Штурмовик из будущего 4 (СИ)

 Глава 17 
Хищную черную тень с тупыми, словно обрубленными, крыльями и длинным тонким фюзеляжем, экспат заметил краем глаза. Вот только что рядом с «бостоном», мирно плывущим в облаках, никого не было, а сейчас уже на него камнем падает сверху шальной «мессер».
  
«Хана!» — промелькнула суматошная мысль, а руки сами потянули на себя штурвал. Время будто притормозило, и Дивин с холодным отчаяньем наблюдал за тем, как медленно, нестерпимо медленно, буквально по миллиметру, задирает нос бомбардировщик, а фриц наплывает с правой стороны, грозя вот-вот врезаться в плоскость, разворотить ее и обрушить краснозвездную машину в море. — «Не успею! Сейчас долбанет! Сей…»
Самолет вздрогнул всем своим большим «телом» от резкого сильного удара. «Мессершмитт» не успел разминуться с советским торпедоносцем совсем чуть-чуть. Но если «худой» после столкновения неуклюже кувыркнулся вперед и обвалился вниз раненой птицей, рассыпая во все стороны обломки хвостового оперения, то «бостон» всего лишь потерял скорость и рыскнул из стороны в сторону. Штурвал едва не вырвался из рук Григория, но тот вцепился в него перед неминуемой катастрофой с недюжинной силой и сейчас не позволил машине остаться без управления.
Неужели пронесло⁈ Робкая мысль оформилась в голове экспата, когда он заученно двинул вперед оба сектора газа и отдал штурвал от себя. Нужно было срочно добавить скорости машине, ощутимо просевшей по высоте, чтобы удержаться в небе. Слава богу, кажется, живы!
Рано обрадовался!!!
Бомбардировщик вдруг начало трясти противной мелкой дрожью, от которой заныли зубы, он будто потяжелел в несколько раз и стал заваливаться на правое крыло. Высота? Высота стала стремительно падать. И, что самое противное, в кабину потянуло дымом.
Дивин повернул голову и выругался сквозь зубы. Правый двигатель окутался облаком черного дыма, через который уже начали пробиваться язычки пламени. Того и гляди, сейчас мотор вспыхнет и тогда…черт, и зачем только вспоминал недавно про похоронки⁈
Григорий машинально, даже не задумываясь над тем, что именно он делает, перекрыл подачу топлива к поврежденному движку и щелкнул выключателем его противопожарной системы. Эх, только бы сработала, как надо. Экспат с усилием довернул штурвал в левую сторону, чтобы парировать заваливание самолета. Вывози, родимый! Ну же⁈
— Кощей, горим! — О, штурман проснулся. Долго же Рутолов соображал. — Правый двигатель…
— Вижу, не сепети! Надеюсь, сейчас станет чуток получше.
Летчик с надеждой покосился на поврежденное крыло. Огонь почти исчез, но дымный шлейф пока еще тянулся за самолетом. Обнадеживало, что ветер стремительно уничтожал эту траурную ленту, развеивал ее в клочья.
— Нет, врешь, поживем еще!
— Товарищ командир, а что это было?
— «Мессер»-сука, за нами ломанулся, старшина. Видать, разозли мы немчуру не на шутку, раз он сломя голову кинулся в облака. На что только рассчитывал, урод?
— Выходит, он нас протаранил?
— Выходит, так.
— И…что теперь?
— Не боись, до берега дотянем, — Григорий решил задать максимально оптимистичный настрой членам экипажа. Не хватало еще паники на борту. — А там разберемся, куда садиться будем — дома или у соседей.
Вот зараза! Как ни старался, но так и не получилось перевести винт правого мотора во флюгерное положение. Имелась на американской машине такая классная функция: можно было в случае остановки в полете двигателя попробовать запустить его аварийно. А еще зафиксировать в неподвижном состоянии ось винта, чтобы его лопасти остановились в положении «по потоку» и не создавали своим неконтролируемым вращением помехи самолету, что и так потерял половину тяги. Опасная такая воздушная подушка-ветрянка получалась — три с лишним метра в диаметре. Зазеваешься, можно не удержать бомбардировщик, и он вмиг завалится в сторону неработающего движка, перевернется через крыло и ухнет вниз.
