21 день

Невольно я крепче сжимаю трубку. Надо отключиться. Но я все равно на линии.
— Твоя блузка очень милая. Зеленый тебе идет, — продолжает звенящий шепот, и у меня мурашки бегут по спине. — Хотя мне нравится и та твоя голубая, жаль, ты ее заляпала, пришлось стирать.
Я молча тянусь к бокалу с просекко, стараясь не волноваться.
— Правильно, — одобряет звонящий, — выпей. Но только один глоток. Ты ведь не хочешь, чтобы алкоголь ударил в голову? Почему просекко, могу я спросить? Другие сорта тебя не устраивают?
  
Собрав все свое самообладание, я встаю и иду к двери во внутренний дворик, все еще держа телефон у уха. Кто-то действительно прячется там, в темноте? Или звонивший просто так хорошо угадывает? Навряд ли.
— Ну что, видишь меня? — спрашивает голос, отметая мои последние сомнения.
Там кто-то есть, и он может заглянуть в мою ярко освещенную гостиную из темноты сада. Пока я пытаюсь осознать, что происходит, снова раздается странное царапанье. Его источник находится не в доме, звучит так, как будто звук идет от двери.
Кусаю нижнюю губу. На том конце линии молчат.
— Лу? — спрашивает Сандра не «телефонным» голосом, отчего я сильно вздрагиваю. — Что-то случилось?
Я качаю головой и прислоняю ладонь к стеклу, словно пытаясь установить контакт с тем, кто наблюдает за нами снаружи.
Повод для беспокойства. Для тревоги, переходящей в страх.
Прижимаюсь лбом к холодному стеклу, смотрю в ночь горящими глазами. Ничего не вижу. Неопределенность сводит меня с ума.
Сжимаю дверную ручку свободной рукой, до белизны в костяшках пальцев, и несколько раз моргаю.
— Лу? — окликает Джози из-за спины.
Я не отвечаю — слишком уж поглощена воспоминаниями о сценарии из письма. Там такая же угрожающая ситуация.
Приоткрываю дверь и прислушиваюсь к черноте.
Голос снаружи. Мимолетный и глухой, как шепот ветра. Но ветер нем.
«Луиза…»
Нет. Меня не так просто заставить запаниковать. Не позволю этому случиться со мной. Отбрасываю телефон в сторону, затем полностью открываю дверь и выхожу в сад.
Прилив мужества? Безрассудство?
Изо всех сил пытаюсь выкинуть из головы цитаты, то и дело всплывающие из омута памяти. Я прочла эти письма много раз. Слишком часто возвращалась к ним.
— Лу? — слышу я голос Джози. — Ты что там делаешь?
Она ломает последний барьер, отделяющий ее от тьмы.
Нерешительно делаю несколько шагов. Ясно чувствую, что я не одна в темноте. Меня охватывает такой же ледяной трепет, как в ту бурную ночь. Волосы на затылке встают дыбом, ладони становятся липкими, вдоль хребта пробегает нервное покалывание. Когда где-то рядом со мной ломается ветка, я резко оборачиваюсь. Зрелище настолько пугает меня, что я парализована на несколько секунд.
Он приходит.
Рядом с моим садовым сараем, на краю света, падающего через дверь, из которой я вышла, стоит фигура, почти растворившаяся в чернильном мраке. Пока я борюсь с парализующим страхом, ко мне тянется рука, словно хочет дотронуться до меня.
Движение ломает мой ступор. Со сдавленным криком бросаюсь обратно в дом и захлопываю за собой дверь так сильно, что окна трясутся.
Только сейчас мой мозг снова начинает работать. Я совсем сошла с ума? Как можно быть такой беспечной? Сведения обо мне, которыми располагает звонивший, не оставляют сомнений. Кто-то прячется возле моего дома ночью и наблюдает за мной днем — и что, мне больше нечего делать, как преподнести себя ему на золотом блюдечке?
Джози стоит, а Сандра посадила Моцарта к себе на колени, чтобы он не улучил шанс и не дал деру на улицу. Обе обеспокоенно смотрят на меня.
— Луиза, — я улавливаю намек на нетерпение в тоне Джози, — может, уже скажешь, что с тобой сегодня не так?
— Извините, — оправдываюсь я и выдавливаю смущенную улыбку, хотя сердце мое бьется так быстро, что почти разрывает грудь.
Игнорирую ее вопрос, хожу от окна к окну и опускаю все ставни. Только когда это сделано, чувствую себя чуть менее уязвимой.
