Суд короля

— Ему там нравится, — добавил Питер. — Тихо сидит. Ну, некоторое время по крайней мере. — Он снова покачал головой. — Когда у тебя такой сын, то его прокорм — меньшая из забот. Во всяком случае пока. Если сэр Реджинальд узнает, что я ставлю силки… — Ткач осекся, не находя нужных слов.
Впрочем, Стэнтон мог догадаться и сам. Милосердия в свирепом лорде не было ни на ноготь.
  
— Уберите шкурку, Вэбб. Сегодня ночью вы спасли мне жизнь. Мне и в голову не придет отплатить вам такой черной неблагодарностью.
Ткач испустил долгий облегченный вздох. Взглянул на жену.
— Благодарю вас, сэр, — сказал он. — От всего сердца. — Искренняя улыбка осветила грубое морщинистое лицо. — Вы добрый человек.
— Добрейший, — прошептала Маргарет, тоже неловко улыбнувшись.
Снаружи донесся крик.
Стэнтон знал, что на его лице отразился тот же ужас, что и у Вэббов.
Потом кто-то громко аукнул, и на этот голос отозвалось множество других.
— Стэнтон! — выкрикнул кто-то.
Значит, труп Сморчка нашли.
  
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ
 
— Стэнтон! Слава Господу, вы целы, — окликнул с дороги подошедшего посыльного Барлинг.
Собравшаяся здесь горстка людей тоже радостно загалдела.
— Мне повезло, Барлинг, — сказал Стэнтон, ковыляя рядом с Питером Вэббом. Маргарет заперлась в доме до возвращения мужа. — Просто повезло.
— А я бы сказал, что очень повезло. — Бледное лицо Барлинга четко вырисовывалось в свете фонаря, который он держал в руке. Помимо фонарей многие из сбежавшихся сюда людей держали в руках дубинки. Они собрались вокруг тела Сморчка, возбужденно толкая друг друга локтями и обсуждая это страшное зрелище, а потом и появление Стэнтона.
— Чудо! — Казалось, глаза Осмонда вот-вот вылезут из орбит. — Как есть чудо.
Священника явно подняли из постели — из-под второпях наброшенной верхней одежды у него, как и у многих тут, выглядывало белье.
— А вот коню вашему не повезло, — появился, расталкивая толпу, Эдгар. Он был полностью одет, а его мрачное лицо багровело в свете фонарей, как солнце на закате.
— Что случилось, Стэнтон? — спросил Барлинг. — Мы здесь благодаря этим людям. — Он поднял фонарь, осветив повозку с двумя бледными крестьянами. — Они припозднились, возвращаясь с ярмарки, потому что лошадь потянула ногу. Увидели сперва веревку, а потом вашего коня и подняли тревогу.
— А вот я торопился, — сказал Стэнтон, — Сморчок споткнулся о веревку, и я вылетел из седла. А потом увидел человека в плаще, — он сглотнул, — он убил коня.
— Линдли! — выкрикнул Осмонд. — Спаси и сохрани. Господи!
Толпа отозвалась возбужденным гомоном, люди плотнее придвинулись друг к другу на темной дороге.
— Он гнался за мной, но я сбежал, — продолжал Стэнтон, — вот, Питер Вэбб с женой спасли меня. Впустили в дом. Иначе… — Он не договорил и поежился.
— Благодарю вас от имени короля, Вэбб, — сказал Барлинг.
— Спасибо, сэр, — отозвался ткач, — это большая честь.
— Может, оставим любезности на потом? — это был, как всегда, Эдгар. — Барлинг, теперь уже на вашего человека напали! Да и лошадь была славная. — Эдгар перевел взгляд на Сморчка.
Сам Стэнтон не мог заставить себя взглянуть на беднягу.
— Я в полной мере осознаю это, Эдгар, — сказал Барлинг, — и ждал рассказа Стэнтона, чтобы определиться с нашими действиями.
— Определились?
— Что стряслось? — к собравшимся подбежала Агнес Смит. — Скажите мне, что вы изловили гада!
— Никого мы не изловили.
Эдгар почти сплюнул эти слова под ноги задыхающейся женщине.
— Он вновь напал, — сказал Барлинг.
— Причем не на кого-нибудь, — Осмонд указал на Стэнтона, — а на слугу короля.
— Господи помилуй. — Агнес вскинула ладонь ко рту. — Вы целы, Хьюго?
— Все хорошо.
— Вам не стоило выходить из дома одной, Агнес, — сказал Барлинг. — Сейчас это очень опасно.
— Я не боюсь Линдли. — И женщина вскинула на свет вторую руку с зажатым в ней здоровенным топором.
Стэнтон вздрогнул, а люди отшатнулись от Агнес.
— Немедленно опустите, — приказал Барлинг и протянул руку, — и отдайте его мне.
Женщина подчинилась силе приказного тона Барлинга которую Стэнтон прекрасно знал по себе. Агнес хоть и нахмурилась, но опустила топор и вложила его рукоять в раскрытую ладонь клерка.
— Уберу в безопасное место. — Барлинг покачал головой. — Если не знаете, как использовать оружие, его могут обратить против вас. Сейчас мы найдем вам провожатых до дома.
— Я ее отведу, — из толпы выступил Саймон Кадбек с узловатой палкой в руке.
— Нет, — вмешался Стэнтон. — Агнес пойдет вместе с нами в усадьбу, Барлинг.
Несмотря на случившееся, он должен был рассказать ей обо всем сегодня же. Агнес должна узнать правду о Дине.
— И сэр священник нам тоже понадобится.
К его облегчению, Барлинг не стал задавать никаких вопросов — в отличие от Эдгара. Но громче всех выражала свое недоумение Агнес.
— Это касается Томаса Дина! — Стэнтону пришлось повысить голос.
Все вопросы смолкли. Мигом.
— Томас? — Лицо Агнес побелело. — Что такое, Хьюго?
Но Стэнтон промолчал. Скоро она все узнает, и помоги ей Бог.
— Тогда давайте поспешим, Стэнтон. — Барлинг повернулся к селянам: — Что касается дальнейшего, нам надо приступать к поискам Линдли. Начнем с рассветом.
Люди встретили его слова приветственными криками, хотя было и несколько тревожных взглядов. Эдгар оказался среди первых.
— Зрак Божий! — воскликнул он, сцепив руки в предвкушении. — Я поведу людей, Барлинг.
Стэнтон выразительно взглянул на клерка, и тот понял, что медлить не стоит.
— Расходитесь по домам, добрые люди, и молитесь о том, чтобы нам сопутствовала удача.
Да будет так, но сейчас Стэнтон не мог думать ни о чем другом, кроме как об Агнес.
  
