Суд короля

* * *
Сперва Стэнтон собирался отправиться на каменоломню к Томасу Дину пешком, но потом все же передумал. Он решил, что с высоты седла здоровяк камнетес будет выглядеть менее устрашающе. К тому же две пары копыт помогут и убраться прочь гораздо быстрее, если парень откажется идти с ним да еще, как опасался Стэнтон, решит настоять на этом отказе с помощью своих здоровенных кулаков.
  
Однако посыльный был доволен, получив от Барлинга распоряжение вызвать камнетеса. Мысль о том, что Дину придется пойти за ним на допрос к Барлингу, была приятна.
Впрочем, приятной она показалась Стэнтону только после нескольких кружек эля.
Следующим же утром, когда обжигающий диск солнца уже поднялся в небо, он этому заданию был уже совсем не рад. Посыльный поудобнее устроился в седле и похлопал Сморчка по шее. Этот его хоть откуда вынесет, можно не сомневаться.
Усыпанная булыжниками дорога к разработкам круто уходила вниз и явно не подходила для подкованных копыт.
Стэнтон слез и повел Сморчка в поводу. Солнце еще не осветило каменоломню, хотя подобралось уже очень близко. Посыльный видел замершую в безветренном воздухе струйку дыма от костра Дина. Отлично. Если он уже успел позавтракать, то и вести себя, возможно, станет подружелюбнее.
Тут Стэнтон поскользнулся на камне, и только поводья удержали его от падения. В конце концов они со Сморчком оказались внизу.
— И даже шеи целы, а? — сказал он, потрепав бурую холку и почувствовав, как в ладонь тычется теплый влажный нос.
Понимая, что отсюда конь никуда не денется, Стэнтон отпустил Сморчка разыскивать пучки сумевшей пробиться среди камней травы.
Когда стук копыт по камням смолк, он понял, что окружен полной тишиной. Не было слышно ни ударов кирки по камню, встретивших его в предыдущий раз, ни грохота молота У огромного валуна стоял ряд свежевырубленных плит.
— Дин? — Его голос звучал здесь, внизу, очень странно. Глухо. Эха почти не было. — Это Хьюго Стэнтон.
Он облизнул губы, на которых успела осесть каменная пыль — настолько мелкая, что в воздухе ее и вовсе не было видно.
Ответа не последовало.
— Элред Барлинг, королевский клерк, велел вам явиться к нему.
Ничего.
Видать, камнетес сейчас у себя в хижине, рядом с которой поднимался дым от костра. Больше ему быть негде.
Шагая к хижине, Стэнтон услышал донесшийся откуда-то сбоку грохот. Он обернулся:
— Дин?
Нет, всего лишь шальной камень, который сорвался с крутой стены и понесся вниз, оставляя в воздухе облачка пыли.
Посыльный дошел до хижины, обошел костер, заглянул в открытую дверь.
— Дин?
Позже он уже не мог вспомнить, что именно кричал и как дик был этот истошный вопль. Стэнтон помнил лишь, как он несся к Сморчку, видя только стройные черные ноги своего коня, которые должны были унести его прочь.
А еще в его памяти намертво отпечаталась открывшаяся ему в хижине картина. Тело Томаса Дина на полу. Головы не видно. Лишь одна из каменных плит чуть повыше шеи и расплывшаяся под камнем густая багровая лужа.
  
