Спасите меня, Кацураги-сан! Том 15 (СИ)

— Что⁈ — удивился он. — Но им нельзя контактировать с другими людьми. Тем более с обычными жителями…
— Ещё раз повторяю вопрос, — перебил его я. — Кто доставит быстрее?
— Учитывая, что из «ВОЗ» мне ещё даже не отзвонились, судя по всему, их машины не успели выехать, — ответил Адлай.
— Доктор Иманати, срочно ищите тех, кто может отвезти детей в крупный город. Это — не «Фебрис-12». Никто от них воздушно-капельным путём не заразится.
  
— Как… — Адлай чуть не выронил телефон. — Тогда что это⁈
— Гарантирую вам, что это — полиомиелит, — сказал я. — Всё сходится. Инкубационный период, симптомы, и даже способ заражения. Скорее всего, где-то в другом месте в воду попали нечистоты. И вирус добрался до детей как раз в тот момент, когда они лазали по источнику. Готов поклясться, что они из него пили.
— Но… А как же камень? — растерялся Иманати. — Разве это — не кусок метеорита?
— Дети могли его придумать. Просто приукрасили историю. Уверен, на самом деле там был самый обыкновенный минерал, — объяснил я. — Если сомневаетесь, можете в случае неудачи доложить «ВОЗ», что это я сбил вас с правильного пути. Я готов взять на себя ответственность. Но детей лучше как можно скорее положить в стационар. Как минимум один из них может на всю жизнь остаться инвалидом.
Я понимал, как тяжело даётся этот выбор моему коллеге. Но у меня сомнений не было, поскольку я собственными глазами увидел вирус полиомиелита. Уж от «Фебрис-12» я его отличить точно смогу.
В большинстве стран эту инфекцию уже давным-давно победили, но в Африке она встречается до сих пор. Болеют в основном только дети, но клинические проявления встречаются лишь в четверти случаев. Однако протекает это заболевание очень тяжело. Как правило, повреждённую нервную систему восстановить уже невозможно. Ребёнок навсегда остаётся парализованным инвалидом, прикованным креслу или костылям.
В моём мире этот вирус тоже встречался время от времени. Основные вспышки, правда, закончились ещё в девятнадцатом веке. После этого Российскую Империю это заболевание больше не беспокоило. Хотя, изучая историю этого мира, я обнаружил, что после прошедшей здесь Второй Мировой войны Россия столкнулась с этой инфекцией ещё раз. Несколько лет подряд каждый год полиомиелит уносил жизни примерно двенадцати тысяч человек. А сорок процентов из заболевших навсегда оставались инвалидами.
Суть этого заболевания — парезы и параличи. То есть, отключение скелетной мускулатуры. Одно дело, когда отключаются ноги или руки. Другое дело, когда вирус поражает дыхательные мышцы. В первом случае человек становится инвалидом, а во втором погибает из-за дыхательной недостаточности.
Перед тем как Адлай Иманати положил трубку, я выплеснул из себя всю свою лекарскую магию и постарался убить вирус, пока ещё не поздно. Стёр его у всех пятерых детей, а затем постарался восстановить хотя бы часть нервных волокон самого тяжёлого больного. Это было сложно, прежде такого на расстоянии никогда не делал.
Мне всех людей жалко, но позволить умереть детям я точно не могу. Именно поэтому я рискнул и, кажется, потратил почти весь свой запас маны.
Ох и пожалею же я об этом в итоге… Хотя, нет — это неправда. Организм мой будет страдать, зато я буду уверен, что поступил правильно и сделал всё, что мог.
Адлай Иманати поблагодарил меня за помощь и отключился.
И только после разрыва связи я осознал, как на самом деле действует компас. Из-за связи через расстояние я потратил куда больше сил, чем думал. По факту помог излечить пятерых детей, а казалось, будто я одним махом восстановил целую роту израненных бойцов.
У меня едва хватило сил доползти до кровати. Чисто инстинктивно перед тем, как заснуть, я сжал свой танто. Почему-то мне казалось, что он сможет поддержать мой внутренний сосуд.
