Градус любви

– Лучше, чем в прошлом году. Старшеклассники не падают духом, а еще у нас появилась парочка годных девятиклассников и несколько десятиклассников, которые окрепли. – Джордан покачал головой. – Но еще слишком рано говорить, что они сработаются. Впереди целое лето тренировок.
– А родители?
Он закатил глаза.
– Все те же ублюдки.
Я усмехнулся, отхлебнув из банки, а потом снова свесил руку с перил. Джордан уже четыре года работал главным тренером футбольной команды старшей школы Стратфорда. Он единственный мужчина в семье, который не работал на винокурне, потому что не хотел. Порой я мечтал, чтобы он примкнул к нам, перенял наследие отца и помогал закрепить фамилию Беккер в истории «Скутер Виски». Но не мог винить его за нежелание работать целыми днями на грязном складе и просто поддерживал Джордана, видя его на другом поле.
  
Футбол для него был смыслом жизни.
Джордан играл в него всю жизнь, и если мы с братьями вымещали агрессию друг на друге, на противниках или незнакомцах в баре, то он вымещал ее на поле.
А теперь он учил делать то же самое других мальчишек.
Джордан был требовательным тренером, и родители это знали – вряд ли бы они хотели оспорить, кто выйдет в стартовом составе, а кто будет сидеть на скамейке запасных. Ну а что касается мамочек-одиночек в Скутерграде?
Короче говоря, они были более чем довольны тренерской работой Джордана.
Да и замужние дамочки тоже не особо возражали.
– Слыхал, на этой неделе ты устроил небольшую сцену на винокурне?
Я изогнул бровь.
– Слыхал?
– Слушай, я всячески пытаюсь не обращать внимание на болтовню мамочек с трибун, но иногда они как будто специально говорят громче, чтобы я их услышал.
– К примеру, каким подтянутым кажется твой зад?
– Или обсуждают, что ты искушаешь судьбу, давая несовершеннолетней попробовать виски.
Теперь наступил мой черед закатывать глаза.
– У них нет доказательств.
– А они им нужны? Тебе, как и мне, прекрасно известно, что люди, которые правят этим городом, смогут найти доказательства, когда им заблагорассудится.
Мы оба смолкли, сделав по глотку пива и вспоминая смерть отца. Небо окрасилось в пурпурные тона, и застрекотали сверчки.
– Это была дочь Барнеттов, – прервал я затянувшееся молчание.
– Мэри Энн?
– Руби Грейс.
Джордан взвился:
– Ноа, ей же шестнадцать!
– Девятнадцать, – поправил я и снова глотнул пива. – И она выходит замуж. Она покупала один из эксклюзивных бочонков в качестве свадебного подарка.
– Интересно, кто этот счастливчик.
– Какой-то молодой политик, с которым она познакомилась в Университете Северной Каролины.
– Политик? – Джордан устремил взгляд куда-то вдаль. – Тогда, думаю, он отлично впишется.
Я кивнул, но внутри что-то сжалось, когда представил глаза Руби Грейс – круглые и испуганные моим вопросом, готова ли она выйти замуж. До сих пор не могу поверить, что я первый, кто спросил об этом.
Как и не верю, что она сама знает ответ на этот вопрос.
Нелепо, что я испытывал некое сочувствие к девушке, которая смотрела на меня, как на грязь, испачкавшую ее модные туфли. Они с семьей никогда ни в чем не нуждались, и все же мне было жалко Руби Грейс, потому как, пробыв рядом с ней всего три минуты, понял, что она несчастлива.
Она не знала, кем была.
Хотя, с другой стороны, знал ли я в свои девятнадцать?
Из дома донеслась знакомая мелодия, отвлекая меня от мыслей о Руби Грейс, и я улыбнулся. Глянул на Джордана и увидел, что брат тоже улыбается. Он снова посмотрел на дом и тяжко вздохнул.
– Когда-то я думал, что мама снова выйдет замуж, найдет себе кого-нибудь. Однако, слушая, как она на протяжении первого года каждый вечер включает эту песню, понял, что ошибался.
Я проследил за его взглядом, и у меня перехватило дыхание при виде мамы и Логана, танцующих в гостиной под “Wonderful Tonight” Эрика Клэптона. Под эту песню они с папой танцевали вечером в день свадьбы, и я не упомню, сколько раз видел, как они танцевали под нее в гостиной.
Но теперь ее обнимал сын, с улыбкой покачивая в танце, и вел себя так, словно эта песня никому из нас не приносила боли. Логан картинно наклонил маму, а потом закружился с ней вокруг кофейного столика, и она все смеялась и смеялась, а растрепанный конский хвостик раскачивался в такт движениям.
– Сомневаюсь, что она могла бы быть с другим, – задумчиво произнес я.
Джордан кивнул, мы допили пиво, а я задумался, каково это – любить так сильно.
Задумался, познаю ли сам такую любовь.
 
