Системный Боец (СИ)

И, кажется, что у меня возникла ещё одна проблема.
Перед тем поединком в яме прошлый Ворон договорился с ним об отсрочке оплаты за жильё. Выиграет и отдаст. Но денег у меня нет. И велик шанс оказаться на улице. А то, что там совсем небезопасно, я уже понял.
В животе протяжно заурчало. Запахи блюд со столов дурманили рассудок. Я так захотел есть, что аж живот свело от боли. Рука сжала в кармане кошелёк с пятью медяками. Надеюсь, что на эти деньги я хоть что-то закажу.
  
Направился к хозяину таверны, и меня лишь пара столиков проводила настороженными взглядами. Остальным было плевать на моё появление. Они были пьяны, и некоторые уже начали горланить песни.
— Ну что, как бой прошёл? — категорично посмотрел на меня Менелей, когда я добрался до старой дубовой стойки.
Он протирал тарелку полотенцем. Рассмотрел окровавленную порванную рубашку и замер. Пытался понять, не ранен ли я. Но затем понял, что это не моя кровь.
— Сейчас бы поесть. Есть что-нибудь жидкое, на бульоне? — высыпал я на стойку медные монеты.
— А ты шутник, — криво улыбнулся хозяин таверны. — На бульоне, ха! Этого хватит лишь на порцию похлёбки.
— Хорошо. Пусть будет похлёбка, — кивнул я, замечая, насколько напрягся Менелей. Он понял, что денег у меня нет.
Хозяин таверны тяжело вздохнул, покачал головой, а затем исчез за дверью, у которой стояли бочки с вином.
Он вернулся с худощавым поваром. Тот аккуратно поставил тарелку с моей порцией на стойку, исчезая на кухне.
— Вот твоя еда, — хозяин таверны подтолкнул ко мне глиняную чашку, слегка выплёскивая содержимое на поцарапанную и потёртую стойку. Затем положил рядом деревянную ложку и ломоть белого хлеба. — Это всё, что могу предложить за пять медных монет.
Посмотрев на блюдо, я понял, что оно далеко от супа. Мутное непонятное варево, в котором плавали фрагменты зелени, похожей на петрушку. Будто воду из заросшего озера плеснули. Ни тебе моркови с луком, ни картофеля, ни какого-либо упоминания о мясе.
Хотя я почуял запах бульона. Но тот был еле ощутимым. Я бы даже сказал — призрачным.
Хотел направиться к свободному столику, но его уже заняли вернувшиеся бородачи.
/Обнаружены потенциальные противники.
Уровень угрозы: средний/
Конфликтовать с ними я желанием не горел. Лысый точно скажет что-нибудь резкое, а я отвечу. Начнётся драка, которая явно перерастёт в потасовку. Не горю я желанием истощать и так незначительные ресурсы. У меня есть дела поважнее.
С другой стороны, Система может зачесть опыт, и я получу второй уровень. Ну а если нет? Тогда мне станет ещё хуже прежнего. Хотя куда уж хуже? Мне и так жить осталось полтора дня.
Ещё одна причина, по которой не хотелось конфликтовать с бородачами — я мало знал об этом мире. Тех обрывочных воспоминаний Ворона было недостаточно. Надо понять весь расклад, а уж потом выбирать себе соперников.
— Поем в своей комнате, — ответил я и подтащил к себе потёртый поднос. Затем переместил на него свой неказистый ужин.
— Ты, кажется, забыл кое-что, — хмыкнул Менелей, изучающе посматривая на меня. Он выложил на стойку ржавый ключ и проводил меня напряжённым взглядом.
Подобное пренебрежительное отношение было неприятно, но вполне объяснимо. Всё-таки за комнату я не заплатил. Однако Менелей мог и вовсе выгнать меня на улицу. Но делать этого не стал. Поэтому я просто закрыл глаза на некоторые мелочи, которые раздражали в его поведении.
А отношение, кстати, можно изменить. Но для этого долг вернуть надо.
Поднявшись по скрипучей лестнице на второй этаж, я очутился на развилке. Два тускло освещённых коридора отходили в разные стороны. И по бокам каждого из них расположены снимаемые постояльцами комнаты. Моя находилась в конце правого коридора.
Добравшись до своей двери, я поставил поднос на большой подоконник, затем засунул ключ в замочную скважину. Только со второго раза замок поддался, жалобно проскрежетав в ответ.
