Надеюсь ты танцуешь (ЛП)

— Во-первых, твое тело чертовски потрясающее. Я никогда в жизни не видел и не чувствовал ничего подобного. А что касается макияжа, ты же знаешь, что мне все равно не нравится это дерьмо.
Когда я подхожу к ней, я притягиваю ее ближе и провожу пальцами по ее волосам.
— И, Ребекка, твои волосы не седые. Они все такие же золотисто-коричневые, как в тот день, когда я впервые поцеловал тебя.
Она шмыгает носом, вытирая слезы с лица.
— Я не говорила тебе, но я подкрашиваю их. Если бы я этого не делала, то была бы совершенно седой.
— Ты действительно думаешь, что мне было бы не насрать, если бы все твои волосы поседели? Черт возьми, детка, они все могут выпасть, а я все равно буду любить тебя как прежде.
Она смотрит мне в глаза, ища правду.
— Я знаю, что ты всегда будешь любить меня, но всегда ли ты будешь хотеть меня?
— Всегда, — шепчу я, наклоняясь и прижимаясь губами к ее губам. — Я буду хотеть тебя до самой смерти.
— Откуда ты можешь знать наверняка?
Я качаю головой, глядя на эту расстраивающую женщину. Проводя тыльной стороной пальцев по ее щеке, приподнимая ее подбородок, я встречаюсь взглядом с ее заплаканными глазами, прежде чем завладеть ее губами в нежном поцелуе. Убирая пальцы с ее подбородка, я обхватываю обе ее щеки ладонями, прижимая ее губы к своим. Она жесткая, как доска, но я медленно вытаскиваю ее из своей скорлупы. Сохраняя нежность в каждом движении, я целую свою жену так, словно она самое дорогое, что есть в моем мире, потому что так оно и есть. Если бы только она могла видеть то, что вижу я.
Наконец, она выпускает вздох, который задерживала, и растворяется в моем теле. Ее сладкий маленький язычок пробирается между ее губ, и напряжение, которое я не осознавал, что сдерживал, спадает. Я наклоняюсь к ней еще сильнее, когда мой язык встречается с ее языком. Ее руки обвиваются вокруг моей шеи, и она приподнимается на цыпочки, чтобы углубить наш поцелуй. Моя страсть встречается с ее, и все мои мысли сосредоточены на том, чтобы доказать, как она влияет на меня. Я трусь об нее своим твердым членом, срывая с ее губ еще один вздох.
— Чувствуешь это, детка? Ты делаешь это со мной, — говорю я, прокладывая поцелуями путь вниз по ее шее к плечу. — Только ты, — признаюсь я, прежде чем лизнуть сладкое местечко, где сходятся ее шея и плечо.
— Уилл… — выдыхает она.
— Хм? — бормочу я в ее кожу, мои губы, зубы и язык дразнят каждый сантиметр ее шеи, в то время как я ловко протягиваю руку ей за спину, чтобы расстегнуть молнию ее платья, оставляя открытой сзади так, чтобы мои руки соприкасались с ее гладкой кожей. Бекка медленно начинает расстегивать мою рубашку, потирая пальцами мою грудь. Я развязываю бант у нее на затылке, позволяя мягкому материалу ее платья растечься вокруг ее ног, и моя девочка стоит там в одном нижнем белье и туфлях на каблуках. Мой член пульсирует от желания. Ее руки обхватывают себя за талию, а подбородок опускается на грудь.
— Нет, не смей скрывать от меня то, что принадлежит мне, — приказываю я, отводя ее руки от тела. Ее глаза снова наполняются слезами, и это почти ставит меня на колени.
Как дошло до этого? Как я не заметил, насколько неуверенно она относилась к своему телу?
Бл*дь.
Я чувствую себя ничтожеством. Это моя работа — заставить ее чувствовать себя красивой и желанной, но каким-то образом я подвел ее.
Ее нижняя губа дрожит, когда я беру ее зубами, втягивая в рот, прежде чем она успевает отреагировать. Я страстно целую ее, одновременно освобождая ее грудь от лифчика. Мои кончики пальцев пробегают по ее спине, и она дрожит от моего прикосновения. Отойдя от нее достаточно, чтобы снять рубашку, я оглядываю наше окружение. Не совсем подходит для того, что я задумал, но я справлюсь. Я расстилаю свою рубашку на одном из рабочих столов, затем снова притягиваю Бекку в свои объятия.