Глава 5
 
Руби Грейс
 
– Да ты надо мной издеваешься.
Я скрестила на груди руки, с каменным выражением лица испепеляя взглядом лучшую подругу, хотя на мгновение усомнилась в этом звании.
За ее спиной горел высокий согревающий костер, который развели близнецы Дженсены. Вокруг огня и амбара толпились жители Стратфорда. Рядом стояли пять пивных кегов, а стол был уставлен бутылками с алкоголем и шейкерами. Все до одного держали в руках красные пластиковые стаканчики с пивом или коктейлями. Пришедшим было от шестнадцати и до пятидесяти пяти, хотя все разбились по компаниям, больше подходящим им по возрасту. В последний раз я была здесь со старшеклассниками, которым нравилось тусоваться в амбаре возле местного ди-джея. А теперь не знала, куда себя девать и в какую компанию можно влиться.
В нашем городе «Черная дыра» была самым популярным местом для вечеринок, особенно по пятницам, и Энни упросила меня пойти с ней, потому что я только вернулась домой.
А теперь она решила слинять.
Энни съежилась, выдавив улыбку, и показала на живот.
– Знаю, извини. Я, правда, хотела пойти, но маленький сегодня весь вечер крутится. Мне уже просто хочется завалиться на диван.
– Идея замечательная, – сказал муж Трэвис, обхватив ее рукой. Он притянул жену к себе и поцеловал в висок, и Энни тут же прильнула к нему. Они посмотрели друг на друга томным взглядом, а потом он поцеловал ее в нос.
И как бы мило ни смотрелись Энни и Трэвис, они не настолько милы, чтобы вот так просто взять и кинуть меня.
– Я вообще не хотела сюда приходить, – напомнила я, почти заныв. – Энни, это ты меня уговорила. Мы пробыли тут всего час, а ты уже хочешь уйти?
Она снова извинилась, обещая загладить свою вину и сводить меня на этой неделе в любимое кафе поесть мороженого, а еще поклялась приехать и помочь нам с мамой в подготовке к свадьбе. Чем больше Энни болтала, умоляя меня, тем сильнее подпрыгивал ее животик и тем меньше я могла сдерживать злость.
Моя лучшая подруга была слишком милой.
Я вздохнула и провела рукой по слегка завитым волосам – волосам, на укладку которых ушел целый час, – и признала поражение.
– Ладно, пойдемте.
Энни побледнела.
– Погоди, это мы хотели уйти, – сказала она, показав на себя и Трэвиса. – То есть мы вдвоем. А ты оставайся. Выпей, пообщайся с людьми.
– А с кем мне тут общаться? – бросила я в ответ. – С девушками, которых в школе считала подругами до того, как мы с тобой на собственной шкуре убедились, что они дружат только потому, что мы богаты? Или с парнями, которые после выпускного остались мальчишками, и уже в очередь встают, чтобы пригласить меня на свидание… прекрасно зная, что я помолвлена?
Я бросила взгляд на компанию парней, которых знала со старших классов: кто-то из них уже окончил колледж, кто-то учился на старших курсах. Они одновременно отвернулись, попивая пиво, и сделали вид, что вовсе не пялились на меня.
Энни хихикнула.
– Ладно, не поспоришь, – сказала она и посмотрела куда-то мне за спину. – О, ты только посмотри – твой друг с винокурни.
  
Проследив, куда она смотрит, я повернулась и тут же встретилась взглядом с Ноа Беккером.
Он стоял рядом со своим младшим братом Логаном, и они наполняли стаканчики из кега. Заметив, что я смотрю на него, Ноа ухмыльнулся и что-то сказал Логану, а потом направился ко мне, и я, вытаращив глаза, резко отвернулась.