Алый флаг Аквилонии Спасите наши души
К тому моменту, как я ступил на берег, там уже горел костер и жарилось на углях оленье мясо. Там главными действующими лицами были лейтенант Чечкин, вольноопределяющийся Кариметов и краснофлотец Магелат. Чуть в стороне от костра младший унтер Неделин, боцман Карелин и главный старшина Пепенцов о чем-то толковали с аскольдовскими матросами, а прочие морские пехотинцы и члены команды нашей подводной лодки (за исключением тех, кто был занят приготовлением ужина) стояли рядом и внимательно слушали, время от времени вставляя замечания. Ну прямо идиллия.
Потом я подумал, что, когда стемнеет, наш костер, наверное, будет виден издалека, но, с другой стороны, если англичане нас все-таки обнаружат, это будет даже неплохо, потому что предварительный план как раз и предусматривал отвлекающие действия с нашей стороны. Ширина Дарданелл тут такая, что ни из винтовки, ни из ручного пулемета нас не достать, а плавсредств у противника не имеется. Лопаты, топоры, и даже кирки, как рассказал лейтенант Тейлор, британские солдаты с собой в атаку несли (ибо на захваченных позициях без них никак), а вот лодки с собой у них нет.
Заметив мое присутствие, матросы с «Аскольда» сконфужено замолчали и непроизвольно стали выстраиваться в линию.
- Отставить равнение, товарищи, - негромко, но веско сказал я. - Вольно. Мы тут с вами не на плацу, а на привале. Товарищ Неделин, о чем разговор?
- За жизнь толкуем, товарищ капитан-лейтенант, - ответил тот, подкручивая ус. - Вот, братцы в полном недоумении от наших порядков, и первым делом от того, что их теперь чтут не за двуногую скотину, а будто чистую публику - за людей.
- Так точно, вашбродь, - негромко сказал Деревянко. - Непривычно нам у вас, будто в сказку попали, в волшебную страну Беловодье, о которой толковали на завалинке старики.
- Во-первых, товарищ Деревянко, - сказал я, - забудьте о благородиях, тут их нет. По службе я для вас товарищ командир или товарищ капитан-лейтенант, а вне службы, как сейчас - Николай Иванович, ну а вы для меня -товарищи матросы. Тут у нас одна большая семья, где есть младшие и старшие, подчиненные и начальники, а не каторга с рабами и господами. Запомнили?
- Так точно, товарищ капитан-лейтенант, - после некоторой паузы ответил старший боцман с «Аскольда», -запомнили. Только вот вы и есть настоящее благородие, а не такое, как наши господа офицеры, которые благородиями только назывались, а на самом деле были звери лютые. Правильно я говорю, братцы?
Братцы негромко загудели, одобряя слова своего старшего, а потом один из них сказал:
- Комендор второй статьи Иван Кудрявцев, товарищ командир. Мы это... вы только не сомневайтесь: когда к нам по-человечески, то и мы тоже со всей ответственностью. Вы нам задание давайте, а то как-то непривычно: все заняты, а мы будто какие барчуки - отойди и не мешай.
- Каждый человек, товарищ Кудрявцев, может быть незаменим, будучи применен на своем месте, - ответил я. - А ваше место в наших рядах еще не определено. На берегу прекрасно управляются люди товарища Неделина, потому что их этому учили настоящим образом, а на борту подводной лодки имеется штатная команда в полном составе. Да и не обучены вы ни на подводников, ни на морской десант, так что пока побудьте в резерве. Но не беспокойтесь, скоро у нас у всех будет много горячей работы - может, и вам придется повоевать, пусть даже не с турками, а против англичан.
- Унтер-офицер Алексей Беляков, - представился еще один аскольдовец и спросил: - А нечто мы, товарищ капитан-лейтенант, воюем с британцами? Ведь они же союзники...
