Одиночество смелых

Бурление странное не столько из-за того, что почти все собравшиеся одинаково одеты – темные костюмы, галстуки, портфели, – но из-за того, кто они: это не обычные адвокаты, судьи, секретари и помощники.
Перед входом в суд припаркованы несколько дорогих автомобилей. Водители прислонились к своим машинам в ожидании больших шишек, которых они привезли в суд.
Внимание прохожих привлекает внезапный звук шлепка, сопровождаемый недовольным бормотанием. Шоферы собрались возле автомобиля с темными стеклами и играют в карты на капоте. Один из них, к большому неудовольствию коллег, только что выкинул трефового туза.
  
Придется еще немного подождать, прежде чем вернутся начальники. Шоферы не знают, в чем дело и сколько им еще здесь торчать, но тот факт, что они оказались здесь все вместе, ничего хорошего не предвещает. По крайней мере, ничего быстрого.
Их начальники по большей части – директора банков, но есть и более или менее видные местные политики. Никто, кроме завсегдатаев «притона», увидев их в коридоре, не заметил бы разницы.
Привычный ход дел в здании суда нарушает сдержанная, но безумная энергия. Обычно только молодые торопятся из одного кабинета в другой, а пожилые берегут силы и стараются с кресла не вставать. Но сегодня заторопились седые. И заметьте, они не судьи. И даже не адвокаты.
– Без повестки следователь вас не примет, – говорит секретарша мужчине в двубортном пиджаке, которого, вероятно, сопровождает шофер или, так сказать, мальчик на побегушках, он стоит позади и держит портфель.
– Так у меня повестка. Я получил письмо от Фальконе, если уж это не повестка…
– Это не повестка, а официальный запрос. Если вы хотите поговорить с синьором Фальконе, запишитесь…
– Никуда я записываться не буду. Так вот, пожалуйста, сообщите его превосходительству Пиццилло, который, насколько мне известно, все еще руководит этим… заведением, что я здесь и хочу его увидеть. Возьмите мой документ. Анто', портфель, – говорит мужчина своему верному слуге.
Тот ставит портфель на подоконник и роется в нем.
– К синьору Пиццилло нужно подняться по лестнице… Извините, но вам назначено?
– Назначено? – с отвращением спрашивает мужчина в двубортном пиджаке.
– Да. Если не назначено, к нему нельзя.
Мужчина несколько секунд смотрит на нее не дыша.
Потом выдыхает. Поворачивается к слуге.
– Ну, пошли, – говорит он, удаляясь по коридору. В эту минуту телефон на столе секретарши снова принимается звонить, как он звонил без перерыва до появления парочки.
– Следственный отдел. Нет, синьор Фальконе не… Да, я поняла, но я не могу соединить вас. Нет, не только вас, он вообще не может ответить на звонок…
Секретарша возводит взгляд к небу.
Человек шесть ждут приема под дверью генпрокурора Пиццилло. Охранник, который сидит за деревянной стойкой, время от времени шикает, чтобы они не шумели, и возвращается к своей газете. Из кабинета доносятся два возбужденных голоса. Говорят громко, но о чем речь, не разберешь. Иногда, однако, ожидающие улавливают какие-то обрывки. Все они готовы повторить эти слова: «мы погибли», «следствие», «Сицилия» и многократное «блядь». Кто-то кивает, кто-то выписывает нервные круги. Когда в сопровождении своего верного слуги появляется еще один посетитель, все с ним здороваются.
– Вот видишь, – говорит этот мужчина, такой худой, будто умирает с голоду, которого он, судя по золотым запонкам и наручным часам, никогда не испытывал, – только нас недоставало. Теперь синьору Фальконе есть что отметить, он вычеркнул все имена из своего списка. Наверное, не хватает только…
Но вот еще один подошел.
– Напророчил! – говорит коллега и хлопает его по плечу. Они смеются. Тут как раз открывается дверь.
– Ваше превосходительство, – говорит один.
– Джованни, – приветствует его другой.
– Синьор председатель, – вступает третий.
Пиццилло обводит их взглядом, пожимает плечами и говорит:
– Входите.
