Дороже жизни

Они спасли всех. Сегодня да. Он глубоко вдохнул морозный воздух, собрал остатки сил и побрел к своей «шестерке».
Захар нагнал его и тяжело опустил руку ему на плечо.
– Водиле плохо стало, не справился с управлением.
Клим лишь фыркнул, отряхивая с куртки наледь.
– А до этого сутки не спал, да?
– Возможно, – пожал плечами Захар. – Главное все живы.
– Не поспоришь, – хмыкнул Клим. – Ладно, я погнал. Выходной все-таки.
  
«Шестерка» завелась на удивление быстро, мотор затрещал, протестуя, будто и он, как и его хозяин, работал на последних силах.
Клим ехал, опустив стекло, и снежная крупа била ему в лицо, охлаждая разгоряченную кожу и принося долгожданное онемение.
– Вот же день, – бесстрастно констатировал он сам с себе, глядя на убегающую под колеса дорогу.
Так хотелось поскорее добраться до дома, где его ждали дочки, ради которых вся его жизнь еще имела смысл. Припарковавшись напротив дома, Клим с трудом выбрался из машины, медленно побрел к подъезду, поднялся по лестнице, почти не чувствуя ног. Открыл дверь и замер на пороге, когда к нему на встречу из кухни вышла Ольга Павловна с полотенцем в руках.
– Ой, вы уже вернулись, – она смущенно улыбнулась. – Простите, я у вас похозяйничала немного…
На ее лице играла доброжелательная улыбка, а Климу стало отчего-то неловко. Словно это он вломился в ее квартиру.
– Папа приехал! – из комнаты выбежали девочки и накинулись на него с объятиями.
Клим обессиленно опустился на пуфик около двери.
– Ну, я, наверное, пойду? – спросила Ольга, как-то неуверенно переминаясь с ноги на ногу.
А Земцов лишь тяжело вздохнул и с внезапной, леденящей ясностью понял: этот день не собирается заканчиваться.
 
