Военный инженер Ермака. Книга 3 (СИ)

— Говори, Карачи, — велел хан, кивком приглашая мурзу сесть.
Карачи выпрямился, на его хитром лице появилась лёгкая улыбка.
— Повелитель, приношу добрые вести. Предатель Якуб-бек мёртв.
В глазах Кучума блеснуло одобрение.
— Хорошо… очень хорошо, — сказал Кучум, поглаживая бороду. — Ты всегда был верным воином. Твоя преданность будет вознаграждена.
Карачи поклонился, но хан подался вперёд, всматриваясь в его лицо.
  
— Скажи, как ты это сделал? Якуб-бек находился в Кашлыке в остроге, под охраной казаков. Как смогли твои люди добраться туда незамеченными?
Карачи замялся, но решился:
— Нет, хан. Это было иначе.
— Иначе? — не понял Кучум.
— Мне помог Кум-Яхор, — тихо сказал мурза. — Он околдовал одного торговца, что возил меха. Тот вошёл в Кашлык как обычный купец и заколол Якуб-бека кинжалом.
Кучум откинулся назад, размышляя. Его лицо было непроницаемо, и Карачи не мог понять, одобряет ли хан колдовство или гневается.
— Позови его, — велел Кучум. — Кум-Яхора.
Карачи вышел и вскоре вернулся с шаманом.
— Кум-Яхор, — начал Кучум, вглядываясь в него. — Карачи рассказал о твоём искусстве. Ты заставил торговца убить предателя?
— Я направил его волю, великий хан, — ответил шаман тихо, но отчётливо. — Человек сделал то, что должен был сделать.
— И что же, — глаза Кучума вспыхнули интересом, — можно ли из любого сделать такого покорного убийцу?
Кум-Яхор слегка улыбнулся.
— Нет, повелитель. Только из пустых.
— Пустых? — переспросил хан.
Карачи пояснил:
— Он говорит о тех, кто не верит ни в духов, ни в богов. Кто живёт без цели и без страха. Их души подобны пустым сосудам, которые можно наполнить чужой волей.
Шаман кивнул:
— Когда человек отвергает предков, не чтит ни Аллаха, ни Тенгри, ни Христа, его душа становится домом без хозяина. И тогда в этот дом может войти другой.
Кучум задумчиво погладил бороду. В его голове зрела мысль: среди казаков Ермака наверняка есть такие — авантюристы, жадные до добычи, без веры и обетов. Да и среди местных племён найдутся потерявшие старых богов, но не принявшие новых.
— Интересно… очень интересно, — пробормотал хан. Он взглянул на Карачи.
— Надо искать таких. Побеждать врага надо не только в открытом бою. Он должен погибать и от рук своих же. Пусть Ермак не знает, кому доверять.
На губах Кучума появилась жестокая улыбка.
— Найди их, Карачи. Пусть твои люди ищут еще таких же пустых. Кум-Яхор научит, как их распознать.
— Будет сделано, мой хан, — поклонился мурза.
Кучум удовлетворённо откинулся на подушки. Он почувствовал, что у него появилось новое оружие против Ермака — оружие, от которого никто не сможет защититься.
* * *
  
