21 день

— Выдвигаюсь, — твердо говорю я, ожидая, что Бекки все-таки пустится в возражения в самый последний момент.
— Будь осторожна, — просто отвечает она, — и оставайся на связи. Я пока покопаюсь в почтовом ящике Ника. Может, смогу найти что-то, что поможет нам в дальнейшем.
Я спонтанно обнимаю ее. Она не пытается отстраниться.
— Не пропаду, — обещаю я. — Спасибо большое за твою поддержку. Ты единственный человек, который слушал меня и был рядом со мной.
  
— Все в порядке, — говорит она, убирая прядь волос со лба. — Мой номер у тебя есть. Позвони, если я понадоблюсь.
— Спасибо, — говорю я снова и от всего сердца. — Непременно позвоню.
Еще добрых полчаса я набираюсь духу и наконец еду домой. Опускаю окна, чтобы свежий осенний воздух проветрил машину. Радио работает на полную мощность. Но ничто не может рассеять мои мрачные мысли о судьбе Моцарта. Весь следующий час я борюсь с внутренним трепетом, который превращается в панику, когда я вижу название своего района на указателе. Чем ближе я подбираюсь к дому, тем сильнее холодный кулак упирается в мой живот, и к тому моменту, когда я паркую машину в гараже, меня тошнит от напряжения.
Прежде чем выйти, достаю из рюкзака ручную лопату и перцовый баллончик.
С ними и иду ко входной двери.
Когда я оказываюсь в коридоре, мое напряжение не ослабевает ни на йоту. Ведь я ушла из дома одна на целых два дня и знаю, что у незнакомца есть ключ. Хотя он не мог быть здесь прошлой ночью.
Запираю входную дверь и вешаю на нее цепочку. Если преследователь захочет пойти за мной внутрь, это остановит его хотя бы на мгновение.
Начинаю осмотр дома с верхнего этажа и постепенно спускаюсь вниз. Заглядываю под всю мебель, открываю шкафы и даже ныряю в кладовку по пояс — пошарить за стоящей там стремянкой. Впервые я рада, что у меня нет чердака. После нескольких часов поисков ни следа. Ни следов чужого присутствия, ни моего кота. Наливаю себе на кухне стакан воды и опускаюсь на диван. Затем мой взгляд падает на дверь, ведущую на террасу, и я испытываю такой шок, что немного воды проливается на ковер.
Она приоткрыта.
Сначала я отказываюсь принимать самый очевидный вывод, но после нескольких минут пристального взгляда на ситуацию только и остается, что признать факты.
Моцарт исчез, а открытая дверь патио — зловещий намек на то, что в доме я ничего не найду. Раньше она была открыта? Я забыла закрыть ее сама? Или кто-то приотворил ее, пока я осматривала дом?
Упираюсь локтями в колени и вцепляюсь себе в волосы. Что-то внутри меня хочет закричать или что-нибудь сломать. Что я ожидала, в самом-то деле? Что я смогу приехать домой после этого письма, посадить кота в переноску и благополучно отчалить? С моей стороны было безумием даже просто возвращаться сюда. Но у меня не было выбора, как и сейчас. Я делаю именно то, что враг ожидает от меня. Я повинуюсь его воле. Пока что…
Я живу с Моцартом пять лет. Кот многое пережил вместе со мной, а я в последние недели так подвела его. Не может быть и речи о том, чтобы хотя бы не попытаться спасти его сейчас. Когда я два дня назад подъезжала к пансиону, то думала, что он обиделся на меня и спрятался где-нибудь. Теперь у меня есть сомнения по этому поводу.
Я закрываю дверь во внутренний двор, вытаскиваю из рюкзака свой ноутбук, чтобы снова прочитать проклятое письмо. Полоса крови на полу гостиной. Черт, и какой больной мозг такое выдумал? Бедный Моцарт…
Я знаю только одно: если я найду упомянутый кровавый след, сойду с ума. Как кто-то может быть настолько жестоким, чтобы принести в жертву коварному плану невинное животное? Одна только мысль о том, что могло случиться или уже случилось с Моцартом, навлекает дурноту. Я сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони до крови. Боль выдавливает слезы из глаз, но не дает мне повредиться в рассудке.
Резко встаю и иду на кухню, чтобы ополоснуть лицо холодной водой.
Что теперь?
