Градус любви

– Кто там?
– Лучше бы ты повернулась и посмотрела сама, старушка, – дерзко ответила я.
Бетти резко повернула голову, сведя брови на переносице, словно ей нанесли личное оскорбление, а когда заметила меня, ее лицо тут же смягчилось, и она расплылась в улыбке.
– Будь я проклята, глядите-ка, кого принесло.
Я улыбнулась в ответ и, обойдя кровать, села на край поближе к креслу. Наклонившись вперед, положила ладонь на руку Бетти, и у нее заблестели глаза от непролитых слез.
  
– Перестань так сильно хмуриться, – сжав ее запястье, сказала я. – А то морщины появятся.
– Ха! – загоготала она, сжав в ответ мою руку. – В молодости я слишком часто улыбалась. Теперь просто пытаюсь восполнить ущерб.
Я засмеялась, а она опустила взгляд на журналы, которые я держала.
– Это мне?
– Хм… смотря по обстоятельствам. Когда ты в последний раз воровала пудинг?
– На прошлой неделе, – заговорщически наклонившись ко мне, призналась Бетти, и ее серые глаза почти заблестели серебром. – Но он был ванильным, так что разве это считается?
Я ухмыльнулась и отдала стопку журналов. Бетти улыбнулась еще шире, чем при нашей встрече, взяла их и принялась листать, а я откинулась на ее кровать. Спустя несколько страниц она стала рассказывать, что Энн Хэтэуэй назвали в честь жены Шекспира, а я кивала и внимательно слушала. Бетти продолжала листать журналы, останавливаясь на каждой странице и выдавая мне новую историю о еще какой-нибудь знаменитости.
Бетти родилась и выросла в Стратфорде, но не отъезжала от города, который называла домом, дальше, чем на два округа. Хотя она ни разу не путешествовала, воображение у нее было очень богатым: Бетти любила убегать в мир фильмов и книг, проживать судьбы шпионов, королев и юных студентов. Коллажи, украшавшие стены, оживляли ее любимые приключения, и мысленно она успела повидать целый мир.
Она испытала все.
– Я выхожу замуж, – спустя час сообщила я, и Бетти перестала читать об увлечениях Криса Пратта, а по ее лицу пробежала странная тень.
– Правда?
Я кивнула.
– Как он сделал предложение?
– На вечеринке, где присутствовали все его друзья и семья, – сказала я. – Он объявил, что баллотируется на пост представителя штата.
– А, политик, – задумчиво произнесла Бетти. – Наверное, твой отец его любит.
– Очень.
– А ты?
Я улыбнулась, и у меня перехватило дыхание, чего раньше, когда мне задавали этот вопрос, не случалось – во всяком случае, до тех пор, пока об этом не спросил Ноа Беккер.
– Люблю, – сказала я, стараясь побороть непривычную неловкость.
– Что ж, – все так же задумчиво сказала она и кивнула, сосредоточив взгляд на странице журнала. – Я бы хотела с ним познакомиться. Ты его приведешь?
– Он приедет через шесть недель, к свадьбе, – ответила я. – Попробую его выкрасть.
– А ты куда улизнешь, когда свяжешь себя узами брака? – Она взглянула на меня, снова сдвинув брови на переносице.
Я наклонилась и накрыла ее руку ладонью.
– Не так уж и далеко. Я всегда буду рядом.
Я понимала, что Бетти не осознает, сколько минуло времени с нашей последней встречи, но она точно чувствовала, что это было давно. Я сжала ее руку, молча смотря, как она пролистала второй журнал, а потом зевнула. Я протянула руку за журналами и, положив их на тумбочку, помогла Бетти лечь на кровать.
– Этот мужчина, за которого ты выходишь замуж, – сказала она, когда я накрыла ее вязаным одеялом до плеч. – Рядом с ним ты чувствуешь себя, как Джулия Робертс рядом с Ричардом Гиром в «Красотке»?
Я улыбнулась, подоткнув одеяло и задумавшись над ее вопросом. Чувствовала ли я себя с Энтони особенной, желанной, красивой настолько, что он не смог устоять? Не факт. Но чувствовала ли я рядом с ним себя в безопасности, чувствовала, что обо мне заботятся и создают мне комфорт? Да.
– Думаю, да, – прошептала я, но приподняла брови, встретившись с ней взглядом. – Хотя он не такой красивый.
– Ну, красивее Ричарда Гира не найти, моя дорогая, – театрально вздохнув, сказала Бетти, будто это и без того было понятно. – Не будь к себе слишком сурова.
Я рассмеялась, а Бетти улыбнулась и вскоре закрыла глаза. Через несколько минут она тихонько захрапела, а я поняла, что смотрю на ее любимый плакат из «Красотки», который висел над кроватью. Я представила эту сцену, задумавшись, как бы выглядел Энтони, если бы примчался спасать меня, как Ричард Гир – рыцарь в лимузине, а не на коне.
Я была уверена: если бы пришлось, он пошел бы на этот широкий жест. Была уверена, что он обо мне позаботится, что мне будет комфортно рядом, когда Энтони начнет воплощать свои политические мечты. И была уверена, что он такой же красивый, как Ричард Гир, хотя Бетти этого не сказала.
Но, смотря на широкую улыбку Джулии Робертс, я не была уверена лишь в одном: хочу ли я стать принцессой, которую он спасет.
В мыслях мелькнул голос, что я пыталась забыть с понедельника.
«Никто не спрашивал, готова ли ты к замужеству?»
И я задалась вопросом, почему мне никогда не приходило в голову, что и относительно этой свадьбы у меня есть право голоса.
 
