Суд короля

Судя по поднимающемуся над трубами дымку и запаху еды, женщины уже принялись готовить ужин.
Все здесь выглядело совершенно обычно, и дикостью казалась мысль о том, что в этой мирной деревеньке кто-то жестоко убил человека, раскроив ему череп.
Заслышав стук подков трех лошадей, работающие в поле крестьяне стали поднимать головы, а в окнах хижин показались любопытные лица.
  
— Мой племянник изрядно удивится, когда узнает, что сегодня за ужином нас будет четверо, — сказал Барлинг, — поди продыху расспросами не даст.
— Ужин подождет, сэр Реджинальд, — сказал Барлинг. — Где тут ваша темница?
— Темница? Вон там. — Эдгар ткнул пальцем в уходящий от главной улицы широкий переулок. — Но мы же уйму времени ехали без передыха, и…
— Цель моего приезда сюда, Эдгар, — ваш обвиняемый, а не ваш ужин, — ответил Барлинг. — Ключи у вас с собой?
— Конечно, — кивнул Эдгар. — Я же вам говорил, порядки у меня тут заведены строгие.
Барлинг не стал отвечать, кивнув вместо этого Стэнтону:
— К темнице, Стэнтон. Нам надо поторопиться.
Их уже заметили, и он знал, что очень скоро здесь соберется толпа.
— Да, сэр, — ответил тот и пустил коня рысью, так что Барлинг не без труда его нагнал. Эдгар с протестующим ворчанием поскакал следом. У темницы они спешились и привязали лошадей.
У Барлинга было такое чувство, будто его одеревеневшие ноющие мышцы принадлежат кому-то другому.
— Как видите, деться убийце некуда, — сказал Эдгар.
— Выглядит вполне надежно, сэр, — отозвался Стэнтон.
— Выглядит так.
В отличие от многих других домов в деревне приземистая темница была в прекрасном состоянии — и толстые каменные стены с крышей, и громоздкая деревянная дверь с новеньким железным замком. За ней-то и находился человек, которому предстояло ответить за свое преступление. Барлинг подошел к двери:
— Что ж, значит, Линдли можно расспросить.
— И завтра можно будет, — сказал Эдгар, — когда мой зад немного отойдет от дороги.
— Отпирайте, Эдгар.
— Сэр, — Стэнтон озабоченно нахмурился, — возможно, нам и правда стоит подождать. Пленник может быть опасен.
— Единственный, кому тут грозит опасность, — он сам, — сказал Барлинг. — Мы представители закона, и к тому же нас трое.
— Дядюшка! Вы вернулись!
— Четверо, — поправился Барлинг с удовлетворенным кивком при виде спешащего к ним человека в рясе. Не было никаких сомнений, что в жилах настоятеля течет та же кровь, что у хозяина поместья. Эдгар напоминал Барлингу матерого вепря, племянник же его в сравнении с дядей был заметно нежнее и розовей, но вот злые маленькие глазки и тупые носы у них были одинаковые.
— Вернулся, Уильям, — ответил Эдгар, — да только не с теми новостями, на которые ты надеялся.
— И какими же?
Эдгар пустился в долгие путаные объяснения, а Барлинг тем временем ощутил на себе встревоженный взгляд Стэнтона.
— Возьмите же себя в руки, — вполголоса приказал Барлинг, — сомнения суть проявление слабости.
— Да, сэр. — Стэнтон послушно кивнул, но увереннее от этого выглядеть не стал.
— И вот потому, Уильям, сюда и явились люди короля! — Эдгар закончил свою речь, вскинув руки в деланом изумлении.
Люди короля. Барлинг открыл рот, чтобы оспорить нелепую мысль о том, что какого-то посыльного можно причислить к носителям вверенной ему, Барлингу, власти.
Но Уильям Осмонд опередил его:
— Воистину не надо было так обременять себя, добрые господа. Мой дядюшка и сам мог повесить этого человека, а я бы помолился о его душе. — Он воздел глаза к небесам. — Боюсь только, что это была бы напрасная трата времени.
И он жеманно осенил себя крестом.
— Речь идет не о том, надо или не надо, сэр священник, — сказал Барлинг, — закон есть закон.
Он увидел, что на улицах деревни появляется все больше крестьян, спешно направляющихся к темнице. Вполне ожидаемо, но в высшей степени нежелательно.
— Эдгар, не медлите боле. Будьте любезны отомкнуть дверь.
Хозяин поместья обменялся хмурым взглядом с племянником, а потом ударил мясистой ладонью по доскам:
— Эй, Линдли! Отойди от двери! — Эдгар отпер замок и распахнул дверь.
  
