Военный инженер Ермака. Книга 3 (СИ)

Правда, сразу возникает вопрос — как подойти так близко с огнеметом, если за деревьями спрятались сорок лучников?
А вот для этого мы сделаем большой щит с отверстием посередине (бойницей). Достаточно прочный, чтобы его не взяла татарская стрела. Передвигаться он станет ввиду большой массы на колесах. Если татары захотят его обойти, позади, на холме, будет прикрытие с пищалями да арбалетами. Поэтому он сможет подъехать практически к деревьям, и из-за него казаки смогут использовать огнемет.
  
Просто и гениально (ну это я уже себя нескромно хвалю). А если серьезно, то такая штука нас сможет очень выручить. И сейчас, и, забегая вперед, на полях будущих сражений, потому что, чует мое сердце, одной схваткой за Кашлык дело не ограничится. Его осада — это начало. За Кучумом стоит Бухара, за нами… а за нами что-то пока никого. Были купцы Строгановы, но похоже, исчезли. Рассчитывать будем только на себя.
…Мы сделали щит так, чтобы он прикрывал сразу троих. Посередине и в верней части сделали даже несколько бойниц — для огнемета, чтоб смотреть, и, если что, стрелять из пищали или арбалета, оставаясь полностью в укрытии. В Европе и у нас на Руси подобные конструкции называли мантилиями или просто подкатными щитами.
Разумеется, он у нас на колесах — потому и подкатной. С колесами пришлось повозиться, но все проблемы были постепенно решены. Катился щит и не падал (для этого его еще и немного наклонили назад)
Я решил собрать его по принципу «сэндвича». Снаружи мы повесили сыромятную кожу — взяли плотную бычью шкуру, вымочили её в воде и, пока она была мягкой и тянулась, натянули на доски. Когда кожа высохла, она сжалась и стянула всю конструкцию, превратив её в крепкий панцирь. Такая обшивка не давала дереву трескаться от стрел и почти не загоралась, особенно если её перед боем ее смочить. Впрочем, поджечь ее могли разве что мы сами, в прямом смысле «дружественным огнем».
Основой конструкции служили сосновые доски толщиной примерно два с половиной сантиметра. Мы сбили их и укрепили. Чтобы щит не трескался при ударе, доски положили крест-накрест, поэтому волокна шли в разные стороны.
Изнутри мы закрепили слой войлока толщиной около пальца. Он задержит стрелы, если те все-таки пробьют доски, и не даст осколкам разлетаться.
Каркас получился крепкий. Высота — около двух метров метров (больше роста человека, но это нужно, а то вдруг кто в стрессовой ситуации выпрямится и получит стрелу в голову), ширина — тоже около двух. Этого будет достаточно, чтобы спрятать огнеметчиков с мехами. Внизу — два деревянных колеса, чтобы катить вперёд, а сзади прибили упоры, которыми щит можно было вонзить в землю, чтобы он стоял сам.
И да, чуть не забыл — щит у нас из двух скрепляющихся частей, потому что целиком нести такую тяжесть и такие габариты по лесам — по холмам слишком проблематично.
В итоге щит получился толщиной около четырёх сантиметров — кожа снаружи, доски посередине и войлок внутри. Весил он в собранном состоянии под сто килограмм. Поднять его тяжело, но катить вполне реально. Мы испытали его на стрельбище: стрелы даже в упор застревали в коже и дереве и не проходили дальше войлока.
Пару дней все это заняло.
Огнемет тоже попробовали на стрельбище. Струя легко била на пятнадцать метров, хотя была не такая вязкая и прилипчивая, как прошлая. Ну да нам в принципе сойдет и такая. Спирта на нее извели много!
Затем сделали еще и две пращи, и самые сильные казаки из числа тех, которые пойдут с нами, потренировались кидать камни — весовые аналоги наших дымовых бомб. Сначала не получалось ровным счетом ничего, но потом наловчились, и стало выходить не хуже чем у древних римлян, больших специалистов в этом вопросе.
Потом все это мы с предосторожностями занесли на струги, приготовленные к походу. Приспособления добычи золота тащили в открытую, а все остальное, включая переносной щит, огнемет и бомбы — тихо и осторожно, чтоб по возможности выглядело как дополнительное оборудование для нашего «прииска».