К сожалению, сейчас электросистема, которая отвечала за этот процесс, вышла из строя. И все ее тумблеры-выключатели щелкали вхолостую. Так, словно являлись лишь декоративным украшением приборной панели.
Струйка холодного пота пробежала из-под шлемофона по щеке экспата. Покурить бы. Но нет, нельзя, уйма сил уходит исключительно на борьбу со ставшей вдруг такой непослушной и капризной машиной. Раньше «бостон», что называется, «шел за ручкой» — настолько легок в управлении был заморский подарок. А сейчас, наоборот, Григорий держал торпедоносец «на руках». Смешно. Забавный каламбур получился — ручка, руки… Плакать аж хочется.
Сколько там на высотомере? Сто с копейками. Не густо. Значит, времени на то, чтобы исправить допущенную ошибку у него не будет. Хорошо еще, что левый мотор тянет исправно, а в его гуле слышится успокаивающий рык: не дрейфь, хозяин, справимся! Или это сам летчик себя тешит иллюзорной надеждой? Нет, все же, пусть и тяжело, медленно, но ковылял подраненный «бостон» на восток.
— Савелий, если наткнемся, не дай бог, на гансов, не вздумай стрелять, — предупредил старшину Дивин. — У нас сейчас нет возможности маневрировать, идем строго по прямой. Так что, если вдарят в ответ, то мигом сшибут, как куропатку. Понял?
— Да что я, дурной что ли? — обиделся Горбунов. — Не маленький, все понимаю.
— Ну-ну.
Минуты на часах медленно сменяли друг дружку, складывались в пять, десять, полчаса, пятьдесят — на горизонте медленно начали проступать очертания берега. Надежда потихоньку загоралась в душе: неужто доползли? Земля! Еще немного и они окажутся над сушей. А там, на худой конец, можно и на вынужденную плюхнуться. Даже, если не повезет, и они попадут на немецкую территорию, то уж найдут способ выбраться к своим. Впрочем, по расчетам Григория, их машина должна была выйти к позициям советских войск на побережье.
Едва перевел дух, новая напасть: медленно, но верно, начала расти температура левого мотора. Стрелка беспристрастно указывала, что она уже приближается к двумстам градусам. Чертыхнувшись, экспат торопливо перевел «юбки», увеличивающие продув двигателя в открытое положение. Хоть здесь повезло, не отказала гидросистема.
Нервы летчика натянулись до предела. Казалось, еще чуть-чуть, и они лопнут, подобно перебитой струне. Экспат напряженно вслушивался в каждый шорох обшивки, в каждый чих двигателя так, словно сам стал самолетом и теперь контролировал свое собственное состояние. А оно, надо признать честно, было не ахти. Изувеченный бомбардировщик напоминал дряхлого старца, что еле-еле ковыляет по улице, согнувшись в три погибели, опираясь на кривую клюку. Однако, полз же «бостон» к дому, полз, невзирая на все трудности.
Полтора часа. Ровно столько уже находилась в воздухе машина. Отмахала за это время километров четыреста. И оставалось еще несколько — самых трудных.
— Кощей, до нашего аэродрома еще минут двадцать в таком темпе, — озабоченно предупредил Рутолов. — Я привязался к земле.
— Двадцать? — Григорий тяжело задумался. Чуйка подсказывала, да что там — вопила во весь голос! — не дотянуть. — Идем к «горбатым». Помнишь подходы к их аэродрому?
— Обижаешь! Я не только морские карты изучал. Могу с закрытыми глазами к хозяйству Мечайкина вывести.
— С закрытыми не надо, — хмыкнул Дивин. — Давай ты, наоборот, во все глаза смотреть будешь. Будешь держать их широко открытыми. У меня сейчас, сам понимаешь, возможности контролировать маршрут ограниченны.
  
— Принял. Так…восемь градусов влево. О, так держи, не сваливайся с курса.
Интересно, шасси удастся выпустить, или нет? Гидросистема, вроде бы, в порядке. Но стоит ли рисковать? Может быть, не выпендриваться и сесть «на брюхо»? Так будет проще. Машину, конечно, жалко, но себя и ребят жальче.
Аэродром штурмовиков нашли быстро. Он, хоть, и был хорошо замаскирован, но кое-какие характерные ориентиры Рутолову были известны. И штурман не подвел, вывел торпедоносец грамотно.