— Ты белая, как молоко, — говорит Джози, а я сажусь на диван, избегая взгляда в сторону двери.
Кто это был в моем саду? Или мои расшатанные нервы сыграли со мной злую шутку? Мне что, выпитое ударило в голову сильнее обычного? Да, наверное, мне все привиделось. Ничего не было. Постойте, а откуда тогда звонивший так много знает обо мне?..
— Наверное, еще один кот приблудился, — говорит Сандра, гладя Моцарта по спине, на что тот с готовностью отвечает громким мурлыканьем. — Вот уж не думала, что ты такая пугливая.
— Сама в шоке, — бормочу я, заставляя Джози почти незаметно нахмуриться.
— Кто это тебе звонил? — хочет знать она.
Я делаю глубокий вдох:
— Не знаю… Но этот кто-то, кажется, сейчас наблюдает за нами.
— Прости, что? — восклицает Джози, а Сандра выпрямляется.
— Что за чепуха, — отвергает она мои слова. — Да это какой-то придурок наверняка тебя разыгрывает.
— Он знал цвет моей рубашки, хотя я переоделась до того, как вы пришли, — глухо говорю я. — Он комментировал каждое мое действие, даже назвал вино, которое мы пьем.
На несколько секунд воцаряется изумленная тишина.
— Ты что, серьезно думаешь, что за нами кто-то следит? — со скепсисом уточняет Сандра.
— Я это знаю, — поправляю ее убежденно.
— Позвони в полицию, — предлагает Джози, и я нерешительно смотрю на нее.
Сандра согласно кивает.
— Да, Лу, — говорит она. — В конце концов, нам еще по темноте ехать домой, а мне вот совсем не нравится мысль, что какой-то псих будет караулить нас в саду.
Стоит ли звонить? В принципе ничего не произошло. Но телефонный звонок и тень снаружи, в сочетании с электронными письмами и куском зеркала в моем «фиате», заставляют думать, что у меня есть все основания для беспокойства. Да и раз Джози так считает, и Сандра… пускай.
Хватаюсь за телефон и набираю короткий номер. Поспешно выкладываю принимающему звонок оператору все самое важное, и меня заверяют, что наряд уже в пути.
— Реально стремная фигня, — замечает Сандра; она кажется такой веселой, будто все это ее только забавляет. Ну, с нее-то взятки гладки — как и Джози, она скоро вернется домой, к мужу. А я останусь одна.
Следующие двадцать минут мы сидим как на иголках. Да, я заварила подругам свой любимый чай, и мы пытаемся вернуть прежнюю легкость, но ничего не выходит. Я продолжаю замечать, как Сандра и Джози обмениваются встревоженными взглядами, и притворяюсь, будто мне самой спокойствия не занимать. На деле же мои мысли в хаосе. Сценарий второго письма реализован — глупо и наивно закрывать на это глаза. Кто-то, как встарь, оживляет глупые страшилки.
Когда трезвонит дверной звонок, я спрыгиваю с дивана и через несколько секунд оказываюсь у входной двери. Понятное дело, это полиция, но я все равно снимаю цепочку, только дважды перепроверив, что глаза меня не обманывают.
— Фрау Петерс? — спрашивает один из пары офицеров, пристально глядя на меня, пока его коллега осматривает коридор. — Это от вас поступил звонок на наш коммутатор?
Я киваю и сбивчиво пересказываю события минувшего часа, решительно игнорируя мысль о том, что эти типы могут подумать, будто я чокнулась. Джози и Сандра маячат где-то на заднем плане; они лишь покачивают головами — не то с сожалением, не то с облегчением, — когда их спрашивают, заметили ли они что-либо необычное.
  
Следующие полчаса полицейские осматривают сад и ничего необычного не находят.
— Это был первый раз, когда вы получили такой звонок? — спрашивает тот из них, который пониже.
— Ага, — подтверждаю я, уже зная, к чему он клонит.
— В таком случае мы воздержимся от запроса к провайдеру, — говорит он почти что извиняющимся тоном, тем самым подтверждая мои подозрения. — Вам не угрожали, и нет никаких доказательств посягательства на вашу собственность. Предположительно, кто-то просто над вами подшучивает. У вас дом на отшибе… сами понимаете, для определенного типа людей это как для быка красная тряпка.