В кабинете генерального прокурора руки ныряют в карманы элегантных пиджаков, одна за другой щелкают зажигалки. В несколько мгновений кабинет наполняется дымом.
– Джованни, Джованни… – начинает один, потирая руки. На нем светлый костюм и голубой галстук с морскими коньками. Мужчина маленький, щупленький, поэтому толстая сигара в его руках (он только что затянулся) кажется еще толще. – Сам знаешь, сколько лет мы уже знакомы. Разве я когда-нибудь позволял себе перечить? Говорить, что нам подходит, а что полная херня? Разве мы себе такое позволяли?
Он обводит взглядом аудиторию. Все качают головой.
Другой визитер вторит ему, вздымая руки к небу:
– Мы и теперь себе такого не позволяем.
– Никак нет, – соглашается синьор в светлом костюме.
– Но один вопрос я тебе должен задать, и я тебе его задам от имени всех присутствующих. Можно?
Пиццилло высокомерно кивает и жестом показывает, что можно продолжать.
– Очень хорошо. Я бы хотел узнать, мы бы хотели узнать, нам что, работу менять… я не знаю… подыскивать место на почте?
– Я уже старый человек, синьор председатель, – говорит другой, прислонившись к книжной полке. – Мне только на пенсию дорога.
Пиццилло не обращает на него внимания.
– Что же нам… я не знаю… что же нам делать? Вы столько документов запросили, столько у вас вопросов, – жалуется мужчина в светлом, жестикулируя и выдыхая новое облако дыма, – да у нас вся работа встанет. Вся работа встанет.
– Нам эти документы много дней искать не переискать, – вторит ему прислонившийся к полке. – Синьор председатель, вы так из нас следователей сделаете. Но кто же тогда работать будет?
– Все встанет, – подает голос еще один.
Пиццилло массирует лоб. Он молчит, а остальные вглядываются в него из-за завесы дыма. Несколько мгновений спустя он прерывает свои размышления.
– А я что могу сделать? Не закрывать же Следственный отдел.
– Нееет. – Низенький с толстой сигарой тотчас ухватывает мысль. – Да что ты, Джованни. Как можем мы тебя просить кого-нибудь уволить? Как тебе такое в голову пришло? Извини, если мы тебе плохо объяснили, мы хотим только, чтобы нам дали возможность… дышать. – Он театрально ослабляет узел галстука и повторяет, выдыхая дым: – Дышать.
Потом смотрит на собравшихся, они кивают и наконец улыбаются, всеми легкими вбирая никотин.
– Нам бы только вздохнуть.
– Только вздохнуть, – отзывается эхом его коллега, прислонившийся к книжной полке.
Пиццилло выходит из кабинета час спустя, на пороге прощается с посетителями и, пока их голоса удаляются, несколько мгновений стоит, опершись на дверной косяк и глядя в пустоту. Когда последний заворачивает за угол, он спокойно закрывает дверь и садится. Но не успевает он откинуться на спинку кресла, как кто-то стучит в дверь.
– Председатель.
Это Рокко Кинничи, начальник Следственного отдела. Кинничи пользуется большим уважением во Дворце правосудия, он очень крупный мужчина с большим профессиональным опытом, да и должность у него важная. Задача его отдела – уголовное расследование, сотрудники собирают доказательства и организуют собранные материалы – собственно, собирая дело, которое потом будет представлено в суде против обвиняемых. Работа Следственного отдела требует неустанного внимания. Чрезвычайно важно правильно предъявить обвинения и собрать доказательства. Особенно в таком городе, как Палермо, где не счесть процессов против мафии, которые закончились оправдательными приговорами из-за отсутствия доказательств. Больше одного раза судить за одно преступление нельзя и исправить ошибку уже невозможно.
Пиццилло кивает и показывает на кресло перед столом.
  
– Я бы сам к тебе пришел, – говорит он.
Кинничи входит и закрывает дверь.
– По вопросу мирового судьи? Нужно менять Ла Коммаре, Высший совет магистратуры принял решение, что это вопрос в компетенции председателя суда, и если мы этого не сделаем…
– Нет, нет, садись. Нам сначала надо другой вопрос обсудить.