Спасите меня, Кацураги-сан! Том 15 (СИ)

Мой ответ на такие предложения очевиден.
— Я вынужден отказаться, Фува-сан, — ответил оябуну я. — Мои принципы не позволят мне работать совместно с якудзой. Достаточно и того, что я помогаю вашим людям практически каждый день.
— Хо-хо! — усмехнулся Фува Рёкэн. — Так значит, вы решили, что обладаете полной свободой воли? Считаете себя самураем одиночкой? Нет, Кацураги-сан. Это так не работает. Самурай без хозяина — это ронин. А быть ронином — это позор. Однако наш современный мир так устроен, что любого ронина прижмут к ногтю. Ему всегда найдётся новый хозяин.
  
— Я — сам себе хозяин, — ответил я. — Этот короткий экскурс в истории был, несомненно, интересен, но меня он не интересует. Я отказываюсь от награды, Фува-сан.
— Не получится, — усмехнулся он. — Я предполагал, что вы дадите такой ответ. На ваш счёт уже переведены полмиллиона иен. В качестве маленькой благодарности за помощь с Шихеем.
— Мне не нужны эти деньги, я переведу их назад, — тут же ответил я.
— Не получится, счёт уже заблокирован. Я знал, что вы можете упереться и попытаетесь отказаться от денег. Нет, Кацураги-сан, вернуть их вы уже не сможете. Заодно научитесь, каково это — работать со мной. За любое хорошее деяние следует щедрая награда. Скоро вы поймёте, что отказываться от сотрудничества — это большая глупость.
— В таком случае я переведу эти деньги в фонд развития медицины в Сибуе, — пожал плечами я. — От этого выиграют и мои клиники, и несколько других, находящихся в вашем районе.
— Кацураги-сан, да сколько же вам лет? — поморщился оябун. — Ведёте себя так, будто вы — взбунтовавшийся четырнадцатилетний подросток, который не хочет слушать своего отца.
— А… Даже так? — я на пару секунд потерял дар речи. — Нет уж, Фува-сан, обойдёмся без этого бреда. Отец у меня есть, и не надо себя с ним сравнивать. Дело не в бунте, а в принципах. Думаю, этот разговор уже пора заканчивать.
Я не стал лишний раз хамить и сделал всё в соответствии с японскими традициями. Поклонился Фуве Рёкэну, после чего развернулся и направился к выходу из его покоев.
— Стойте, Кацураги-сан! — проревел он.
Я впервые услышал, как он повышает свой голос. И судя по шороху в другом конце комнаты, он поднялся со своего футона.
— У вас ещё остались вопросы? — обернувшись, спросил я.
Да, мне приходилось разговаривать с самым опасным человеком Сибуи. Но я мог сделать с ним всё, что угодно. Он не понимал этого, но чисто инстинктивно чувствовал, как и любой зверь. Ощущал опасность, которую я источаю, хоть и не мог себе объяснить, откуда она берётся.
— Я хочу, чтобы вы помогли и мне, Кацураги-сан, — заявил он. — Можете сколько угодно отрицать мой авторитет. Мне всё равно. Когда-нибудь вам всё равно вправят мозги. Но я уже слишком стар для этого. Всё, что мне нужно, это прожить ещё несколько лет, чтобы научить своего старшего сына, а затем передать ему бразды правления. Я обследовался у нескольких врачей. Мне сказали, что жить мне осталось недолго. Меня убивает сразу несколько хронических заболеваний.
Я не стал использовать «анализ». На этот раз мои силы подчинились мне и даже не попытались самостоятельно активироваться. Видимо, ощутили, что я пока что не желаю помогать этому человеку. Явно не здесь и не сегодня.
— Если вас уже осматривали другие врачи, зачем вам понадобился я?
— Потому что вы — лучший врач в Токио, Кацураги-сан. И об этом знает вся Сибуя. И не только Сибуя. Все мои конкуренты уже ногти себе до крови сгрызли, осознавая, что на моей территории находится ваша организация. Как видите, даже семья Гакити попыталась вас к себе переманить.
— Да не может меня никто переманить! Что же вы никак не поймёте⁈ — воскликнул я. — Моя клиника вам не принадлежит. Я вам не принадлежу. Плевать, что там думает семья Гакити. Я работаю в соответствии с законом. Вот и всё.
— Так или иначе, Кацураги-сан, я наслышан о том, как вы интересуетесь медициной и сложными случаями, — усмехнулся он. — И поэтому я могу пообещать вам, что, осмотрев меня, вы уже не сможете отказаться от дальнейшего лечения.
Ох, какой же подлец… Тут он точно попал в моё слабое место. Я никогда не упущу интересного пациента. Будь он хоть террористом, хоть тайным правителем всего мира — плевать! Особый клинический случай я упустить не могу.
— Пройдёмте в смотровую комнату, где ранее обитал наш покойных врач, — заявил оябун. — Даю слово, если вас не заинтересует мой случай, я не стану препятствовать. Сможете уехать домой, когда захотите.
Фува Рёкэн медленно поднялся, скинул с себя кимоно и прошёл в комнату, которая сообщалась с его личными покоями. Он даже не проверил, пойду ли я за ним.
А я пойду. Один раз осмотрю его, а дальше уже буду решать, имеет ли смысл оставаться здесь ещё на какое-то…
Весь поток моих мыслей замер, когда я дал волю своему «анализу». Он тут же ударил мне по голове, сообщив, что прямо за дверью скрывается человек, которому срочно нужна моя помощь.
Интересно… Видимо, Фува Рёкэн оказался прав. В нём скрывается что-то по-настоящему отвратительное. Онкология? Нет… Частоты совсем другие.
Я вошёл в комнату, отдавшись своему любопытству, и увидел обнажённую спину оябуна. Сморщенная кожа была покрыта сетью татуировок. Вот только силуэт на его спине резко выделялся на фоне рисунков.
Лицо. Человеческое лицо.
И оно не являлось частью татуировки. Лицо на спине оябуна было частью его тела.
  