И на следующее утро я убедился, что мой план сработал. Чувствовал я себя так, будто вышел из трёхмесячного запоя, но, по крайней мере, при этом я не погиб. И детей спас — это самое главное. Те четверо точно выйдут сухими из воды, а вот над особенно тяжёлым ещё предстоит побороться врачам из ЮАР. Но летального исхода не будет. Главное, чтобы вернули ему возможность двигаться. Всё возможно я для этого уже сделал.
Организм поднял меня ровно за полчаса до начала конференции. Всё-таки более надёжного будильника, чем внутренние часы, быть не может. По крайней мере, мои меня никогда не подводили.
Я умылся, поддержал себя чашкой кофе, а затем вышел на связь с членами группы «Двенадцать». Пробежался глазами по списку, чтобы вспомнить всех, кто занимается борьбой с суперинфекцией наравне со мной.
«Эдвард Шепард» — Северная Америка.
«Мэтью Родригес» — Южная Америка.
«Адлай Иманати» — Африка.
«Купер Уайт» — Австралия.
«Игорь Щербаков» — Европа.
«Кацураги Тендо» — Азия.
Вскоре к нам присоединился глава «ВОЗ» — Теодор Гебреус.
— Добрый день, уважаемые коллеги, — произнёс он. — Рад, что вы все присутствуете на этом собрании. Признаюсь честно, когда мы впервые обнаружили «Фебрис-12», я опасался, что многие из нас не доживут до этого момента. Но судьба оказалась к нам благосклонна.
Да-да. Это он ещё не знает, что Купер Уайт остался жив исключительно благодаря лекарской магии. Без неё мы бы уже потеряли одного «бойца».
— Вы трудились, как могли и выезжали на каждый очаг инфекции, — продолжил свою речь он. — Мне даже некого отметить из вас, все потрудились на славу. Доктор Кацураги стал первым, кто смог излечить двух пациентов от «Фебрис-12», зато остальные смогли предоставить нам нескольких больных с лёгкой формой, которые согласились пройти обследования в закрытой лаборатории. И это, друзья мои, дало свои плоды.
В нашем чате появился документ.
— Скачайте, изучите в ближайшее время. Это — зачатки будущих сыворотки и вакцины. Мы их ещё дорабатываем, но от сыворотки эффект уже есть. Нам удалось полностью излечить трёх пациентов с лёгкой формой, благодаря их же антителам. Можно считать это нашей первой победой, — произнёс генеральный директор «ВОЗ».
Уже практически создали вакцину? И сыворотку⁈ Поверить в это не могу! В прошлом мире я пожертвовал жизнью, чтобы её создать. А там у нас в наличии была и магия, и продвинутые технологии. И инфекция была гораздо слабее.
Что-то у меня плохое предчувствие. Почему-то мне кажется, что лаборатория «ВОЗ» ошиблась. Не могли они создать эти препараты столь быстро. Нужно понаблюдать за пациентами, которым её вкололи. Боюсь, могут возникнуть серьёзные отдалённые последствия.
— Однако это ещё не все новости, господа, — вздохнул Теодор Гебреус. — У меня есть для вас и плохие. Мы активно сотрудничаем с военными и с несколькими астрономическими обсерваториями. Общими усилиями нам удалось восстановить целостную картинку падения того метеорита. Оказалось, наши предположения были неверны. Судя по полученным данным, большая часть осколков упала…
И связь прервалась, поскольку на мой телефон начал кто-то названивать. Я на автомате сбросил трубку и лишь после этого обнаружил, что звонил мне Хамабэ Додзен. Отец Сайки Томимуры.
Его звонок прервал мою связь с коллегами всего на полминуты. Но я уже всерьёз забеспокоился, поскольку это был первый раз, когда он решился позвонить мне самостоятельно.
Через мгновение мне пришло СМС-сообщение с его же номера.
«Прошу вас, перезвоните мне, Кацураги-сан. Нам нужно серьёзно поговорить».
  
Глава 23
 
Должно быть, случилось что-то действительно важное. Хамабэ Додзен никогда мне не звонил. Причём он прекрасно знает, что именно в это время я должен быть на работе. Но прямо сейчас у меня конференция мирового уровня.
  
А что, если с Сайкой что-то случилось? Похоже, придётся выкручиваться.
Я написал Куперу Уайту в личные сообщения, чтобы он подробно запомнил, о чём рассказывает Теодор Гебреус, а сам выключил звук конференции. Всего на несколько минут. Перезвоню, узнаю, что произошло, а дальше уже буду действовать в соответствии с обстоятельствами.