Глава 4
 
Ноа
 
В пятницу вечером после очередной тяжелой недели в винокурне я сидел за столом, который сколотил мой отец, вместе с тремя братьями и воспитавшей нас женщиной и пил холодный «Будвайзер». В прошлом я бывал на ужинах в семьях друзей и пары девушек, и всегда меня постигало разочарование. Потому что в большинстве случаев за столом царили тишина, порядок и уважение, а в моей семье все происходило иначе.
В доме Беккеров за ужином всегда главенствовало сумасшествие.
И сплошной бардак.
– Боже, ты омерзителен, – сказал Логан и кинул зеленую фасоль в нашего младшего брата Майкла, который рыгнул так громко, что даже я поразился.
Мама неодобрительно шлепнула Майкла по руке, но не смогла скрыть ухмылку.
– Веди себя прилично, Майки.
– Что? Лучше выплеснуть наружу, чем держать в себе, – осклабился Майкл и снова рыгнул.
– Логан, убери ноги со стола, – снова сделала замечание мама, положив ему на тарелку кусок мясного рулета. Она поставила тарелку туда, где только что лежали ноги, и отпихнула руку, когда он попытался ковырнуть пюре. – Пока не помолимся, нельзя.
– Да, Логан. Нельзя, пока не помолимся, – сказал я, тайком откусив рулет.
Логан посмотрел на меня цепким взглядом, и мама тут же шлепнула по руке и меня.
– Седина, – прошептала она, качая головой. – От каждого из вас у меня седины прибавляется.
Она села на свое место и протянула руки – одну мне, а другую – старшему брату Джордану, – и мы все взялись за руки и склонили головы.
– Отец небесный, благодарю тебя за эту пищу и за этих мальчишек, хотя они доводят меня до исступления. Благослови эту еду и этот день и не оставляй тех, кто нуждается в тебе сильнее всего. Аминь.
– Аминь, – хором повторили мы и принялись за еду, а в доме стало тише.
И хотя нам нравилось подтрунивать друг над другом, мы с братьями были близки. Мы были как хорошо отлаженный механизм, а мама с папой служили тем винтиком, благодаря которому этот механизм находился в исправности. После смерти папы мама взяла эту роль на себя, и, на моей памяти, только единожды этот механизм сломался.
Наш папа был хорошо известен в городе, особенно потому, что его отец был лучшим другом основателя «Скутер Виски». Они вместе создали этот бренд, по большому счету построили и сам город, и все, кто видел, как бренд «Скутер Виски» захватывает мир, знали, что это случилось благодаря моему деду, который был важным звеном в команде.
  
Но после смерти Роберта Джея Скутера, не оставившего завещания, все унаследовала его семья, а мы остались без средств к существованию. Вскоре скончалась наша бабушка, а за ней на тот свет отошел и дедушка. Папа всегда утверждал, что дед умер от разбитого сердца, но так и не раскрыл, разбила ли ему сердце смерть бабушки или семья Скутер.