Глава 18
 
Ох и давно же я не видел таких мутаций… Причём со стороны в тусклом свете с ходу и не скажешь, что у Фувы Рёкэна есть какие-то эстетические проблемы. Даже татуировка на спине изображает какого-то мифического японского демона, вместо пугающей морды которого… Ещё более пугающая морда!
— Вы стали свидетелем моего проклятья, Кацураги-сан, — не без доли смущения или даже чувства позора произнёс Фува Рёкэн. — Хочу сразу уточнить, что вам не следует рассказывать о том, что вы увидели кому бы то ни было. Если хотя бы одна живая душа узнает от вас, что я скрываю на своей спине, мне придётся вас убить. В этом можете не сомневаться.
— А вам не стоит сомневаться в том, что для меня не чуждо понятие врачебной тайны, — ответил я. — Я никому и никогда не рассказываю о своих пациентах, даже коллегам. Обсуждаются заболевания только в том случае, если пациент общий и мы ведём его вместе с другим врачом. Хотя не стану отрицать. Иногда некоторые истории я упоминаю в разговорах с коллегами, но никогда не называю имён.
— Хорошо, — коротко ответил Рёкэн, видимо, поверив в мои слова. — И что скажете насчёт того, что увидели? Я, если честно, даже не уверен, относится ли такое к медицине. Я уже привык думать, что это — проклятье. Именно из-за него меня ещё в молодости прозвали демоном Сибуи. Никто из тех, кто видел мою спину, не выживал.
Всегда в такие моменты возникает вопрос, а кто же тогда дал ему такое имя, если никто из свидетелей этого «проклятья» не выжил? Всё как обычно. Самая банальная байка, переполненная суевериями, навеянная духом городских легенд.
На деле же передо мной хоть и странный, но всё же вполне объяснимый клинический случай.
И в нём меня смущают только две вещи.
— Фува-сан, вообще диагноз мне вполне ясен. Нет тут никакой демонической магии. Это — разновидность близнеца-паразита. Только меня удивляет, что вам до сих пор никто это не объяснил. Вы разве не обращались к врачам до меня? — поинтересовался я.
— В моей семье обращаются только к семейным врачам. К тем, кто наблюдает наш род много лет и практически никак больше не светится в других кругах. Поэтому никаких обследований я не проходил, — пояснил оябун.
  
Всё ясно. Любители народной медицины. Лечить на дому — это прямой возврат в девятнадцатый век или даже в ещё более ранние периоды. С учётом всех современных рекомендаций, обилия обследований и лекарственных средств — наблюдать пациента дома практически нереально. С высочайшей вероятностью диагноз будет поставлен неверно, или как минимум он будет неточным.