- С такими союзниками, товарищ Беляков, что всегда себе на уме, и никаких врагов не надо, - ответил я. -С британцами никогда не знаешь, в какой момент им расхочется быть союзниками и появится желание воткнуть тебе нож в спину. Но здесь все гораздо хуже, потому что для нас они сейчас враги лютые, колонизаторы-колониалисты. Уходя далее в Аквилонию, мы должны быть уверены, что здесь ни останется никого, кто будет безнаказанно убивать местных, пользуясь их беззащитностью, и брать их в рабство. Такие кунштюки тут должны быть исключены, ибо этого от нас требует интернациональный долг. Впрочем, товарищи, сейчас ужин, а потом мы продолжим нашу политическую беседу, ибо каждый боец и командир должен знать не только свой маневр, как того требовал Суворов, но и его смысл.
14 мая 3-го года Миссии. Вторник. Полдень. Галлиполийский полуостров, вершина горы Сари Бар, господствующая над долиной Анафарта
Командир сводной роты морской пехоты лейтенант Василий Андреевич Гаврилов
С вершины горы Сари Бер окрестности просматривались просто великолепно - так, что лучше и не придумаешь. На севере и северо-востоке как на ладони лежала поросшая редколесьем долина Анафарта, а за ней громоздились размытые дымкой пологие горы, перекрывая вид на Саросский залив. На северо-западе расстилалось море, и в ту сторону обзор был километров на семьдесят или чуть больше, а километрах в пятидесяти сквозь дымку вполне отчетливо проглядывался вздымающийся из вод крупный гористый остров, которым мог быть только Самотраки. На западе находилась заросшая кустарником и камышовыми зарослями дельта реки Дарданеллы. Там блестела под солнцем гладь нескольких крупных проток, и по одной из них медленно, будто на-ощупь, двигалась короткая черная черточка подводной лодки. А еще дальше бугрились лесистые возвышенности бывшего острова Имброс, в эти времена ставшего частью материка.
Впрочем, сам пейзаж лейтенанта Гаврилова не интересовал. Не ради красот природы он вместе с нагруженными запасами воды и продовольствия бойцами главстаршины Усова карабкался сюда, на гребень горы, по узкому долу между двумя отрогами на южном склоне.
Вскинув к глазам бинокль, лейтенант принялся внимательно изучать дно долины. То, что он искал, обнаружилось почти сразу. Сначала в поле его зрения попал частично вырубленный лес на вершине холма, потом по соседству с этим местом он заметил дымки костров, обозначающие расположение британского лагеря. Присмотревшись, командир морских пехотинцев разглядел на холме фигурки лесорубов, машущих топорами, а также людей, которые, со всех сторон облепив готовые бревна, стаскивали их в штабель. Еще десятка два народу ковыря лось с лопатами на уже очищенном от леса склоне холма. Где там были англичане, а где порабощенные местные, с вершины горы разглядеть не представлялось возможным, хотя можно было предположить, что лес рубили британские солдаты, а все остальное выполняла подневольная рабочая сила. Работа у подчиненных полковника Проктора-Бошампа кипела, но, несмотря на лихорадочную деятельность, до ее завершения было еще далеко. Фортом это место только должно было стать в будущем, если, конечно, никто этому не помешает.
Также лейтенант Гаврилов приметил удобный зигзагообразный дол на северном склоне горы, начинающийся почти от того места, где расположился наблюдательный пункт и спускающийся к самому британскому лагерю. Что ж, прекрасная возможность скрытно подвести ударный отряд к расположению противника на дистанцию кинжального броска...
- Значит так, Виктор Андреевич, - сказал он главстаршине Усову, - твое дело - замаскироваться и наблюдать как за британским лагерем, так и за окрестностями, особенно в ночное время, когда огонь костра, демаскирующего позицию, будет особенно заметен издалека. Особо меня интересует передвижение британских отрядов по окрестностям, в каком направлении и какой численностью они выступают из главного лагеря и откуда потом возвращаются. Также я хочу знать, что будет делать этот полковник Проктор-Бошамп, когда завтра с утра в виду побережья начнет крейсировать подводная лодка товарища Голованова. Выдвинет к берегу усиленный заслон -одно дело, попытается в ускоренном темпе окопаться на своем холме - другое, приготовится отступать внутрь полуострова - третье. Ровно через сутки я снова поднимусь сюда, чтобы на основании собранных данных составить план атаки. Наша задача тут - взять англичан за причиндалы так, чтобы они не смогли даже пикнуть, а потом свершить над ними суровый, но справедливый суд, а не положить в бою половину личного состава.