Спасите меня, Кацураги-сан! Том 15 (СИ)

— В таком случае и вам не стоит сомневаться в моих профессиональных навыках, Фува Джузо, — в том же тоне ответил я.
Всё. Рыбка сцапала червяка. После этого разговора он уже не будет сомневаться, что я его не обманываю. А когда Корути Сёго вернётся с заключением КТ, где будет указано неизвестное новообразование в области верхушки лёгкого — вот тогда начнётся самое интересное.
  
Причём сам Корути в полной безопасности. Ему вообще ничего не грозит. Этот очаг Гона может рассосаться, а может и всю жизнь в его лёгких проторчать. Ничего от этого не изменится. Его скорее курение сгубит, чем давным-давно прошедший контакт с туберкулёзом.
Но опять же — Фува Джузо этого не понимает.
Правда, один факт меня всё же расстраивает. Я не смогу вечно прикрывать Корути. Допустим, он побудет три недели на «больничном». За это время я вряд ли смогу развалить семью Фува.
Весь ужас ситуации заключается в том, что его всё равно в итоге заставят кому-нибудь навредить. Возможно, он даже станет убийцей, и повлиять на это я никак не смогу. Пока что я лишь стараюсь отсрочить неизбежное.
Но если даже после совершённых преступлений он сохранит свою решимость покинуть якудзу, мы доведём это дело до конца.
Единственное, что меня хотя бы чуть-чуть утешает, это тот факт, что члены якудза не убивают обычных граждан. Если Корути поручили убийство, значит, жертвой станет кто-то из семьи, с которой они ведут войну.
Да, это не отменяет того факта, что в конце концов пострадает живой человек. И, разумеется, на душе юного Корути навсегда останется шрам.
Но если убийцы убивают других убийц… Что ж, не мне судить. Лучше даже думать на эту тему не буду. Главное, чтобы не страдали простые люди.
— Я вас понял, Кацураги-сан, — после долгого молчания заключил Фува Джузо. — Корути Сёго будет временно отстранён от работы. Но вас впереди ждут ещё несколько моих людей. Будьте так любезны, примите их с той же внимательностью.
А по-другому я и не умею.
Следующие пять человек прошли через меня довольно быстро. Кого-то беспокоил кашель, у кого-то ныли старые раны. Никаких серьёзных заболеваний у членов якудзы я не обнаружил. И, стоит отметить, остальные не спешили жаловаться на своё «руководство». Пока что ко мне попал лишь один такой человек.
Ничего, любое дело начинается с малого. Посмотрим, кого ещё пришлёт ко мне Корути. Скоро я наращу свою сеть внутри семьи Фува.
Вскоре ко мне заглянул сам Корути Сёго с заключением КТ. Я дал ему несколько назначений, направил на дополнительные обследования и специально растянул их на несколько недель.
Однако на этом мои дела с якудзой в этот день не закончились. Напоследок ко мне зашёл здоровяк, который едва влез в дверной проём.
— Кацураги-сан-у-у! — протянул он и поклонился одним лишь кивком головы.
Манера речи очень свойственна особо борзым японцам. Так они показывают свою чрезмерную уверенность в себе. По крайней мере, я так понимаю их поведение. Возможно, в нём заложен какой-то иной смысл.
— Тут проблемка образовалась, — сразу перешёл к делу он и скинул с себя пиджак, под которым была только белая обтягивающая майка.
Руки мужчины были забиты татуировками, но не до конца. Левое плечо осталось нетронутым. И я сразу понял, почему рисунок так и не закончили.
— Вот, смотрите, Кацураги-сан-у-у, — вновь протянул он, показывая мне своё плечо. — Какая-то хреновина вылезла. На геморрой похожа.
Да. Геморрой на руке. Такого диагноза я ещё точно никому не ставил.
Однако на этот раз мне даже «анализ» не был нужен, чтобы поставить ему правильный диагноз и назначить лечение. Всё и так прекрасно видно. Левое плечо кёдая пересекал розовый шрам. Явно не свежий. Ранение он получил минимум полгода назад. Но при этом осложнение всё равно со временем образовалось.
Он воспалился, а над рубцом поднялось массивное неровное образование. Розовое, взбухшее. Казалось, будто оно выбирается из рубца, как грыжа через ослабленные мышцы пресса.
Но на деле это не так.
