Душа зла

Салиндро хлопнул папкой по столу.
– Ладно, мы имеем дело с каким-то отморозком, которому нравится засовывать людям в горло пиявок, но вот что меня интересует гораздо больше: тот ли это человек, которого мы ищем? – возразил Бролен, нервничая. – Что скажешь по поводу следа у нее на лбу? Есть что-то новое?
Усевшись напротив молодого инспектора, Салиндро оперся подбородком на руки и принялся разглядывать небо за окном.
– Да, давай вернемся к этой детали, она тебя заинтересует, – бросил он.
Позавчера Бролена вызвали на берег реки Туалатин, где выловили тело женщины. Почти сразу же судмедэксперт обнаружил на лбу утопленницы странный след. Длительное пребывание тела в воде помешало установить, откуда он взялся, и потому оказавшийся на месте происшествия полицейский инспектор сразу же позвонил Джошуа Бролену и попросил его приехать.
За последних два месяца это оказался уже третий труп женщины, все – с внешними признаками насилия.
Первой жертве было двадцать два; она работала официанткой и возвращалась домой, когда на нее напали. Ее тело случайно обнаружили рыбаки в местном пруду, оно плавало на спине. Девушке отрезали руки по самые предплечья.
Прежде, чем она умерла.
Когда с ней это проделывали, она была еще жива. По непонятной причине ей выжгли часть лба, отчего на коже осталась большая отметина, по форме напоминающая звезду. Хотя рана и не была слишком глубокой, она выглядела отвратительно, весь лоб напоминал разверстый кратер вулкана. Из-за плохого состояния тела причину появления этой раны установить не удалось. «Возможно, кислота», – предположил судмедэксперт. Труп слишком долго находился в воде, чтобы можно было сделать более точные выводы.
Вторая жертва оказалась двадцатитрехлетней студенткой художественной школы. Похищенная со стоянки возле ночного клуба, она была тоже найдена в водах Туалатин. У нее также отсутствовали руки, а на лбу оказался похожий ожог. Более глубокий, чем предыдущий, и спускавшийся на всю верхнюю половину лица. Было установлено, что на обоих телах присутствуют многочисленные увечья, и хотя длительное пребывание в воде не позволяло сделать точное заключение, возможно, речь шла и о сексуальном насилии. Смерть женщин наступила от многочисленных ударов и кровотечений – об этом свидетельствовало состояние обоих трупов.
Стало понятно, что цепочка преступлений на этом не закончится. Решительность и жестокость, необходимые для того, чтобы отрезать жертвам руки и затем убивать их, позволяли предположить, что убийца – опасный психопат, постоянно пребывающий в поисках новой жертвы.
В годы учебы в академии Бролену встречались подобные дела, он умел составлять психологический портрет убийцы по немногочисленным деталям и уликам, и уж точно никто лучше него в полиции Портленда не разбирался в мотивах поведения «серийников». Потому, когда два дня назад детектив Эшли оказался на берегу реки, из которой в это время как раз вытаскивали девушку с отметиной на лбу, он, несмотря на то, что ее руки были целы, тут же вызвал на место преступления Бролена, официально отвечавшего за расследование.
Как правило, серийным убийцам дают прозвища. На сей раз нечто подобное пришло в голову одному из коллег Бролена. Учитывая увечья и повреждения, наносимые убийцей своим жертвам, его прозвали Портлендским палачом. Произошла утечка информации, и пресса с удовольствием приписала изобретение этого прозвища себе.
И вот теперь Бролен ждал подтверждения тому, о чем уже догадывался: ожог на лбу женщины оставила кислота.
Салиндро торжественно продолжил:
– Тот же самый след, что и у двух предыдущих девушек. Вскрытие показало, что ей нанесли на лоб большое количество какого-то химического вещества. И опять-таки длительное пребывание тела в воде не позволяет сказать, какое это было вещество, но весьма вероятно – кислота. То же подобие ритуала, что и в двух первых случаях.