Глава 8
 
Молчание Клима тянулось неловко долго. Он чувствовал на себе испытующий взгляд учительницы, скользящий по грязной куртке, по осунувшемуся лицу. Внутри все сжималось от противоречия. Вроде и хотела, как лучше, но он не просил. И не хотел чувствовать себя обязанным.
– Папа, а я на качелях упала, – поделилась Полина, показывая заклеенный пластырем локоть. – А Ольга Павловна меня пожалела.
– И уроки мы вместе делали, – подхватила Катя. – И ужин готовили.
Женщина улыбнулась, в глазах вспыхнула теплая искорка.
– Да уж, похозяйничала я у вас тут без спроса, – сделала она шаг на встречу. – Знаю, неудобно. Но Полинка так плакала на улице… Ну как было не проводить? А пока шли, девочки сказали, что голодные, пришлось и ужин готовить. Вы тоже, наверное, целый день на ногах…
Именно в этот момент Клим понял, что попал в ловушку. Как выставить за дверь женщину, которая помогла твоим детям?
– Куда вы пойдете, – глухо выдавил из себя, не глядя на нее. – Раз ужин готов… Поедим вместе.
Ольга просияла, словно только этого и ждала.
– Ой, ну если вы настаиваете…
Он не настаивал, но…
За столом Клим молча ковырял вилкой пюре и едва притронулся к котлетам. Аппетита не было совершенно. Ольга сидела напротив, вся такая добрая, мягкая, уютная. Она заботливо подкладывала детям еду, смеялась их шуткам.
– Вы совсем не едите, Клим Евгеньевич, – тихо заметила она. – Что-то не так?
Ее расстроенный взгляд неприятно полоснул внутри. Эта заботливая улыбка… все это было правильным, естественным. Но каждое ее движение отзывалось болью. Потому что это была не Юля. Потому что все напоминало о том, чего больше нет.
– Все очень вкусно, – механически произнес Клим и буквально заставил себя проглотить очередной кусок котлеты. – Я просто не голоден.
Ольга вспыхнула от удовольствия и начала что-то рассказывать о своих кулинарных талантах, но он уже не слушал. Сидел и смотрел на эту милую женщину, которая так старалась понравиться и понимал, что не сможет принять эту доброту. Никогда.
Как только ужин закончился, Клим встал и начал собирать со стола.
– Ой, да я сама! – встрепенулась Ольга.
– Спасибо, – сказал он, глядя в окно. – Девочкам пора спать.
На этот раз она все поняла правильно.
– Конечно-конечно, – засуетилась у раковины. – Я уже ухожу.
Быстро помыла посуду и сняла фартук.
– Спокойной ночи, – помахала девчонкам.
Земцов проводил до двери, терпеливо ждал пока Ольга Павловна обуется, помог надеть пальто. Мужчина в нем требовал, чтобы проводил девушку до дома, но он так и не смог себя заставить.
– Спасибо вам за все, – выдавил из себя вместе с улыбкой.
– Обращайтесь, – Ольга расплылась в ответной улыбке. – Я рядом живу, всегда помогу.
– Хорошо.
Дверь закрылась с тихим щелчком. Клим оперся в нее лбом и на пару мгновений прикрыл глаза. Наконец-то пытка закончилась…
Только когда уложил дочек и рухнул на диван, тело наконец отпустило. Веки слипались, Клим жаждал провалиться в пустоту, но за мгновение до спасительной темной бездны, перед ним возникло испуганное, бледное лицо, с широко раскрытыми глазами. Северская, мать ее…
Он снисходительно закатил глаза и заключил: «Может же быть настоящей, а корчит из себя снежную королеву. Дурочка…»
Почему-то именно ее лицо осталось в памяти после трудного дня. Искренние безотчетные эмоции. Клим недовольно фыркнул, с силой перевернулся на другой бок, но образ Александры Северской упрямо стоял перед глазами.
– Ведьма, – процедил он сквозь зубы. – Прокляла все-таки!
***
Обсуждение проекта закончилось и Александра засобиралась домой. Сергей с готовностью поддержал ее.
Счет принесли быстро. Сергей оплатил его одним плавным движением. Жест галантный, но в его исполнении, как очередной шаг в хорошо продуманной стратегии.
– Спасибо, – сухо кивнула Александра, поднимаясь из-за стола.
Он помог ей надеть пальто. Пальцы коснулись ее плеча всего на секунду дольше необходимого. Не грубо, не навязчиво, но с той самой присваивающей уверенностью, которую Саша терпеть не могла.
Она резко выпрямилась, отодвинулась.
– Я изучу ваше предложение и…
– Позвольте хотя бы вас подвезти, – он улыбался, но в глазах читался холодный расчет.
– Спасибо, но нет, – ее голос прозвучал спокойно и уверенно. – Я на машине.
Сергей медленно поднял руки в примирительном жесте:
– Тогда до встречи, Александра.
Она кивнула, холодно улыбнулась и быстрым шагом направилась к своей машине. Только когда дверь захлопнулась, она позволила себе выдохнуть. Несколько долгих секунд потребовалось, чтобы поймать внутренний баланс и тронуться с места.
Северская ехала домой. Пока машина мягко плыла по вечернему городу, воспоминание настигло ее так резко, что дыхание сбилось на мгновение.
Роман. Единственный после отца, кого она когда‑то по‑настоящему любила и боготворила. Старше, опытнее, красивый, уверенный в себе. С тем спокойным властным голосом, перед которым она волей‑неволей прогибалась. Он был для нее всем: наставником, любовником, другом и защитником. Казался идеальным мужчиной: щедрым на похвалу, внимательным к деталям, всегда рядом, если нужно. На фоне отцовской холодности и материнской тревожной любви он выглядел как спасение.
Александра долго верила, что это и есть любовь. Та, что делает сильнее. Та, что поддерживает. Та, что про «мы» и «навсегда».
Она вспоминала, как он учил ее всему: бизнес‑процессам, переговорам, умению держать марку, понимать клиентов. Роман хотел видеть в ней идеального ассистента и партнера, и она им стала. Для него.
Год отношений. Год, за который она успела привязаться до боли. Год, в котором впервые позволила себе чувствовать. Любила, отдавала всю себя, растворялась в нем и собиралась замуж, а он…
А потом случилась сцена на парковке. Вышла за кофе, возвращалась к салону, и увидела Романа, но не одного. Рядом с ним стояла женщина, красивая, ухоженная. Жена, чье имя Саша слышала впервые. Жена, которая знала все. Которая смотрела на нее спокойно, даже жалостливо.
  
– Прости, девочка, но ты просто игрушка для него, – мягко проговорила та. – Знаешь сколько вас таких…