— Как вас зовут? — поинтересовался я.
— А? А чё, надо имя? — удивился он. — В регистратуре уже спрашивали.
— Мне тоже надо. Или, может быть, вы хотите, чтобы я вписал вас, как вашего вакагасиру Фува-сан?
— Ой, нет-нет! — тут же опомнился он. — Хацубара Бонджо, — тут же представился здоровяк.
— Хорошо, Хацубара-сан, а теперь отвечайте на мои вопросы. Когда получили ранение и чем? — спросил я.
— Да какой-то утырок из семьи Йошихата…
— Можно короче, — перебил его я.
— Семь месяцев назад. Ножом полоснули, — сократил до минимума свою тираду Хацубара.
— Что ж, Хацубара-сан, очевидно, у вас имеется предрасположенность к разрастанию соединительной ткани.
— Э?
Я по привычке объяснил всё так, как это должен делать любой врач. Но, разумеется, член якудзы ничего не понял из моих слов. Если обычные пациенты хотя бы логику улавливают, то этот бугай, похоже, даже не сразу осознал, что я с ним на японском говорю.
— Кацураги-сан, раз вы мне не разрешаете изъясняться на моём языке, то чего же сами лопочите по-своему? — заявил он.
Забавно. Звучит так, будто на меня агрессирует типичный японский гопник из подворотни, а на деле он говорит это без каких-либо отрицательных эмоций. Просто изъясняться по-другому не умеет.
Да уж, в каком-то смысле работа с якудзой — это действительно интересный опыт.
— Понял, — рассмеялся я. — Буду тоже изъясняться кратко. Ваше заболевание называется келоидный рубец. Если говорить простыми словами, ваше тело зарастило шрам новой тканью, но никак не может остановиться. И продолжает взращивать её всё больше и больше. В итоге ваш шрам превратился, как вы выразились, в нечто, напоминающее геморрой.
— М-да… — протянул он. — И что с этим делать? Эти бугры сильно зудят, вообще-то. Иногда боль возникает. Вы это… Не подумайте, что я жалуюсь, но иногда без таблеток это вообще перетерпеть невозможно.
— Да-да, понимаю, — кивнул я. — Всё это — признаки келоидного рубца. Но ваша ситуация уже зашла слишком далеко. Это придётся удалять хирургическим путём.
— Резать, что ли⁈ — воскликнул Хацубара. — Ё-моё… Перед раной резали, после раны хотят резать. Да когда ж это кончится⁈
— У вас пока что только одна такая рана? — поинтересовался я.
— Ну… Да. Меня лишь один раз смогли задеть ножом. Пулевых ранений нет, — произнёс он.
— Учтите, если вас ещё раз порежут, прострелят и проведут операцию — всегда будет присутствовать риск возникновения такого же рубца в другом месте.
Келоидный рубец — почти как доброкачественная опухоль. Грубо говоря, он ею и является. У некоторых людей изначально нарушены механизмы регенерации кожи. Поэтому шрамы начинают бесконтрольно расти. Порой встречаются совсем запущенные пациенты, у которых такой рубец превращается чуть ли не в целый отросток. Жуткая картина. С запущенной формой заболевания даже одежду носить невозможно. Всё зудит и болит сутки напролёт.
— Ладно, — вздохнул он. — Направляйте в хирургию. Я готов. Только, пожалуйста, подождите пару дней. Мне должны плечо забить до конца. Я пока что на операцию отправиться не могу.
— Нет, — твёрдо сказал я. — Это невозможно. Предрасположенность к келоидным рубцам — это абсолютное противопоказание к татуировкам. А уж забивать руку прямо вокруг такого образования — это просто безумие.
— И что? Надо мной же все смеяться будут! Я теперь как идиот должен ходить с голым плечом⁈ — возмутился Хацубара.
Понимаю, почему он так недоволен. В якудзе татуировки являются чем-то вроде ритуала. Сложно найти хотя бы одного представителя их клана без рисунков на спине или руках.
  
Некоторые вообще забивают всё тело от головы до пят. Хотя ладони они обычно не трогают, чтобы представители органов правопорядка не смогли определить членов якудзы в толпе.
— Делать новые татуировки или нет — это ваше дело, — сказал я. — Тут я вам приказывать не могу. Но крайне не советую продолжать этот процесс. В вашем случае это слишком опасно. А касаемо операции — обращаться в другие клиники не стоит. У нас есть хирург. Рэйсэй Масаши. Он сможет удалить этот рубец.