Опираюсь на раковину и несколько минут тупо смотрю на нее. Начинают сгущаться сумерки, а все, что я сделала за сегодня — позволила отправителю письма терроризировать меня, проехала уйму километров впустую, просадила дорогой бензин, когда каждый цент на счету… и так и не нашла кота при этом.
Как только я отворачиваюсь, чтобы отправиться в пансион после еще одного осмотра, из коридора доносится какой-то дребезжащий звук. У меня появляется краткий проблеск надежды, что Моцарт, возможно, вернулся, пока я не понимаю, что звук слишком протяжный и необычный. Что могло издать его?
Нерешительно делаю несколько шагов по кухне, оглядываясь в поисках чего-то, что можно было бы использовать в свою защиту. И лопата, и перцовый баллончик лежат в гостиной на кофейном столике, поэтому я открываю ящик для столовых приборов и достаю длинный разделочный нож. Когда мои пальцы сжимают прохладную ручку, я внезапно чувствую себя в большей безопасности.
Тихо пересекаю кухню и осторожно открываю дверь в коридор, ожидая, что в любой момент мне придется защищаться от злоумышленника.
Испытующе оглядываюсь по сторонам и уже собираюсь вернуться, когда мой взгляд останавливается на предмете на полу, которому здесь не место. Кухонный таймер. Раньше его здесь не было. Или?..
Несколько секунд я таращусь на эту штуку, затем для проверки толкаю ее носком ноги. Ничего не происходит, так что я наклоняюсь и поднимаю ее, подозрительно щурясь. Просто механический таймер в виде яйца. Судя по маленькому зеленому логотипу внизу, сувенир от сети хозяйственных магазинов. Ничего такого — вот только что он делает у меня на полу? Я сжимаю нож чуть крепче.
Прежде чем я успеваю спланировать дальнейшие действия, таймер снова издает сигнал.
Я стою на месте в раздумьях. Похоже, незнакомец подготовился к моему приезду. Он был здесь, но был до моего прибытия, иначе я бы его точно заметила.
Дребезг таймера наконец-то прерывается. Накатившая тишина удушающая. Я верчу таймер в пальцах в нерешительности, но потом новая мысль заставляет меня вздрогнуть. Этот таймер можно установить максимум на час. Что доказывает: во время обыска я была в доме не одна.
Да и сейчас, скорее всего, тоже.
Бегу в гостиную, кладу таймер и тянусь за сумочкой. Когда звонит мой мобильник, сумочка выскальзывает и все содержимое разлетается по полу.
Падаю на колени, нащупываю телефон и отвечаю на звонок:
— Да? — Мой голос звучит напряженно и затравленно.
Вместо ответа слышно только тяжелое дыхание, от которого по спине бегут мурашки. Моя шея неприятно покалывает.
— Привет?
— Скоро. — Бесцветный шепот, еле различимы на фоне тиканья часов. — Скоро.
Отдергиваю телефон от уха и чуть не визжу от ужаса, когда мой взгляд падает на дисплей. Определяется мой городской номер.
Звонок идет из этого дома.
Дрожащими руками загребаю с пода то, что попадается на глаза. Ключи, пачка салфеток, жвачка… все это кое-как возвращается в сумку. А где мой кошелек?
Из глубины дома доносится какой-то странный звук.
Слезы страха наворачиваются мне на глаза.
Почти ничего не видя, я запихиваю телефон в карман.
Туда же перцовый баллончик. Нож сжимаю в руке, на бегу прихватываю лопату.
Считаные секунды, и я уже во дворе. Входная дверь угрюмо хлопает о косяк, и я оставляю ее открытой. Запирать все равно бесполезно — мой враг уже внутри.
Он уже здесь.
Кое-как умудряюсь взять себя в руки и доехать до пансиона. Хватаюсь за лопату и нож, но потом соображаю, что их лучше спрятать — не с ними же наперевес идти к администратору. Дружелюбно улыбнувшись женщине за стойкой, поднимаюсь в комнату. Мой первый инстинктивный порыв — запереться, но он уменьшит мои шансы на побег, если кто-то уже ждет меня внутри. Снова вытаскиваю нож, осматриваю и комнату, и санузел, заглядываю за шторы, в шкафы и под кровать. Только окончательно уверившись в том, что я одна, выдыхаю с облегчением. Такое ощущение, что я чудом избежала нападения, и мне интересно, что бы случилось, если бы я немедленно не сбежала из дома.