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ
 
Барлинг видел, как непросто дался Стэнтону рассказ о подлинной жизни Томаса Дина.
Вновь усевшись за стол в Эдгаровой усадьбе, клерк внимательно и не перебивая слушал рассказ молодого посыльного, внутренне вознося небесам жаркие благодарственные молитвы. Стоило Барлингу увидеть на дороге изуродованную лошадь, как его охватил тошнотворный ужас при мысли, что та же судьба постигла и его молодого помощника. Однако Господь улыбнулся им.
То, что Стэнтону удалось узнать про Дина, оказалось поразительным — и Барлинг был готов первым признать это. Однако, будучи законником, он хорошо знал, как далеко люди могут отступать от образа Божия и на какие мерзости они способны.
Эдгар отпускал грубые бестактные замечания и неизменно выпивал после каждого.
Осмонд охал и ахал.
Агнес кинулась все отрицать. Она лжет, называя себя Кэтрин Дин. Томас не муж ей. Она лжет.
Кинулась в отчаяние. Моя жизнь кончена. Кончена, слышите? Господи, неужто я могла не заметить ладанку, когда его обмывала? Как? Неужто? Как же его изуродовали, Тома моего ненаглядного.
И снова все отрицать. Эта баба лжет, лжет. Не знаю зачем. Да воровка просто, хотела забрать его инструменты. Грязная подлая воровка, а никакая не жена. Нет.
Когда же ее сердце было окончательно разбито на мельчайшие кусочки, Осмонд решил, что в опасности оказалась и ее душа. Священник настоял, что теперь, когда выяснилось, что она жила в прелюбодействе, Агнес должна немедленно ему исповедаться.
Женщина протестовала, но, когда того же потребовал и Барлинг, она вынуждена была удалиться с Осмондом.
Эдгар продолжал нести какую-то чушь, а Барлинг рассеянно отпускал пустые комментарии, сосредоточенно раздумывая над новыми фактами.
Вконец измученный Стэнтон сидел с припаркой на колене, почти не притрагиваясь к еде и лишь прихлебывая вино из кубка.
  
Священник вернулся.
— Девчонка не желает каяться, — сказал он. — Ни в чем.
— Тогда гореть ей в аду, — фыркнул Эдгар.
— Дайте ей время разобраться в себе, — сказал Барлинг. — Подумать о своих поступках.