Попав в комнату, я понял, что она неотапливаемая. В воздухе стоял запах плесени и пыли. А ещё было темно, как в гробу. Окошко было настолько крохотным, словно иллюминатор аэробуса. Из него уже пробивался лунный свет. И хватало его лишь на метр этой скромной жилплощади.
Я нащупал столик у двери вроде журнального, положил на него поднос. Машинально провёл рукой по стенам в поисках выключателя. Затем хохотнул, понимая, что его там не будет.
Средневековье, значит? Ну ладно. Где там лампа или свечи? Что-то ведь такое должно быть?
Глаза привыкли к полутьме. Я всё-таки рассмотрел стол, на котором заметил большую переносную лампу. А рядом мешочек. Вытащил я из него камень и предмет калачевидной формы. Точно, это же огниво. Я даже читал об этом в школе.
Память предшественника подсказала, что делать. Я открыл дверцу масляной лампы, взял в руки кресало и чиркнул о кремень. Искры посыпались на скатерть, прожигая её в двух местах. М-да, похоже, и за неё платить придётся.
Я чиркнул ещё раз, направляя источник искр на фитиль лампы. Тот вспыхнул, разгораясь и постепенно освещая небольшую комнатку.
До апартаментов ей было ох как далеко. В дальнем углу я заметил кровать, которая больше смахивала на тюремную шконку. Невысокий шкаф слева с отломанной ножкой, а справа — почерневший от старости стол, за которым я и расположился. Кроме лампы его украшали кувшин и массивная деревянная кружка.
Ещё я рассмотрел здоровое деревянное ведро у шкафа, примерно на литров пятнадцать. Что оно там делало — чёрт его знает. И ещё ведро поменьше у входа. Скорее всего, под мусор.
Я горько усмехнулся. Ну надо же так попасть! Ещё недавно с Ленкой, двоюродной сестрой, фантазировали на тему неудобств. Что современные люди очень зависимы от электричества. И вот тебе на!
Но ладно, я скоро выберусь из этой задницы.
Поставив поднос на стол, я сел на хлипкий табурет. Откусил от краюхи хлеба. Он на удивление оказался душистым и даже вкусным.
Забавно, но сразу вспомнилось детство. Начало девяностых. Когда я под стол пешком ходил, и не было ещё грёбаных разрыхлителей с пищевыми добавками, а хлебозавод выдавал продукцию по советской рецептуре. Натурпродукт, что ни говори. Очень похожий вкус.
Но вот похлёбка меня разочаровала. Вода водой. Соли, конечно, повара́ не пожалели, а вот вкуса бульона я вообще не почувствовал.
Доев это сомнительное блюдо, я прожевал остатки хлеба. Затем аккуратно собрал со стола крошки и закинул в рот.
Когда я налил воды из кувшина и сделал глоток, дверь со скрипом отворилась. В помещение зашла молчаливая дородная барышня. Серый поношенный сарафан с грязным фартуком, чепец служанки, измождённое морщинистое лицо.
Она несла ведро, из которого выбивался пар.
— Добрый вечер, — поздоровался я с ней.
— Хех, — насмешливо выдохнула она, вздрагивая всем телом, отчего объёмная грудь всколыхнулась. Затем вылила кипяток в ведро у шкафа.
Ни слова не говоря, она вышла. Лишь напоследок хохотнула.
Так, значит, сервис в этой богом забытой дыре всё-таки есть. Пусть и не такой шикарный, как в ВИП-номерах, но он существует.
Теперь я понял, для чего это ведро. Чтобы умыться перед сном.
Я усмехнулся, когда подошёл к деревянному ведру. Оно было наполовину наполнено водой. Не люкс явно. Но и это уже неплохо. Сбоку висела тряпица вроде губки. С её помощью я и смыл с себя пот и следы засохшей крови.
Теперь надо бы переодеться. В одном из ящиков шкафа я всё-таки нашёл сменку. Штаны из грубой тёмной ткани, свободная рубашка с длинным рукавом, грубо сшитые носки и жилетка, видавшая виды. Неказистые вещи, зато чистые. Это всё, что было у Ворона.
  
Переодевшись, я выкинул окровавленную одежду в большое ведро для мусора у двери. Затем закрыл комнату и подошёл к большому предмету в углу. Им оказалось зеркало. Оно было мутным, но всё же позволяло рассмотреть своё отражение.
На меня смотрел худой невысокий парень со светлыми волосами. Глаза серо-голубые. Но взгляд мой. Цепкий, слегка давящий.