Старуха 3 (СИ)
— Вы… вы этот список товарищу Дукельскому передайте, а мы… мы его предложения по реформе кинематографии поддержим. Мы их уже поддержали, постановления в Совнаркоме уже готовятся. А по поводу этих жалоб… что же, ваши объяснения приняты, а тех, кто на вас жалуется… Спасибо, Вера Андреевна, можете идти. То есть погоди. Старуха, у меня еще один вопрос: ты всерьез считаешь, что в Испании нам особо делать нечего?
— Нет, кто вам сказал такую глупость? Я считаю, что проверить в реальной войне наше вооружение будет очень даже неплохо: мы же должны знать, где у нас потенциальные дыры в обороноспособности. То есть я и так знаю, но вот тому же товарищу Ворошилову было бы неплохо самому в этом убедиться. Я-то для него кто? Глупая девчонка…
— Которая обеспечила войска КГБ так, что одна дивизия с дерьмом смешала две японских армии…
— Да, направлять в Испанию современное оружие, которое есть пока только в КГБ…
— Вот за что я тебя люблю — так это за то, что ты всех вокруг считаешь дураками. В основном, конечно, это верно– но все же иногда… Иногда ты все же ошибаешься.
— Я никогда ни вас, ни Лаврентия Павловича или Валентина Ильича…
— Это я знаю, но и в Красной Армии есть люди умные. Тот же товарищ Конев — у него по результатам войны в Монголии подготовлен исключительно грамотный анализ как раз наших недостатков. Это я в качестве примера того, что люди умеют учиться, в том числе и на собственных ошибках. Но ты права… то есть и ты права: найти такие ошибки без реальной войны бывает просто невозможно. Лаврентий Павлович хочет туда несколько своих отрядов отправить… помощь ему небольшую оказать не хочешь? Я слышал, что у тебя испанский язык чуть ли не на уровне родного, сможешь немного с командирами отрядов позаниматься?
— Могу, конечно… но лучше я просто подготовлю учебный курс для бойцов: это, конечно, не быстро получится, но недели через две-три… мне будут нужны человек двадцать из тех, кто испанским уже владеет, не в совершенстве, но хотя бы в быту объясниться способен. И они уже за три недели смогут каждый по десятку человек обучить. Обучить достаточно, чтобы там люди спокойно общаться с местными могли.
— Пожалуй, это будет даже лучше. Я слышал, что ты очень быстро новые языки изучаешь, но, откровенно говоря, думал, что у тебя просто талант к языкам.
— Никакого таланта, просто пахота по-черному. И, конечно, в переводчики после такого курса никого не возьмут — но, думаю, в боевых условиях это и не надо. У вас всё? Да, если еще чего вас всплывет, то я до конца недели буду во Фрязино: там новые самолетные ракеты… управление к этим ракетам делают, но чтобы они правильно работали, им нужны какие-то условия по порохам… поеду разбираться.
— Давай, разбирайся. А мы все же постараемся свои проблемы без тебя как-нибудь решать — улыбнулся Сталин, — хотя без твоей… критики это бывает и сложновато. И последний на сегодня вопрос: а ты хотя бы иногда можешь свои умные в общем-то мысли не оборачивать в антисоветские слова? Мы-то с Лаврентием и с Валентином уже привыкли к твоим закидонам, но другие-то могут и не понять…
— Ну, во-первых, другие от меня таких слов и не слышат. Во-вторых, это не антисоветские, а антимарксистские слова — но вы-то лучше меня знаете, что идеология марксизма создавалась на деньги британских и американских банкиров и защищает их интересы, а не интересы трудового народа…
— Так, я тебя не слышал, иди отсюда!
— А в третьих, поскольку идеология сталинизма как раз нацелена на защиту прав именно народа, я честно именно сталинизм и поддерживаю всеми доступными средствами.
— Какая идеология?
— Сталинизма. Идеология, обосновывающая возможность построения социалистического общества в отдельно взятой стране. Но так как появление настоящего, сталинского социализма у нас будет означать крах всей капиталистической системы, то враги изо всех сил постараются его уничтожить в зародыше — а я стараюсь этот социализм защитить. Чем могу, тем и стараюсь, а так как я могу его защитить всем тем, что стреляет и взрывается…
— Ты сильно ошибаешься… в идеологии. Но в практической работе… да. Так что иди и занимайся практикой, а в идеологию не лезь. Ладно, нам… троим ты можешь свои соображения излагать как хочешь, но другим…
— Я все еще похожа на дуру?
