Преданная. Невеста (СИ)

Он не ждет от меня ответа. Разворачивается и уходит.
Я тоже разворачиваюсь. Лицо кривит. Бывшая улыбка становится гримасой. Меня корежит.
Поздно давить на меня своим доверием, Слав. Оно больше ни копейки не стоит.
  
Глава 22
 
Глава 22 
Юля
Когда-то я люто кринжевала из-за дурацкого видео-пранка, в котором девушка включает звук входящих сообщений, пялится в телефон и улыбается, выводя на реакцию парня. Там всё закончилось хорошо. Из побочек – только слегка потрепанные нервы молодого человека и зрительское (читай: мое) бессмысленное возмущение.
А еще запоздалое осознание: «лайфхаком» можно пользоваться не только, чтобы снять риллс и набрать просмотры. В жизни тоже пригождается.
Я сижу на пассажирском сиденье судейской Ауди. Телефон жужжит и жужжит. Пиликает. Мы с несуществующим Артемом ведем несуществующий диалог. Я то и дело улыбаюсь.
Воздух вокруг позванивает. Судья нервничает.
Машина тоже.
Рычит мотором. Меня вжимает в спинку, Тарнавский гонит по набережной, сливая фонарный свет в одну сплошную желтую полосу.
Я кладу мобильный на колени, закусываю губы и смотрю в лобовое. Блеск глаз совершенно не соответствует пустоте внутри.
«Удивляюсь» новому сигналу о входящем сообщении. Тут же поднимаю и читаю. Улыбаюсь шире. Как будто сдержаться не могу.
По салону проходит искра. Сказать бы, что радуюсь, но...
– Ты можешь отложить телефон хотя бы на минуту? – Тарнавский продолжает скрывать раздражение в голосе. Я продолжаю зачем-то стремиться довести его до белого каления.
«Опомнившись», смотрю обижено. Дую губы и свожу брови.
– Это Лиза, Слав…
Виски судьи пульсируют. Челюсти движутся. Матом хочется? Пожестче со мной? Так зачем сдерживаешься?
– Ты едешь к ней с очередной ночевкой, Юль. Думаешь, вы там не наговоритесь? – Голос Славы при этом звучит более чем спокойно. А я, может, и хотела бы услышать в нем истеричность. Но… Рано.
Судья задает вопрос, смотря мне в глаза. Поебать на дорогу. Правильно. Может разобьемся и все закончится.
На меня накатывает. Волной накрывает и не дает вдохнуть. Я прокашливаюсь.
Вздыхаю и картинно откладываю телефон на консоль между нами. Экраном вниз, естественно.
Телефон снова жужжит, я отключаю звук.
Тарнавский смотрит на него. Я – на мужской профиль.
Что сделаешь?
Насколько ты мне еще доверяешь?
Поднимает взгляд на меня. Я ловлю глазами благородное:
– Спасибо.
Дальше – его внимание снова отдано дороге.
Я сползаю по сиденью ниже и складываю руки на груди.
Сегодня я опять обломала судейские планы. Вместо ночи у него, поездка «к Лизе». И если поначалу Слава еще делал вид, что с понимаем относится к моему желанию уделить время подруге, то в последние дни – совсем нет.
Чем-то даже напоминает маму, которая ненавидела мои ночевки у одноклассниц. Только Тарнавский не спрашивает: у тебя что, своего дома нет?
А у меня его правда нет. Чувствую себя неприкаянной душой. Томлюсь. Слоняюсь. Не могу найти точку опоры. Не могу обрести покой.
– Точно не передумаешь? – На примирительный вопрос отвечаю решительным переводом головы из стороны в сторону.
Я успешно избегаю попадания к нему в квартиру уже две недели. Только не знаю – он уже пробил, где я ночую.
Вероятно, нет. Потому что вопросов не было. А я, конечно, ночую не у Лизы.
– Что там брат? – инициатива в наших разговорах тоже преимущественно исходит от него.
Я хмурюсь и смотрю вопросительно.
– А что брат?
– Деньги помогли?
– Какие деньги? – Хмурюсь сильнее. Запоздало вспоминаю, что взяла у Тарнавского уже три «платежа». И это только на брата.
Теперь я действительно дорого ему обхожусь.
«Опомнившись», сажусь ровнее на сиденье. Приглаживаю складки на короткой юбке. Ерзаю и натягиваю на губы улыбку.
– А, спасибо за деньги. Все хорошо у брата.
Улыбка и энтузиазм липнут к лицу как будто я посадила их на супер-клей. Выдерживаю долгий взгляд, не дав дрогнуть ни единой мышце.
Теперь прокашливается уже Слава, отводит глаза к дороге.
 
