Вдовушка-толстушка. Попаданка

Не знаю, что из себя представлял ардалон, но, наверное, это было очень много. Во всяком случае, у Джеральда аж глаза загорелись, когда он услышал это число. Вот когда говорили про сто ардов, назначенные ему в качестве ежемесячного пособия, он только недовольно скривился.
– Все это переходит к герцогине Элее Грандье при соблюдении ряда условий, – продолжил Эрли.
Ну вот! Я-то уже успела возомнить себя чуть ли не принцессой, а оказалось, что и тут все не так уж просто.
  
– Леди Грандье должна в течение года после смерти ее супруга герцога Грандье снова выйти замуж.
Нет, ну вы слышали? Не успела толком овдоветь, уже снова замуж? А как же свобода и прочее такое?
– При этом герцогиня должна выйти замуж за аристократа, брак с которым должен быть одобрен Его Величеством королем Ардании.
Так, Ардания, как я понимаю, это страна, в которой я нахожусь. Но брак, утвержденный королем! Мало того, что замуж надо идти обязательно, еще и не за любого выйдешь!
– В случае несоблюдения этого условия, – продолжал Эрли, – территориями, ранее принадлежавшими герцогу Грандье, предстоит распорядиться королевскому совету, который и примет решение о том, кому их передать. Деньги стоит распределить по приютам и больницам (список приютов и больниц прилагается).
Ну это еще ничего. Может, тогда и замуж не надо выходить? Черт с ним, с наследством этим. И деньги на пользу пойдут.
– Что касается леди Грандье, то, если по истечении года она не выйдет замуж, ей предстоит отправиться в монастырь святой Мадлен, где в святых монастырских стенах ей предстоит принять постриг и до конца дней своих молиться о всеобщем благоденствии.
Чего?! То есть, либо замуж, либо в монастырь? Ну и порядки у них тут! И что, заставят? Я пораженно посмотрела на решительное лицо Эрли и поняла: эти заставят! И все внутри перевернулось: придется срочно искать мужа. Потому что, если сама не найду, то либо выдадут за кого попало, либо в монастырь упекут.
– В случае же смерти леди Грандье до ее замужества в течение года после кончины герцога Грандье, – вдруг продолжил Эрли и я застыла, прислушиваясь. – наследство дочери герцога Матильды и его внука Джеральда также переходит приюту, расположенному в деревне, доставшейся Матильде в наследство.
О как! Хитер мужик! Теперь эти Матильда с Джеральдом пушинки с меня сдувать будут вынуждены, лишь бы я, не дай бог, шейку не свернула. Ну ладно, хотя бы с этой стороны гадостей можно не ждать.
А откуда тогда ждать? Да от того же королевского совета, который в случае чего будет делить герцогскую территорию по принципу: “Это мне, это тоже мне и это опять мне”. Интересно, а король, который должен будет утверждать моего жениха, он тоже в королевский совет входит? Ух, как все запутано и сложно!
Я вдруг как-то очень-очень захотела домой, в свою маленькую квартирку, на работу с противной начальницей. Там все просто и понятно. И никому по большому счету до тебя нет никакого дела. И замуж меня насильно под угрозой монастыря никто не тащит. Не хочешь замуж – не выходи. Хочешь… ну тоже не выходи. Поскольку и не зовет никто. Ну да эта беда знакомая, пережить ее можно.
Мы разбредались из герцогского кабинета понурые: завещание не обрадовало никого. Правда, Джеральд все пытался проводить меня до моей спальни, предлагая свое общество и поддержку. Но я видеть этого придурка не желала. Сейчас я хотела остаться одна: посидеть и подумать о жизни своей непонятной. Нужно было успокоиться и в более спокойном состоянии принять решение о том, как жить дальше.
 