В отличие от своего коллеги и друга Джошуа Бролена Салиндро никогда не учился в Квантико на профайлера. Однако годы, проведенные в контакте с полицейскими психологами и криминалистами, а также чтение различных отчетов дали ему достаточно, чтобы он мог иметь свои суждения относительно деталей очередного преступления.
 
Бролен кивнул.
– Это точно наш парень, – прошептал он очень серьезно. – Характер действий преступника на сей раз отличается, но отметина идентичная. Он заставлял жертву страдать, ему необходимо было внушить ей ужас. А затем сжечь лоб жертвы кислотой, – добавил он почти неслышно.
Грустно вздохнув, словно сгибаясь под тяжестью какого-то невероятного груза, инспектор снял очки. Нужно было отыскать нечто общее во всех трех преступлениях. Почему убийца отрезал руки первым двум жертвам и не сделал это с третьей? И почему кислота на лбу?
Бролен помассировал виски и принялся размышлять. Он легко погрузился в процесс перевоплощения, сопоставляя имевшиеся в его распоряжении факты.
Серийный убийца никогда ничего не делает случайно: самое сложное – разобраться, что означает тот или иной его жест и как он связан с его фантазиями, думал инспектор. Может быть, он – фетишист и считает руки своего рода трофеем, но почему именно руки? И как он выбирает жертв: случайно или руководствуясь конкретными признаками?
Все жертвы – молодые женщины, относящиеся к так называемой группе «минимального риска», поскольку они довольно спортивны и, следовательно, могли постоять за себя; кроме того, они не посещают сомнительные места и, скорее всего, не знакомятся со случайными людьми. Значит, убийца должен обладать определенной дерзостью, похищая их; он высоко задирает собственную планку, для него это – своего рода соревнование. Ведь каждый раз его могли бы видеть, жертва вполне была способна защищаться и привлечь внимание прохожих. Однако ничего подобного не происходило. Он проделывал все очень быстро.
Значит, они имели дело с расчетливым, преследующим конкретные цели убийцей с явными замашками садиста.
Бролен легко представил себе, как тот вступает в беседу со своими жертвами, потом начинает их запугивать, а затем медленно насилует. «Возможно даже, это – красивый, харизматичный мужчина, похожий на Теда Банди», – подумал Бролен. И когда внутри него побеждают разрушительные импульсы, он становится монстром, жаждущим подавлять, и для этого он наводит на жертву ужас. Сексуальное желание рождается в нем медленно, мягко, овладевает им постепенно. Потом он видит на улице или по телевизору молодую женщину, это еще больше распаляет его, и он возбуждается. И тогда он выходит на охоту. Может быть, он не сразу находит ту, которую ищет, и продолжает свои поиски несколько дней подряд. Иногда желание в нем утихает, и он возвращается к своему привычному, спокойному существованию, но бывает и так, что желание только растет по мере того, как он понимает: женщины для него недоступны. И вот желание уже превращается в ненависть, он начинает ненавидеть их всех. Они дорого ему заплатят. Всем этим телкам, которых он встречает всюду – на улицах, в магазинах или видит по телику, он совершенно безразличен, он не может делать с ними то, что хочет. Чем дольше он ждет, тем сильнее разрастается его ненависть. И вдруг ему везет: женщина, за которой он давно следил, – интересно, всегда ли он выбирал для этого одни и те же места? – оказывается в пределах досягаемости. Возбуждение сразу же захлестывает его. Он предвкушает, как овладеет ею, а потом… потом она будет безраздельно принадлежать ему. Он похищает ее и увозит подальше, чтобы чувствовать себя в безопасности; возможно, у него где-нибудь есть логово, в котором он и творит свои зверства. Сначала он забавляется тем, что терроризирует ее, стараясь сдерживать переполняющую его ненависть. Он запугивает жертву, упиваясь страхом, который внушает ей, насилует ее, вероятно, издеваясь над ней и заодно нанося ей несколько ударов. Затем волны ненависти выплескиваются наружу, и он вступает в фазу наивысшего проявления жестокости. Он принимается исступленно, уже не сдерживаясь, бить жертву – вот откуда эти следы на теле.