Телефон снова жужжит. Взгляд мужчины дергается на него. Я вижу, как Слава сжимает руль и проезжается по коже напряженными пальцами.
Твое доверие ко мне рушится? Как жаль.
Возможно, ты не дорабатываешь? Не настолько уж твоя ебля чудодейственна?
Яд сочится из сердца и выделяется сквозь поры. Сжирает кислород. Дышать становится тяжелее.
– Когда свадьба-то? – А Слава, тем временем, даже пошутить пытается.
Я же знаю – я тебя уже бешу. Зачем же ты мне прощаешь?
Хотя я помню, да. Тебе важно хранить контроль.
Еле сдерживаю рвущееся наружу слишком острое: а наша?
Но так выводить его нельзя. Боюсь, первой маска слетит с меня.
Поэтому играю.
Смеюсь и отмахиваюсь.
– Боже, да зачем эта свадьба нужна вообще? Сейчас уже никто не женится. Не те времена, ваша честь, – несу абсолютную чушь, в которую и сама-то не верю, потому что хочу семью. Хочу союз. Хочу искренности. Больно, что с ним хотеть бессмысленно. – Тем более, откуда взяться уверенности? Сегодня кажется, что любишь раз и на всю жизнь, а завтра…
Щелкаю пальцами в воздухе. Ловлю на них судейский взгляд. Губы сохнут. Облизываю.
– А что завтра?
– Встречаешь другого человека. Первую школьную любовь. Коллегу. Просто на улице кого-то. И что? Разводиться? Зачем?
Вопросы повисают в воздухе. С опозданием слышу тихое:
– Действительно.
Ауди снова рычит. Телефон начинает действовать своими вибрациями на нервы даже мне. Хватаю его, смахиваю шторку и включаю авиарежим.
Все это – под наблюдение Тарнавского. Оставляю на коленях. Тём, пока достаточно.
Поднимаю глаза на всё еще своего мужчину. Сердце взводится. Я знаю, что делаю. И знаю, что у меня получается. Но это не значит, что мне не страшно.
– У нее парня нет? – Слава спрашивает, я перевожу голову из стороны в сторону. – Жалко.
Опускаю взгляд на пространство между нами.
И мне жалко, что скатываюсь до такого.
Меня продолжает качать. Я могу только корчить из себя циничную суку, подобную Кристине. А в реальности такой не стану. Мне кажется ужасным то, что я делаю с нами. Но я настолько в нас не верю, что не торможу.
По договоренности, Слава подвозит меня к заезду в Лизин ЖК. Это вроде как наш с ним компромисс. Хотя бы немного времени вместе провести, раз уж я так занята.
И чем ближе мы к точке высадки, тем медленнее едет Ауди. И тем тише в салоне. Разговор не клеится. И дело уже даже не в непрекращающемся жужжании моего телефона.
Слава замедляется до полного стопа. В машине гаснет свет. Я смотрю на свои колени и жду щелчка. Дальше – расстегнуть ремень, быстрый поцелуй в его щеку, дернуть ручку и свалить.
В двух кварталах находится гостиница, в которой я уже не впервые снимаю номер. Только никакой Артем туда не приезжает. Нет в природе Артема. Реально изменить я не смогла бы. Я вообще не знаю, когда не больно будет смотреть на мужчин.
Чтобы сбежать, мне нужно услышать звук разблокировки дверей, но заветного щелчка нет и нет.
Нервы калятся. На душе – разрастается шторм.
Меня иногда все еще накрывает желание не мстить, а выплакать. Может ему больно будет из-за того, как больно мне? Он же человек. Он же хороший человек…
Ноздри щиплет. Не знаю, слышит ли он это. Чувствует ли.
Жмет на замок моего ремня. Он со свистом скатывается. Я зачем-то глубоко вдыхаю.
Дальше – освобождается от своего. Его сиденье отъезжает. Руки тянутся ко мне.
Протест смешивается с непреодолимым желанием льнуть. Это ужасно, но я до сих пор помешана на нашей близости.
Пересаживаюсь на мужские колени. Чувствую, как крепко руки обнимают и вжимают в горячее тело.
Оно в моменте кажется моим-моим. И губы моими. Мы ими сталкиваемся. Мы целуемся.