Глава 20
 
….Наш план был таков. Еще один разговор с вождем вогулов Торум-Пеком, в котором будет обсуждаться засада на спасителя Кум-Яхора. Вождь согласится это сделать точно, потому что он уже предложил нечто подобное. Еще один предатель у них в племени точно не нужен.
Нынешнее расположение ставки Кучума для вогулов, как оказалось, не тайна. За ними дальше по течению Иртыша, в трех десятках верст, хотя близко к тому месту охотники не приближаются во избежание столкновения с татарами и стычки. Нейтралитет нейтралитетом, но если что-то случится, то будет плохо всем. Ни одной стороне конфликт не нужен, а реагировать как-то придется.
Человек шамана, узнав о том, что о выживании Кум-Яхора в холодных водах Иртыша стало известно, неизбежно поспешит к нему, причем сделает это незамедлительно, скорее всего, ближайшей ночью, поскольку поймет, что охота на шамана начнется незамедлительно — как со стороны казаков, так и со стороны вогулов, и неизвестно, что хуже. Разумеется, он поплывет на лодке — другого способа нет, передвигаться в такую даль пешком по лесу — это даже не смешно.
Река там широкая, не извилистая, берега хорошо просматриваются.
Когда подручный шамана вылезет с лодки, за ним надо будет пойти, и когда он встретиться с Кум-Яхором, убить их.
— Причем шамана так, чтоб точно еще раз не ожил, — мрачно произнес Ермак.
Матвей и Прохор при этих словах понимающе закивали, а у меня пробежал мороз по коже — к суровости здешних нравов я хоть и практически привык, но все равно.
Разговаривать я вождем вогулов придется Алыпу одному. Снова посылать делегацию в племя — затея подозрительная, может насторожить. И слухи пойдут, что Ермак что-то затевает, и напрямую люди хана, которые посещают Кашлык под видом торговцев не замедлят доложить.
Этого нам точно не надо. А то, что к своим заявился вогул, пусть в настоящее время находящийся на казацкой службе, никакого внимания не привлечет.
Справится Алып, сможет обговорить все тонкости дела с Торум-Пеком? В принципе, должен. Он очень неглуп, несмотря на внешнюю простоту. К тому же, мы его тщательно проинструктируем.
У меня мелькнула мысль. Немного преждевременная, но все-таки — если Алып себя хорошо проявит, может, сделать его десятником, и потихоньку приглашать к нему «в подразделение» местных шаманов и вогулов? Казаков мало, дополнительные люди нужны. А уж местные, которые все здесь знают, нужны вдвойне. Своему они будут доверять больше, чем нам — и это будет еще одним доводом для перехода к Ермаку.
Подводные камни, конечно, есть. В племенах могут начать опасаться конфликта с татарами, и уход охотников неизбежно ослабляет племя.
Но посмотрим.
Это все на будущее.
…Алыпу все объяснили очень тщательно. Что нужно говорить, о чем не забыть. Даже заставили несколько раз повторять. Он все понял, осознал всю важность ситуации и был готов отправиться в племя хоть сейчас, по темноте. Но мы решили, что не стоит. Это опять-таки привлечет дополнительное внимание. Так что утром, спокойно, «в обычном режиме». Охотник-вогул решил отправиться к своим, что тут такого. К вечеру, если все пройдет удачно, он вернется, и мы отправимся в засаду.
С вогулами пойдут одни разведчики — их отсутствия в Кашлыке никто не заметит. С ними пойду я — в принципе, это не совсем мое дело, но это предложил Ермак, сказав, «чую, твои знания там пригодятся».
Зачем они там, мне понятно не очень. Возможно, атаман решил, что если что-то пойдет не так, надо будет на месте принимать решения, и я с этим справлюсь. Ну, может он и прав.
…Утро началось бодро и напряженно. Алып ни свет ни заря отправился на своей лодочке решать политические вопросы, а наша основная задача теперь — ждать.
Но не моя! Время надо использовать максимально эффективно. И так постоянно отвлекает то одно, то другое, а моя главная задача — делать кое-какие вещи.
Стекловаренная мастерская у нас готова уже несколько дней, но не работает — мне, что называется, некогда, занимаюсь более важными вещами. Пора это менять.
Работу со стеклами я начал, главным образом для того, чтобы в перспективе делать оптические прицелы. Но, думаю, изготовление каких-нибудь стеклянных бус или предметов тоже весьма нам поможет. Местные падки на такие вещи, и они послужат хорошим средством обмена.
Но для начала нам надо просто попробовать. Сделать хоть что-то стеклянное, а потом двигаться по нарастающей. Прицелы — дело ОЧЕНЬ сложное, и простое знание технологии производства — лишь одна из составляющих успеха.
— Максим! — окликнул меня Прокоп, один из тех, кого наш староста Тихон Родионович «приписал» к кузницам, а я продолжил его жизненный путь дальше — отправил его в стекловаренную мастерскую.
  
— Вот песок с отмели, как велел. Чистый, почти без глины.
Я присел на корточки, зачерпнул горсть. Песок оказался серовато-белым, мелким. Более-менее подходящий, но всё равно требовал промывки.
— Тащи к корытам, — кивнул я. — Будем промывать.