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ
 
— Вы должны выйти к ним, Барлинг. — Эдгар ткнул оттопыренным большим пальцем на плотно закрытое окно пиршественной залы. — Не то они сами сюда полезут, а то и вовсе усадьбу спалят. Люди на Дина взъярились не меньше, чем на Линдли. Оба чужаки, мол. Дин, говорят, с молотом ладит, и их у него выше крыши — вот и помог Линдли разломать стену темницы и сбежать. А тот ему в награду череп проломил. И ведь правы они, как Бог свят правы!
— Я непременно выйду во двор, Эдгар, — ответил Барлинг, — и я вполне могу понять их настроение, учитывая все, что нам известно про Дина. Но я еще не закончил разговор со Стэнтоном.
Молодой посыльный сгорбился в кресле, уперевшись локтями в колени.
— Кажется, я вам уже все рассказал, Барлинг.
— Более чем достаточно, сохрани нас Бог! — Лицо Осмонда было таким же белым, как платок, который он повязал вокруг шеи, чтобы не истекать потом в печной духоте закупоренной залы.
— А может, и нет, — покачал головой Барлинг, — этим утром Стэнтон стал свидетелем ужаснейшего зрелища. В таких обстоятельствах проще простого пропустить что-нибудь важное. Мы выйдем, когда я буду готов.
Громкий вопль прорезал какофонию, доносившуюся с улицы. В разы громче остальных.
Женский.
— А это еще кто, во имя всего святого? — Осмонд стиснул руки.
Эдгар припал к щелястым ставням:
— Агнес Смит. Палкой какой-то размахивает. — Он пошел к дверям. — Я выйду к ним, пока она кого-нибудь не убила.
— Пойдемте, Барлинг. — Стэнтон тоже поднялся на ноги. — Надо идти.
Барлинг последовал за Эдгаром вместе с молодым посыльным.
Следом за ними плелся дрожащий Осмонд.
— Я буду краток, — пробормотал Барлинг, — будьте уверены, Стэнтон.
— Делайте что должно, Барлинг. Все будет хорошо.
Они подошли к входной двери, с порога которой Эдгар уже вовсю орал на своих слуг и конюхов:
— Да заберите у нее эту штуку! Быстро! Это ж девчонка! Не то я сам!
Барлинга встретили волны криков и десятки вскинутых рук.
Снаружи оказалось ничуть не прохладнее, чем в зале. Низкие черные облака заполонили небо, и в воздухе повисло тяжелое напряжение близящейся бури.
Посреди общей кутерьмы металась Агнес, сжимая обеими руками длинную суковатую палку и замахиваясь ею на каждого, кто пытался приблизиться.
— Пресвятые угодники! — Осмонд все же решился переступить порог.
Один из конюхов Эдгара схватил женщину за руку, но после энергичного удара в пах сложился вдвое и рухнул на землю под сочувственные возгласы и свист.
Барлинг собрался с духом, сделал глубокий вдох и, заранее чувствуя отвращение, издал самый громкий окрик, на который был способен:
— Хватит!
Сработало. Зычный голос заставил людей затихнуть в любопытном молчании. Даже Эдгара.
Первой молчание нарушила Агнес. Он вперилась взглядом в Стэнтона:
— Это правда, Хьюго?
Он кивнул:
— Да, Агнес. Мне очень жаль.
— Нет! — Женщина с размаху обрушила палку на камни, которыми был вымощен двор. — Нет! — Еще удар.
Палка надломилась, и Агнес отшвырнула ее прочь.
И тогда прямо на глазах у Барлинга, под взглядами всех, кто был рядом, она, уверившись в смерти Томаса Дина, впала в сущее исступление. Из уст Агнес вырвался поток надломленных криков и визга, она колотила себя по голове руками:
— Нет! Не может быть! Не может! Нет!
Селяне смотрели на нее в полном недоумении. Они-то считали, что Дин был соучастником Линдли и помог тому сбежать. Но Барлинг благодаря Стэнтону вполне понимал причину этого горя.
А потом Агнес и сама закричала об этом, открываясь всему миру:
— Томас Дин любовником моим был! Мужем моим должен был стать!
Она упала на колени и, заваливаясь на бок, как раненое животное, отчаянно вцепилась в свои волосы.
Толпа разразилась изумленными криками и полными возмущения возгласами:
— Из-за тебя убили Бартоломью Тикера!
— Это Дин Линдли выпустил!
— Ах ты шлюха! Шлюха!
— Пропустите. — Хильда Фолкс выбралась из толпы и наклонилась над Агнес, положив руку ей на плечо: — Вставай, милая. Ну же. — Она смогла поднять женщину на ноги.
— Я хочу, чтобы вы все хорошенько услышали то, что я сейчас скажу, — объявил Барлинг. — Как большинство из вас уже знает, сегодня утром был убит камнетес Томас Дин. Тело обнаружил мой помощник Хьюго Стэнтон.
— Это все ублюдок Линдли! — яростно выкрикнула какая-то толстуха.
— Он нас всех в постелях перережет!
— Всех!
Барлинг вскинул руку, призывая к тишине. Он заметил, что насупившийся Эдгар не присоединяется к крикам. По крайней мере пока.
  
— Пока Линдли не пойман, всем вам следует принять разумные меры предосторожности. Все погибшие в момент смерти были одни, так что старайтесь держаться вместе, особенно если куда-то собрались. Хорошенько запирайте двери на ночь. Убедитесь, что у вас есть чем обороняться и чем защитить себя.