Военный инженер Ермака. Книга 3 (СИ)

— Думаю, что ее звать не стоит, — улыбнулся Кум-Яхор. — Я только что побывал в ее объятиях, и они очень холодны. Чего ты хочешь, мурза?
Карачи усмехнулся и налил себе кумыса из серебряной чаши.
— Кучум пообещал тебе еду и защиту, но ты же понимаешь, что сейчас ты никому не нужен. Да, твое предложение… интересно. Но велик шанс того, что могут узнать, что ты жив и с нами. Поэтому есть риск, что вогулы поймут, чьих рук это дело. И тебя будет проще снова отправить в темные дали, чем кормить и охранять.
  
— Я много чего могу, — хмыкнул шаман. — Когда я был с вогулами, то не мог быть близок с темными духами. Но теперь все иначе. То, что я вам предложил — не последняя моя мысль.
— И все-таки подумай о том, что я сказал, — улыбнулся Карачи. — Какими бы умными твои мысли не были, риск от твоего присутствия здесь может все перевесить.
— И что же делать? — по-прежнему спокойным голосом спросил шаман.
Спокойным, потому что он умел скрывать свои эмоции.
Карачи встал и подошел к шаману, обходя его по кругу, как волк обходит добычу.
— Видишь ли, Кум-Яхор, если ты хочешь, чтобы у тебя все было хорошо — то есть, чтобы ты не кормил рыб на дне реки — ты должен стать моим человеком. Моим доверенным лицом. Глазами и ушами там, где я сам быть не могу.
— Зачем тебе это нужно, мурза? — спросил шаман.
Карачи остановился и посмотрел на старика сверху вниз.
— Хороший вопрос. Что ж, отвечу. Я получаю того, кто не связан местными узами верности. Того, кто зависит только от меня.
Он вернулся к своему месту и сел.
— Меня здесь очень не любят. Окружение хана считает меня выскочкой. Говорят за спиной, что я слишком молод, слишком дерзок. Что хан слушает только меня, а это неправильно. Старые беки и мурзы шипят, как змеи, когда я прохожу мимо.
Кум-Яхор долго молчал, потом его глаза словно потемнели, и он пристально посмотрел на Карачи.
— Я вижу… — начал он медленно. — Вижу, что ты очень умный, мурза Карачи. Умнее всех, кто окружает хана. Ты по праву занимаешь свой высокий пост. Духи показывают мне…
Шаман закрыл глаза и покачался. Карачи подался вперед. С обычной своей улыбкой, но явно заинтересованный.
— Что говорят тебе духи, старик?
— Вижу… великое будущее. Ты мог бы стать преемником хана Кучума. Когда придет время, когда старый хан уйдет к предкам. Никто не справится с Сибирью лучше тебя. Ни сыновья Кучума, никто. Только ты. Вижу… вижу тебя на троне, и вся Сибирь склоняется перед тобой. От Урала до великих восточных рек.
Карачи откинулся назад, и на его губах заиграла довольная улыбка.
— Ты правильно говоришь, шаман. Очень правильно. — Он отпил из чаши и задумчиво посмотрел на огонь. — Кто знает, что случится в будущем? Сейчас казаки Ермака идут по нашей земле, хан стареет с каждым днем, а его сыновья… кто знает, какая у них судьба.
Мурза встал и подошел к выходу из юрты, откинул полог и посмотрел на темнеющее небо.
— Времена меняются, Кум-Яхор. Старый мир уходит. Русские приносят порох и ружья, а мы все еще держимся за луки и сабли. Нужен кто-то, кто понимает новое время. Кто-то, кто может и воевать, и договариваться. Кто-то вроде меня.
Он повернулся к шаману.
— Итак, твой выбор, старик. Служить мне и жить, видеть своими глазами, как сбудутся твои пророчества. Что скажешь?
Кум-Яхор склонил седую голову.
— Я буду служить тебе, мурза Карачи. Мои глаза — твои глаза. Мои уши — твои уши. Духи показали мне твою судьбу, и я хочу быть рядом, когда она исполнится.
Карачи кивнул.
— Мудрое решение. Встань. С этого дня ты под моей защитой. Никто не посмеет тронуть тебя без моего приказа. Но помни — предашь, и смерть в реке покажется тебе милосердием по сравнению с тем, что я с тобой сделаю.
— Я понимаю.
Старый шаман снова закрыл глаза, и в юрте воцарилась тишина, нарушаемая только треском поленьев в очаге. Где-то вдали выл волк, и этот вой казался предвестником грядущих перемен, которые навсегда изменят судьбу Сибирского ханства.