Глава 13
 
Реанимационное отделение городской больницы
Элея приходила в себя. Несмотря на то, что вокруг было по-прежнему темно, до нее доносился странный звук. Очень непривычный, монотонный. Словно кто-то нажимал на одну и ту же клавишу клавесина снова и снова. Негромко, но монотонно. И все это в полнейшей тишине. Не разговаривали люди, не пели птицы, не звенел какой-нибудь комар над ухом.
Запахи тоже были странные, непривычные и, пожалуй, даже в какой-то мере неприятные. Элее даже сложно было с чем-то их сравнить. Разве что слегка они напоминали какие-то лекарские зелья. Но совсем слегка.
Послышались шаги: кто-то подошел. Но девушка по-прежнему не видела ничего.
– Ну что, как там наша пациентка? – услышала она мужской голос.
– Все еще не приходила в себя, – ответила ему женщина грудным мягким голосом. – Как вы думаете, она очнется?
– В целом прогноз благоприятный. Но черепно-мозговая травма, сами понимаете, может дать порой непредсказуемые последствия, – ответил мужчина.
Женщина вздохнула:
– Такая молоденькая! Её тетя телефон обрывает, очень переживает за племянницу.
– Мы делаем все, что в наших силах, – ответил мужчина и Элея услышала удаляющиеся шаги.
Какая тетя? У Элеи нет никакой тети! И что такое телефон? И зачем какой-то тете обрывать этот самый телефон? А главное, причем тут она, Элея?
О, Элея! Она вспомнила, что именно так ее зовут. А что еще она про себя может вспомнить? И девушка вспомнила.
Она вспомнила вечно хмурого и чем-то недовольного отца, сердобольную мачеху, которая все время старалась угодить мужу, да и падчерицу никогда не обижала, всегда старалась подложить ей кусочек повкуснее. Но когда отец решил продать дочь герцогу, Илана, его жена, не смогла сказать и слова против. Хотя идея ей совсем не нравилась.
– Да он же совсем старик дряхлый! – пыталась объяснить мужу расстроенная Илана. – А Элея – совсем молоденькая девочка.
– Зато он богатый и герцог, – парировал отец. – Оставит ее вдовой, будет она, как сыр в масле кататься.
– А если он проживет еще лет десять, а то и двадцать? Он же маг, маги долго живут, – не соглашалась с ним Илана.
– Этот уже явно на ладан дышит, – усмехнулся отец, а потом не выдержал и выдал прямым текстом, – Да на те деньги, что он за нее дает, мы и дом отремонтируем, и младшим приданое справим, и Орина учиться отправим!
Младшими были две сестры Элеи, а Орин – их брат, который был буквально на пару лет младше Элеи.
Вот так и продал отец ее, свою дочь от первого брака, герцогу Грандье. Девочка потеряла мать в тот самый день, когда родилась, а теперь она потеряла и отца. Он просто отказался от нее.
Наина, мать Элеи, была хрупкой и нежной, чем и покорила молодого Иврана, в чьих жилах текла орочья кровь. И дочка родилась похожей на него: крупная, со склонностью к полноте, с широкой костью. Здоровья Наины хватило только на то, чтобы выносить и родить девочку. Тяжелые роды окончательно доконали ее и мать Элеи скончалась в день рождения дочери.
Илана была совсем другой. Вторую жену себе Ивран выбирал уже с тем, чтобы она смогла выносить и родить ему детей без ущерба для своего здоровья. И не прогадал: крепкая Илана родила ему еще троих детей. Вот только выкормить и вырастить такую ораву для Иврана оказалось тяжеловато. Детей, как ни странно, нужно было на что-то содержать.
Когда к Иврану обратился старый герцог с предложением отдать Элею ему в жены, Ивран не сомневался ни секунды и сразу ответил согласием. Он искренне полагал, что совершает благое дело не только для своих младших детей, но и для самой Элеи. А каково это – жить со стариком? Да неважно! Приспособится, привыкнет.
Элея тоже не привыкла спорить с отцом. Так было заведено в их семье: глава семьи решает все и за всех. Остальные только слушаются. И Элея послушно пошла под венец с герцогом Грандье, хотя от одного вида этого морщинистого старика к горлу подступала тошнота.
Свадьба прошла, как в тумане. Гаспар заявил, что у него нет времени ждать и они обвенчались буквально на следующий же день в церквушке при герцогском замке. Торжества как такового толком и не было. Гостей прибыло очень мало, Грандье утверждал, что это потому, что он толком никого и не успел известить. Но Элея слышала, как Матильда, дочь герцога, шипела своему мужу, думая, что ее никто не слышит, о том, что высший свет не готов принять такой брак. Она назвала его как-то… ме-за-льян-сом. Элея не понимала, что это такое, но чувствовала, что это что-то плохое.