил папаня. Всё бы ему разрушать…
— Пытались. — Петя смотрел вниз, пребывая в несвойственной ему меланхолии. — Щит имеет форму правильной сферы. Англы подкоп пробовали делать — бесполезно. Именно вокруг Гизы у Египта сформирован блок военных заводов… — Голос его становился всё тише, словно Петру заряда не хватало, пока совсем не сошёл на нет.
— Но?.. — попытался расшевелить его уже я.
— Что — «но?» — Витгенштейн упорно не собирался улыбаться.
— «Но» — оно завсегда есть. Вот ты и поясни игрушечному герцогу за политику, Петя, чего ты как неживой сегодня?
— Да гнетёт меня что-то… Не пойму. Вроде всё нормально, а словно грызёт червячок какой.
— Так. А давай-ка аккуратнее с боевыми предчувствиями, — теперь Сокол уже гораздо серьёзнее смотрел на Петра. — Вспоминай: с какого момента чуйка сработала?
— Да вот ещё когда делегацию жениха египетского, Крокодила-бегемота увидел, так и не отпускает… — задумчиво ответил Витгенштейн.
— Задание тебе, стрелок, — в княжеском экипаже на рычагах управления сидел Серго, Сокол махал саблей и шитом, а Пётр стрелял из всего что можно, — сиди и внимательно вспоминай, что тебя зацепило. Это сейчас очень важно! Вообще всё, что сестры касается — важно. А теперь мы ещё и сами с жёнами тут. Хорошо хоть детей в России оставили…
— Ага. Хорошо. Я и так пытаюсь понять, что меня царапнуло! — Пётр немного оживился и принялся изображать усиленную мозговую деятельность. Или не изображать?
Я встал и прошёл в женскую «половину» дирижабля. Как-то так получилось, что наши дамы заняли большую часть Имперского скорого. А нам выделили только офицерскую столовую, где мужская часть нашей делегации и обреталась. Всё остальное было занято коробками, свёртками, кульками и прочим. Чего они с собой тащили, моя голова категорически отказывалась запоминать. Серафима пыталась мне рассказать, причём с аргументацией — мол, какое всё это нужное… Но убейте — ничего не запомнил.
Вот же казус! Ежели мне нужно что, для «Пантерки» или «Саранчи» заказать — всё помню. Все артикулы, даже для вечных расходников — резинок всяких. И даже цены, более-менее приблизительно укажу. Но тут… прям руками развожу. Отрубается память наглухо. Наверное, какая древняя мужская защита срабатывает.
Сима нашлась на нижней палубе. Дамы изволили откушать, судя по запаху, кофею и вели неспешные разговоры. Вообще, мне очень импонирует, когда жёны наши вот так сидят, о своём «о женском» разговаривают. Прям идиллия. Главное, чтоб в сторону мужей ничего не замышляли. Не подумайте, я не про злые умыслы, упаси Боже. Но вот каверзы разнообразные ожидать можно сколько угодно. Однако надежду имею, что предстоящее торжество ндрав их охладит. Для женщин же свадьба — это что-то сакральное. Потому как и устраивают сами эти торжества в основном женщины. А мужская доля — оплатить и не отсвечивать. Нерва целее будет. Ну, по-моему — так.
— Дамы, мы скоро прибываем.
— Ой, девочки! Нам же нужно ещё платья эти дурацкие одеть! — вскочила Дашка. — А ты, Илья, давай мальчикам тоже передай, пусть переодеваются. У вас в каютах уже всё разложено.
— Ясно. В каютах всё разложено… Иду говорить, чего непонятного…