Я яростно целую ее, вкладывая в это каждую каплю любви. Она отстраняется, хватая ртом воздух. Я пользуюсь преимуществом и прокладываю поцелуями свой путь вниз по ее телу, обводя языком ее сосок, прежде чем засосать его в рот, затем провожу языком вниз по шелковистой коже ее живота. Бекка задерживает дыхание.
  
— Уилл?
Зацепив большими пальцами ее трусики, я спускаю их с ее бедер, продолжая целовать ее живот, шрам от кесарева сечения резко выделяется на ее молочной коже.
— Пожалуйста, Уилл, не надо, — умоляет она, пытаясь отстраниться от моего прикосновения, но верстак останавливает ее отступление.
— Не надо. Бекка, ты великолепна. Я, бл*дь, не знаю, что ты видишь, когда смотришь на себя, но то, что вижу я, — это секс на каблуках.
— В растяжках и шрамах нет ничего сексуального.
Я нежно провожу губами по шраму, который является доказательством того, как наш младшенький появился на свет.
— Это? Это, бл*дь, самая сексуальная вещь на свете. Это неоспоримое доказательство нашей любви и совместной жизни.
Я могу сказать, что она хочет поспорить, но с меня хватит этого дерьма. Я быстро встаю и сажаю ее на стол, моя рубашка защищает ее обнаженную кожу от грубой поверхности. Я снова завладеваю ее губами, наказывая ее негативность своим поцелуем. Широко раздвигая ее ноги, я высвобождаю свой член из штанов и встаю между ее бедер. Схватив ее за колени, я подтягиваю ее задницу к краю стола и дразню ее складочки головкой своего члена.
Голова Бекки откидывается назад, и она тихо стонет.
— Еще, пожалуйста.
Я медленно погружаюсь в ее киску.
— Мне нравится, как ты ощущаешься вокруг моего члена, — бормочу я. — Такая горячая и влажная. И моя.
Я вытаскиваю свой член сантиметр за сантиметром, не торопя нас к финишной черте. Нет, я поклоняюсь ее телу, наслаждаясь тем, как идеально мы подходим друг другу. Я захватываю губами ее сосок и ласкаю его языком, продолжая растягивать ее удовольствие. Голова Бекки откидывается на плечо, обнажая длинную линию шеи. Я обхватываю ладонью ее шею, кладя большой палец чуть выше ее трепещущего пульса.
— Уилл, мне нужно… — ее слова обрываются, когда я с силой вхожу в нее, а затем их заменяет стон, за которым следует шипение: — Да.
Она такая отзывчивая. Я едва сдерживаю свое возбуждение, наблюдая, как она растворяется во мне. Я даю ей именно то, что, я знаю, ей нужно, безжалостно проникая в ее тугое лоно. Ее киска сжимается вокруг меня.
— Черт, детка, еще раз так сделаешь, и я долго не протяну, — предупреждаю я.
Ее глаза встречаются с моими, и она ухмыляется, прежде чем снова сжать меня, принимая мои слова как вызов, а не предупреждение, которым они должны были быть. Вот это моя девочка, дерзкая и уверенная в своей сексуальности. Не желая отставать, мои пальцы скользят туда, где соединяются наши тела, собирая влагу, а затем распределяя ее вверх и вокруг ее клитора. У нее перехватывает дыхание, и ее глаза стекленеют, теряя контроль над этими идеальными мышцами киски, когда оргазм обрушивается на нее. Ее ногти царапают мои плечи, боль, которую она доставляет в своем удовольствии, является катализатором моего собственного освобождения. Я глубоко погружаюсь в нее. Мой оргазм почти болезненный, когда мои яйца поднимаются, и горячие струи покрывают ее стенки.
Переместив руку ей на затылок, я притягиваю ее губы к своим, и мы впиваемся друг в друга, мой член медленно входит и выходит из ее влажных складочек.
— Ребекка, я чертовски люблю тебя. И люблю это тело, которое подарило мне троих прекрасных детей. Я люблю в тебе все.
— Я тоже люблю тебя, Уилл.
Глава 9
Дженни
Я прижимаюсь грудью к груди Рида, наблюдая, как вся моя семья и друзья хорошо проводят время.
— Это был идеальный день.
Он обнимает меня, прежде чем прижаться своим лбом к моему.
— Так и есть. Я заставил свою девушку сказать: «Да», еда была вкусной, а пиво — холодным. Чего еще может желать мужчина?
— Ну… — бормочу я, наблюдая, как дядя Мэтти и Крис, спотыкаясь, отходят от входа в мастерскую. Они оба поправляют одежду. — Есть одна или две вещи, которые могли бы сделать этот день лучше.