* * *
Густой туман стелился между стволами вековых кедров, когда мурза Карачи и Кум-Яхор шли по едва заметной тропе. Позади двигались десять татарских воинов в кожаных доспехах. Между мурзой и шаманом семенил переводчик — худощавый татарин с бегающими глазами, владевший множеством местных языков.
Лес молчал. Даже птицы затаились, чуя неладное. Карачи остановился на краю небольшой поляны, заросшей жухлой травой и окружённой елями. На противоположной стороне, у поваленного ствола, сидели пятеро русских — оборванные, заросшие, с глазами загнанных зверей. Завидев татар, они медленно поднялись, сбившись плотнее.
— Это они? — спросил Карачи, не сводя взгляда с бродяг.
— Они, господин мурза, — сказал переводчик. — Они сами предложили нам свою помощь.
— После того, как поняли, что здесь им делать нечего, а до Москвы добраться сил не хватит, — усмехнулся Карачи.
Затем кивнул:
— Спроси их имена. И откуда они.
Переводчик нахмурился, шагнул к русским и заговорил, коверкая слова:
— Мурза Карачи хочет знать ваши имена. Говорите по очереди. И как здесь оказались.
Первым выступил коренастый мужик с медвежьей походкой:
— Андрей я. Андрей Косолап. Из Вологды. Приказчика убил. С охотниками за Камень ушёл, да отстал. Вот и оказался здесь.
Вторым заговорил высокий жилистый мужчина:
— Фёдор Серпуховец. Лихим кличут. Стрелец был в Казани, за пьянство и драки сослали. Из острога сбежал. В Сибири долго кочевал.
Третий был, сутулый, со скособоченной рожей.
— Михайло Кривоног. Из Нижнего Новгорода, дьячка сын. Воровстве церковном обвиняли — бежать пришлось. Грамоте обучен: могу читать и писать.
Четвёртый — крепкий, с чёрной бородой, — коротко бросил:
— Игнат Чернобород. Из-под Мурома. Шайку держал, обозы на Волге грабил. Воеводы пришли — людей моих перебили. Остатками за Камень ушёл, да всех растерял в стычках.
Последний, низкий, коренастый, с мозолистыми руками, сказал тихо:
— Савелий Плотник. Ремесленник я, руками работать умею. В поджоге двора обвинили — бежать пришлось.
Карачи шагнул вперёд. Его богатый халат, расшитый серебряными нитями, резко контрастировал с лохмотьями русских. Он заговорил, и переводчик передал:
— Русские, вы теперь среди татар. Как вам живётся?
Бродяги переглянулись. Первым ответил Фёдор Лихой:
— Хорошо живём, господин мурза. Кормят, не обижают. Спасибо за милость. Всяко лучше, чем в лесу, как звери дикие. Поначалу страшновато было, конечно, а сейчас — нет. Спасибо великому хану за все!
Остальные согласно закивали.
Карачи довольно улыбнулся.
— Запомните: будете выполнять приказы — останетесь живы, будет пища и кров. Может, и награда. Но ослушаетесь — умрёте медленно. Предателей мы наказываем жестоко. Вы видели.
Русские побледнели. Они действительно видели — и посаженных на кол, и обезглавленных. И знали, насколько легко здесь оказаться в немилости.
— Ясно? — холодно спросил мурза.
— Ясно, господин, — ответили хором.
— Теперь слушайте шамана, — добавил Карачи.
Кум-Яхор поднял голову. Его голос шуршал, как сухие листья:
— Духи леса шепчут о вас. Вы потеряли землю и богов. Но у вас есть шанс обрести новую жизнь. Не упустите его. Я скажу, что вам нужно сделать. И горе вам, если узнает об этом кто-то еще.
Шаман обвёл их взглядом. Русские переминались с ноги на ногу и со страхом посматривали на мурзу и шамана. Татарские воины стояли неподвижно, держа ладони на рукоятях сабель. Лес вокруг затаил дыхание.
Кум-Яхор заговорил уже по-татарски, и переводчик передал:
— Хан Кучум знает о вас. Он знает, что вы предали своих. Но знает и то, что предатель, которому некуда идти, может стать самым верным слугой. У вас нет выбора: или служба, или мучительная смерть, — произнес мурза.
  
— Вы поняли? — добавил он.
— Да, — закивали бродяги.
— Ждите. Вас накормят. Скоро все узнаете. Запомните: глаза хана видят всё, уши хана слышат всё. А потом мы с вами еще поговорим, скажем, что нужно сделать.