Кое-как затащили даже солому и старые кафтаны для имитации людей на борту.
Татары, по сообщению разведки, уже ждали нас. Причем именно там, где мы и предположили. Прятались они сильно, но казаки все-таки тоже умеют ходить по лесу.
Два отряда татар — один наверху, человек тридцать пять-сорок, в роще, второй — на берегу, вчетверо меньший, чтобы отрезать нам путь к отступлению и не дать забраться обратно в струги. Трое часовых — два наверху, в разных местах, и один поодаль на берегу. Меняются несколько раз в день.
Ждут нас господа кучумовцы.
Ну ждите, мы скоро. Не скучайте пока.
Помимо этого, сейчас татары с другого берега Иртыша постоянно следили за нашими приготовлениями. Опасной работой занимались. Поймать их было не просто, а очень просто, но мы решили отложить это до событий на «прииске» — а пока пусть докладывают, что здесь все хорошо, идет небольшой отряд на двух стругах. То есть Ермак ни о чем не подозревает.
…А теперь — совещание. Последнее перед выходом. На нем я, Ермак, Мещеряк и Лиходеев и десятник Мещеряка Иван «Сыч» — бородатый, хмурый, ширококостный и очень уважаемый здесь. Он поведет «береговой отряд». Общее командование «экспедиционным корпусом» на Матвее. Я плыву, потому что как без меня добывать золото! Ермак, правда, хотел чтобы я отплыл со всеми, а потом высадился где-нибудь поодаль и там дождался окончания того, что будет происходить, не вступая в бой и даже не приближаясь к месту схватки, поскольку моя голова очень уж ценная, но я решительно запротестовал. Как мне потом смотреть в глаза казакам? Извините, но я как-нибудь в стороночке?
— Неспокойно мне, — говорил Ермак. — какая-то чуйка нехорошая.
— Ладно тебе, Ермак Тимофеевич, — пожимал плечами Мещеряк, — и не в таких переделках бывали, и все проходило нормально. Стареешь, что ли? Ты это прекращай.
Ермак в ответ на последнюю фразу лишь что-то прорычал.
— Значит, так, — я решил разрядить обстановку, — нас всего будет двадцать восемь человек вместе со мной, Матвеем и Иваном. Двадцать три на стругах и потом к нам присоединятся пятеро разведчиков для усиления. Правильно?
— Угу, — кивнул Лиходеев. — Все верно посчитал.
— Из оружия — на каждого пищаль и многозарядный самострел, и еще на отряд два тяжелых самострела. Не считая огнемета и бомб. Пушек на стругах мы с собой не берем.
— Именно так, — теперь подал голос уже Мещеряк.
— Большой вес тащить, — вздохнул Ермак. — Точно нужно все это?
— Да, — ответил Матвей. — Без самострелов не обойтись — они перезаряжаются быстро. Тяжелыми будем дозорных снимать, чтоб никто не слышал. Ну а пищали по зарослям стрелять хороши. Пуля сквозь ветки летит лучше, чем стрела. Хотя пока ее перезарядишь…
— Шестеро остаются на стругах, десять идет низом, двенадцать — наверху. Не мало ли на холм мы ставим людей? — спросил я. — Татар в рощице почти вчетверо больше. Как поймут, что их прижали, там побегут в атаку по открытой местности, надеясь, что хоть кто-то добежит до наших позиций.
— Самострелы новые быстро стреляют, — ответил Иван. — Положим всех.
— Не, правильно ты говоришь, что мало, — вздохнул Ермак. — Толпу не остановишь на коротком расстоянии.
— Тогда только разведчиками усиливать, — пожал плечами Матвей. — Еще десять казаков на струги и татары поймут, что мы воевать идем, а не золото добывать.
— Если поснимать почти со всех постов, то еще десять можно. Но тогда опасно будет. Татары смогут к городу подобраться. Да и лазутчики могут заметить, что мало моих возвращается. Значит, что-то происходит.
  
— Татары почти все там будут, струги встречать, — буркнул Ермак. — Нападать особо некому.
— Можно затеять рубку леса, — предложил я. — Со всех сторон Сибира. Дров нам на зиму все равно много надо, да и вообще доски лишние не помешают. А когда много казаков постоянно в лесу несколько дней, татары не начнут подбираться. Слишком рискованно.