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
 
На Барлинга накатила волна вонючего затхлого воздуха. Его желудок протестующе сжался, но клерк не позволил своему лицу даже дрогнуть.
— Проклятье! — выдавил сморщившийся Стэнтон.
Эдгар закашлялся и сплюнул:
— Зверь зверем и воняет так же.
— Сущая правда, дядюшка. — Рот Осмонда скривился в отвращении.
— Ну что, пора? — этот вопрос донесся со стороны красного от загара крестьянина, шагающего во главе толпы мужчин и женщин. — Вешаем, что ли, беззаконника?
Толпа откликнулась на его слова криками и вскинутыми кулаками.
Барлинг почувствовал подступившее раздражение. Люди Эдгара были такими же скорыми на расправу, как их хозяин.
— Сэр священник, — сказал он, — прошу вас, останьтесь здесь и разъясните людям, что происходящее внутри не их ума дело.
— Да-да, конечно. — Осмонд оживленно закивал, тряся пухлыми щеками и явно не желая соваться в жаркую и вонючую темницу Линдли. — Я призову их к порядку.
— Я бы попросил вас его еще и поддерживать. Эдгар, Стэнтон, со мной. — Барлинг расправил плечи, чувствуя тягостное бремя возложенного на них долга, и шагнул внутрь, на устилающую пол грязную влажную солому. Осмонд захлопнул у них за спинами дверь.
Из дальнего темного угла донесся еле слышный шорох. После дневного света Барлинг ничего не мог разглядеть, сколько ни вглядывался во тьму.
— О, смилуйтесь, смилуйтесь надо мной, — раздался прерываемый всхлипами молодой мужской голос. — Умоляю, смилуйтесь.
Барлинг, к своему удивлению, не услышал в нем ни одной грубой нотки.
— Покажись, Линдли, — сказал Эдгар. — И если ты хоть на волосок сдвинешься с места без моего разрешения, я выкину тебя за дверь и не буду мешать деревенским разобраться с тобой по-своему. Они тебя голыми руками разорвут.
— Не буду, милорд, клянусь. — Беззаконник поднялся в луче предзакатного света, падающего в темницу через забранное железными прутьями крошечное окошко.
— Вы Николас Линдли? — спросил Барлинг, краем глаза замечая, как Стэнтон стискивает кулаки, не сводя взгляда с пленника. Это хорошо.
В свое время Барлингу пришлось допросить немало преступников, но он никогда еще не занимался этим в столь непредсказуемой ситуации.
— А кто ж еще? — Эдгар злобно фыркнул.
— Да, сэр. Так меня зовут. — Мужчину трясло от страха, по высоким скулам его вымазанного в грязи лица бежали слезы.
— Меня зовут Элред Барлинг. — Несмотря на возможную опасность, этот Линдли заинтересовал его. Каштановые волосы пленника свалялись в колтуны, а его одежда была набором невероятных отрепьев. Волосы и борода слиплись от пота и грязи, но были не слишком длинными, а значит, видели в свое время и лучший уход. Да и башмаки мужчины выглядели странно — облепленные грязью и еще невесть чем, они явно были сшиты из лучшей кожи. — Я прибыл сюда из суда нашего короля Генриха.
— А вызвал его сюда я. — Эдгар наставил на беззаконника палец. — Чтобы можно было повесить тебя по закону.
Линдли горестно взвыл:
— Милорды! Умоляю вас, не надо. Помилуйте меня, прошу!
Барлинг поднял руку:
— Сэр Реджинальд, я прошу вас молчать.
Свою просьбу он дополнил выразительным взглядом. И снова лорд лез не в свое дело. Барлинг с удовольствием выпроводил бы его наружу, но тогда его единственным защитником от непредсказуемого Линдли останется беспомощный Стэнтон. Эдгар, по крайней мере, был заметно крупнее.
— И вас тоже, Линдли.
Ответом ему была тишина.
  
А вот снаружи все громче раздавался нестройный хор злобных криков. Похоже, крестьян все прибывало и прибывало. Поверх криков раздавался голос Осмонда, чьи не особо искренние призывы к спокойствию успеха явно не имели.
— Итак, Линдли, — сказал Барлинг, — я хочу, чтобы вы не обращали внимания на происходящее снаружи и ответили на мои вопросы. Вот вам первый: это вы убили Джеффри Смита?