— Ты похожа на зарвавшуюся нахалку! Скройся отсюда! Погоди… Вера Андреевна, если вам что-то будет нужно в вашей работе на благо страны, то обращайтесь без стеснения, мы очень высоко оцениваем ваши достижения и готовы всемерно в вашей работе помогать. Но… ладно, скройся, я тебе чуть попозже всё выскажу… и постараюсь это сделать, не используя нецензурную лексику…
В пятницу шестого ноября, когда на факультете обсудили предстоящую праздничную демонстрацию, Вера подошла к профессору Зелинскому:
— Николай Дмитриевич, у меня к вам будет небольшая просьба.
— Слушаю, и если смогу, то с удовольствием…
— Вот удовольствия я вам точно не обещаю. Сами знаете, у меня теперь на кафедре настоящего заместителя просто нет. А в конце февраля я совершенно внезапно буду вынуждена на какое-то время кафедру оставить — но не на кого! И я хочу вас попросить ее временно возглавить… до моего возвращения. Именно вас прошу, потому что вы на факультете лучше других знаете проблематику, да и аспиранты у вас хорошие есть, которые рутину на кафедре потянут.
— А твои аспиранты?
— С ними хуже… то есть с ними-то все хорошо, только они еще до конца года все отправятся свои работы кандидатские на заводах внедрять. И просто в феврале на кафедре никого, кто мог бы далее исследования курировать, не останется. Учебные-то программы у меня почти все готовы будут, с лекциями и семинарами я проблем не предвижу…
— А что так? Опять вам какое-то поручение руководство выдало?
— Нет, НТК тут вообще не причем. Если не считать того, что муж мой в «Химавтоматике» работает.
— Ах вот оно в чем дело! Я вас, уважаемая Вера Андреевна, от всей души поздравляю… и кафедру вашу, безусловно, подхвачу на время. Вы правы, с учебным процессом у вас никаких проблем и быть не должно, а чисто административно… да и в исследовательской части… вы можете быть совершенно спокойны, на факультете многие вам окажут всю необходимую помощь. Да и Владимир Николаевич, не сомневаюсь, помочь не откажется, в особенности по тем работам, которые с химией полимеров у вас ведутся. Даже я предлагаю так поступить: нынче же… сразу после праздника, в понедельник точнее, я к нему заеду, мы это все с ним обсудим…
— Да вроде рановато еще обсуждать, я просто с вами заранее решила теоретическую возможность прояснить.
— Вот и прояснили. А если вам нужна будет хорошая нянька, то мы с Ниной можем дать рекомендацию…
— Если потребуется, то непременно воспользуюсь! Спасибо!
— Верочка, ты же знаешь, мы все на факультете всегда тебе поможем… а пока ты еще здесь, я хотел кое о чем с тобой посоветоваться: сейчас в Сланцах под Ленинградом запускают новые печи с твердым теплоносителем, и так кроме газа получается очень много интересного. Но поскольку у нас ты одна всерьез со всем взрывающимся для армии работаешь, хотел бы заранее узнать, что оттуда именно для военных нужд твои заводы захотят забрать…
— Да особо, наверное, ничего: на военных заводах того, что из угля и дров получают, вполне пока достаточно.
— Ну не скажи. Я вот тут посмотрел: не знаю, насколько это военным понравится, но, мне кажется, в горном деле… теоретически взрывчатка получится высокобризантная, по Гессу свыше тридцати миллиметров…
— Октоген получается?
— Циклотетраметилентетранитрамин… но да, если на структурную формулу поглядеть, то действительно восьмиугольник… а ты уже об этом веществе знала?
— Ну, не то, чтобы знала… да, знала. И вы правы, для горных работ… туннели например в граните рыть… правда, нужно будет о флегматизаторе подходящем подумать… Но давайте детали после праздников все же обсудим: времени у нас на это точно хватит.